Солнце семьи Сано

Такемичи был прилежным учеником, хорошим другом и замечательным старшим братом. У него было двое младших — Шиничиро Сано и Манджиро Сано. Два милейших создания, которых Такемичи очень любил. Но однажды ему позвонила тётя и сообщила одну очень важную новость. 22 июля 2001 года. Жаркое утро, из-за которого было трудно выйти на улицу. В доме Сано, в гараже, сидели четверо ребят лет одиннадцати. Пока двое болтали на диване, двое других сидели около мотоцикла и что-то оживлённо обсуждали. Вдруг открылась дверь — и все четверо замолчали, поворачивая головы. В дверном проёме стоял молодой человек с чёрными волосами, отливающими синим. Его ясные голубые глаза были прекрасны. На нём были простые серые штаны и белая футболка, а на руках он держал мальчика с блондинистыми волосами и чёрными, как омут, глазами. На малыше — уличные шорты и белая футболка. Он что-то увлечённо рассказывал с широкой улыбкой, глядя прямо в голубые глаза. Как только ребята увидели их, на лицах засияли улыбки. — Манджи, подожди секунду, — с мягкой улыбкой сказал Такемичи, ставя ребёнка на пол. — Привет, ребята! Шин, можешь, пожалуйста, пока присмотреть за Манджиро? Мне нужно помочь дедушке. — Да, конечно, Таке-нии. Пока два брата начали общаться, трое парней подошли к голубоглазому юноше. — Мичи-сан! Как ты? — первым подскочил Вакаса и сразу обнял его. Такеоми, видя действия друга, нахмурился и, подойдя, ухватил Имауши за воротник, оттаскивая: — Отцепись от него! Мичи, ты хорошо отдыхаешь? Такемичи лишь усмехнулся и с лёгкой улыбкой кивнул. Такеоми немного покраснел и неловко улыбнулся в ответ. Бенкей спокойно, не обращая внимания на перепалку друзей, подошёл и обнял Мичи. — Привет, Мичи-сан. Такемичи улыбнулся и погладил мальчика по голове лёгким, ласковым движением. По лицу Бенкея сразу было видно, как ему это нравится. Если бы он был котом, то уже давно бы замурлыкал. Два брата, стоявшие в стороне, увидели, как к их старшему пристают, и крикнули в унисон: — А ну, отойдите от него! И тут разразилась драка. Такемичи оставалось только смеяться в стороне, чтобы не мешать им. Он и вовсе забыл про деда. Всё было бы хорошо, если бы у Мичи вдруг не зазвонил телефон. — Да? Ох, Карен-сан! — приветствовал он девушку с улыбкой и отошёл вглубь гаража. Пятеро дерущихся ребят сразу замерли, сверля друг друга взглядами, словно пуская искры. Но спустя пять минут Мичи вернулся — с тревогой на лице. Шиничиро сразу подбежал к нему и обеспокоенно спросил: — Таке-нии, что-то случилось? — Мм… У нас появятся ещё двое младших?.. В комнате повисла тишина, пока все не закричали в унисон: — ЧТО?! — Это трудно объяснить. Я расскажу завтра, когда они приедут, — спокойно произнёс Такемичи. Его лицо стало серьёзным. Задумавшись, он направился к выходу, но, остановившись у двери, обернулся и сказал с лёгкой улыбкой: — Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Я пойду к дедушке, отдыхайте, ребята. Как только они увидели его улыбку, два младших немного успокоились. Трое подростков пытались перевести разговор на другую тему. Они прекрасно знали, что Шиничиро и Манджиро были лютыми собственниками, особенно Шин — когда родился Майки, он долго ревновал брата к младшему. Тогда он тоже хотел вернуть внимание Такемичи, которого так не хватало. Но сейчас важнее было другое: у них появятся новые «конкуренты». Что, если те двое будут плохо обращаться с Мичи? Вопросов было много, а ответов — ни одного. На следующий день Такемичи сидел на кухне и разговаривал с дедушкой. Шиничиро