Слабость

- Будь с ним осторожен, Вокси. Он куда слабее, чем пытается казаться. - Ты преувеличиваешь. - Нисколько. Я работаю с человеческими телами и хорошо знаю, где предел. Так вот, твой приятель уже давно и долго за этой чертой. Если тебе он нужен живым... попридержи ток. - То есть? Он может... Аластор имеет неудовольствие очнуться от тихо переговаривающихся голосов и какое-то время лежит без движения, подслушивая, с отвращением осознавая, что его раскусил какой-то мелкий сутенёр. И даже сложно сказать, что в этой всей ситуации самое паршивое. Что он сейчас никчёмен? Что о том, насколько ему плохо на самом деле, прознали враги? Или что они его жалеют? А может быть то, что уложили его на единственную в комнате кровать, на которой совсем недавно... Вокс приближается к нему. Кончики пальцев заметившего его пробуждение теле-демона со странной нежностью касаются его лица. - Впарил мне товар с дефектом, а, Ал? От тебя следовало ожидать подвоха. Такое чувство, что они поменялись местами, но отнюдь не из-за поражения и плена, а потому что теперь Вокс проявляет снисхождение, а Аластор пытается безуспешно доказать, что держит уровень: - Не недооценивай меня. Я куда крепче, чем считает твой дружок. - врёт он и тут же чувствует себя очень-очень глупо. Слишком нынешнее его поведение напоминает дешёвую безвкусную браваду одного неугомонного... это совсем никуда не годится. Он явно сдал позиции. Нисколько он не в порядке. Его посох сломан, значительная часть силы потеряна, а на его груди - страшная незаживающая рана, которая постоянно болит. И он в плену. И жалок настолько, что его пожалели враги... Вокс издает тихий беззлобный смешок. - Поверю на слово и не стану проверять. Несносный телек опускается на постель рядом, расстёгивает его рубашку и укладывает руку ему на грудь, и впервые с момента ранения Аластор чувствует себя лучше, потому что голубоватая электрическая сила Вокса полностью заливает рану, образуя подобие плёнки, будто вторая кожа. В горле застывают слова благодарности. Удобрять благодарностью итак непомерное эго Вокса было бы совсем жалко, да и не в его духе. Он только с облегчением выдыхает. И перестаёт скалиться. И странные мысли появляются в голове. Рози отказалась ему помогать, а Вокс лечит, даже ничего не потребовав взамен. Так просто раскидывается своей силой, чтобы впечатлить или... догадка настолько страшная, что даже в мыслях Аластор произносит шёпотом: что если его жизнь Воксу небезразлична? Что если Вокс к нему... неровно дышит? Некстати вспоминаются все моменты, когда ещё юный теле-демон мялся рядом с ним, смущался, прихорашивался, едва ли не ластится в его личное пространство, осыпал комплиментами, таскал ему подарки... а Аластор считал себя сильнейшим и этим всё сказано. Годы показали, что он был не прав. "В Аду нет друзей." И друзья есть. Чарли так искренне убивалась по Пентиусу, что аж смотреть на это было тошно. И семья существует. Камилла открутила ангелу голову за атаку на её дочерей. И странные полурабочие-полудружеские отношения, когда три невыносимых характера живут под одной крышей, постоянно грызутся, но как-то уживаются и вполне эффективно работают вместе. Вокс притащил в их дом четвёртого-лишнего, а двое других это просто приняли. Как много он на самом деле упустил... Глаза потеют под веками от этих размышлений. Аластор их прикрывает, чтобы один несносный теле-демон не принял этот естественный физиологический процесс за слёзы. - Стейк с кровью? Подогретый сазерак? - Не откажусь, Винсент. Ни от чего больше не откажусь, Винсент... Стоит дать этим отношениям запоздалый шанс.