ушёл с Вакасой, Бенкеем и Такеоми, а Майки пошёл гулять со своими друзьями за домом. — Мичи, пойми её тоже, если ей стало слишком сложно. Она же одна их воспитывает. Они с Макото рано развелись — что она могла поделать? — Но дедушка! — возразил Такемичи. — Это не значит, что нужно всё сбрасывать на тебя. Она ведь была хорошей… Почему же она так изменилась? Карен-сан была милой и приветливой, так что же произошло в её жизни, что она стала ходить к другим мужчинам? Я совсем ничего не понимаю… — Хаа, она всегда была такой… Карен никогда не любила Макото. Их брак был лишь иллюзией, вот почему они и развелись. Такемичи сидел ошарашено, глядя на деда. Он впервые слышал это. Карен с самого детства часто приходила и проводила с ним время. Его мама, Сакурака, была только рада ей. Они сначала не были знакомы, но со временем подружились и стали лучшими подругами. — А как же мама? Она знала, что отец был женат на Карен? — Нет, она не знала. Ни о детях, ни о браке. — Но зачем они женились, если не любили друг друга? — Нет, Мичи, ты неправильно меня понял. Макото был с твоей мамой с самого начала — они любили друг друга и после родили тебя, а потом Шиничиро. Но затем Макото чего-то не хватало: его любовь к Сакураке угасла, и он пошёл по клубам. Такемичи не мог поверить словам дедушки. Как…? Как это возможно…? Его мама и папа всегда были дружны и влюблены друг в друга, а оказывается — это была односторонняя любовь? — И тогда он встретил Карен. Они переспали, и она забеременела от него, родив Эмму. Изана у неё уже был от предыдущего мужа. Карен не знала, как воспитывать детей. Тогда она встретила Сакураку, а после — и тебя, когда ты приехал от Силь Хви. Такемичи молчал. Он не мог совладать с эмоциями. Их было слишком много, неописуемо много. Он больше не пил чай и ничего не хотел — просто прийти в себя было достаточно. Мансаку, увидев безжизненный взгляд внука, поник и больше не смел говорить. Прошёл около часа, прежде чем Мичи смог собраться с мыслями. Мансаку всё ещё сидел рядом, беседуя с ним. Дедушка полностью объяснил всё и поддержал, подчеркнув, что Карен ужасно поступила с Сакуракой. Ей следовало всё рассказать. Если бы Мансаку узнал об этом раньше, он бы посоветовал ей развестись с его сыном, но, к сожалению, сам узнал только от Карен, когда прошло около двух лет после смерти Сакураки. Вдруг в дверь позвонили, и беседу пришлось отложить. Мичи встал и пошёл открывать — он знал, что это Карен. Перед дверью стояла невысокая блондинка с выразительными чертами лица. Бежевое пальто, чёрные штаны и тёмные туфли на высокой подошве выглядели на ней красиво. Сигарета в её рту придавала усталый вид. Слева от неё стояла маленькая девочка, точная копия матери, в голубой курточке и ботиночках. Справа — мальчик с белоснежными волосами, ярко-фиолетовыми глазами и тёмной кожей, в чёрной куртке и коричневых штанах с чёрными кроссовками. Карен улыбнулась и начала говорить: — Мичи, рада тебя ви… Но он не стал её слушать: голубые глаза потемнели моментально. Такемичи, заметив сигарету, сразу взял детей за руки и потянул к себе. Дети удивлённо посмотрели на подростка. — Карен-сан, почему вы курите при детях? — холодный голос прозвучал как иголка, воткнутая в кожу. Карен удивлённо распахнула глаза. — Хаа, значит, старик тебе всё-таки рассказал. Понятно. Прохрустев головой, она выбросила сигарету в ближайшую урну. Такемичи посмотрел на это и сквозь зубы сказал: — Спасибо. Изана и Эмма не понимали, что происходит. За них впервые кто-то заступился. Их мама всегда курила при них, материлась и могла даже целоваться с дядечками. Такемичи повернулся к детям: его глаза наполнились болью и сочувствием. Эмма спряталась за Изану. Мичи тепло улыбнулся, взъерошил им волосы и сказал: — Вы, должно быть, устали. Пойдёмте в дом. А потом поедим и познакомитесь со всеми. Изане и Эмме от такого голоса стало тепло на душе. Они никогда не видели столько заботы и ласки в глазах. Карен, стоя рядом, только цокнула и собиралась уходить, как её остановил тёплый голос, который она раньше слышала каждый раз, когда приходила к Сакураке: — Я не злюсь на вас, Карен-сан. Вы всегда приходили ко мне в детстве и играли со мной. Он повернулся и посмотрел на неё с улыбкой. Её сердце сжалось от боли. — Но я очень разочарован в вас. Никогда бы не подумал, что вы так будете обращаться со своими детьми. Я надеюсь, что вы никогда больше не появитесь в их жизни. Изана и Эмма будут жить счастливо и спокойно. До свидания, Карен-сан. Такемичи взял детей за руки и пошёл внутрь. Как только дверь закрылась, Карен опустила глаза и направилась к машине. Уже сидя, она закурила ещё одну сигарету. Её грудь болела невыносимо. Она вспомнила Сакураку — свою лучшую подругу, с которой делилась всем, кроме секрета про мужа. Она любила её. Нежная улыбка, чёрные с синим переливом волосы, белое летнее платье, развевающееся на ветру, и ярко-голубые глаза цвета океана. Она помнила всё. Сакурака была первой девушкой, которая запала ей в сердце. Карен полюбила её по-настоящему, не как подругу, а как девушку. Но жизнь Сакураки была коротка: родив Майки, она умерла. Ударив по рулю, Карен включила машину и поехала. Ей больше нечего было здесь делать. Она не хотела видеть детей, особенно Такемичи, который так похож на любовь её жизни. Такемичи отпустил детей и сел на корточки, чтобы быть на уровне их глаз. — Как вы? — спросил он. Эмма всё ещё стеснялась его ярко-голубых заботливых глаз и пряталась за Изану. Тот, напротив, был насторожен, но отвечал. — Нормально. Такемичи усмехнулся. — Таке-нии! Майки налетел на него со всей силы, но Мичи смог удержаться и не упасть. — Ай, Манджи, будь аккуратней. Ты как раз вовремя. Знакомься, это Эмма и Изана, а это Манджиро, или просто Майки. Надеюсь, вы поладите. Такемичи встал, улыбнулся и повернулся в сторону кухни. Оттуда выходил Мансаку с улыбкой на лице. — Я ваш дедушка, Мансаку Сано. Рад вас видеть в этом доме. Дети поклонились, а Мичи позвал: — Изана, Эмма, Манджиро, идите сюда. Пора кушать. Сидя за столом, они болтали, создавая приятную атмосферу. Изане и Эмме понравилось это тепло и забота. — А где Шиничиро? — Ох, дедушка, он ушёл с ребятами с утра и сказал, что придёт только поздно вечером, — ответил Такемичи, вставая к раковине с грязной посудой. Эмма хотела помочь и подошла к нему. — Я… я могу тебе помочь? Такемичи улыбнулся, взъерошил её волосы и сказал: — Идите отдыхать, вы наверняка устали после поездки. Манджи покажет комнаты на втором этаже. Изана кивнул, взял Эмму за руку и пошёл вслед за Майки. Дети помылись и легли спать. Как же давно они не спали в тишине! Прошло около пяти часов, и было десять вечера. Такемичи сидел на диване в гостиной и читал книгу. Вдруг раздался звук открывающейся двери и тихие голоса: — Я говорил вам, не идти с нами. Чего вы увязались? Ебанные Хайтани. — Хах, кто бы говорил. Сам-то зачем сюда пришёл? Вы должны быть нам благодарны за то, что ваши задницы спасли. Вакаса и Риндо спорили бы ещё долго, если бы не увидели, как Шин садится на колени, трясясь. — Ха? Ты чего сел? — Ран усмехнулся и повернул голову к дверному проёму. Там стоял Мичи в очках и белой пижаме. Его голубые глаза стали темно-синими. — Я… мне очень жаль… Таке-нии… — Ага, вижу, как тебе жалко, Шиничиро Сано. А ты, Вакаса Имауши, чего тут? Да ещё друзей прихватили. Хаа… сколько хлопот. Заходите, сейчас расскажете. Успокоившись, Мичи стал мягче. Потирая виски, он пошёл за аптечкой в ванную. Хайтани были ошарашены: что за сексуальный юноша перед ними! Смотря на эти голубые глаза, они понимали, что утонут в них с первого взгляда. Их щеки моментально стали ярко-алыми. Сев в гостиной, Шиничиро не решался смотреть брату в глаза. — Пока ты мне ничего не расскажешь, я не буду тебя перебинтовывать, Шиничиро Сано. От такого тона Шин опешил, но всё же решил рассказать: — Мы… мм… как бы тебе сказать… — Не ходи вокруг да около. — Тогда мы гуляли с Вакасой и решили сократить путь через маленький переулок. Там были люди из банды, они заметили нас и начали нападать. А потом пришли Хайтани и помогли нам. Такемичи, отрываясь от перебинтовывания Рана, повернул голову на Шина и вздохнул. Шин и Вака вздрогнули и опустили головы. — Ладно, я не буду вас ругать сегодня, — сказал Мичи, вставая. Он взял аптечку, повернулся к братьям и легко улыбнулся: — Простите их, они сильные ребята. А как вас зовут? Хайтани, немного покраснев, посмотрели на Такемичи. — Я — Ран Хайтани. — Я — его младший брат, Риндо Хайтани. — Очень приятно с вами познакомиться, Ран, Риндо. Но сейчас вам пора спать. Идите в комнату Шина, он разложит футоны. Вакаса и братья кивнули и пошли за Шином. Мичи повернулся к детям, обнял их и сказал: — Сладких снов, ребята. Они крикнули и стали подниматься по лестнице, пока Шин подбежал к Таке и обнимая, проговорил: — Спокойной ночи, Аники. На утро первыми встали Изана и Мансаку. Идя на кухню, они кивнули в знак приветствия и разошлись. Мансаку сел за стол и открыл газету, а Изана пошёл в ванную. Мичи подошёл к деду с радостной улыбкой: — Доброе утро, дедушка. — Доброе, Таке, — ответил Мансаку. Мичи уже начал готовить завтрак, пока остальные вставали. Изана заметил на кухне трёх незнакомых подростков и подумал: «Может, это гости». На кухне около плиты стояли Мичи и Эмма, что-то обсуждая. Он показывал ей как готовить. — Таке-нии, можно тебя обнять? — робко спросила Эмма. Такемичи улыбнулся и мягким голосом ответил: — Конечно, золотце. Увидев это, Изана тоже захотел почувствовать тепло и заботу брата, но старался держать границы. Сверху раздались топающие шаги. Все встали. Дедушка опешил — обычно все внуки вставали позже. Но сегодня вся «орда» была на ногах одновременно. — Вы чего так рано? А, у нас гости? Рад вас видеть! — сказал Мансаку. — Да это Хайтани, — с натянутой улыбкой сказал Вакаса. — Могли и уйти вчера. Через ребят опять прошла искра ненависти. — Ой, вы опять… Прекращайте и садитесь за стол, — мягко вмешался Мичи. Он взял на руки Эмму с Майки и посадил их за стол. — Я-я могу сама сесть… — пробормотала Эмма. — Всё хорошо, — улыбнулся Мичи. — Манджи каждый день такое вытворяет. Если устала, просто подходи ко мне. Его тёплые глаза наполнили комнату лаской. Мансаку наблюдал за старшим внуком и думал: «Как же он похож на Сакураку…» Все за столом общались и ели, наслаждаясь теплом и заботой. Вдруг раздался звонок: — Ты там долго ещё, Майки? — голос снаружи. — Уже иду! Шин и Вака тоже посмотрели на время и решили собираться, забрав Хайтани, которые хотели побыть с Мичи. — Вам тоже пора собираться. Вы учитесь там же, где и ребята, — усмехнулся Мичи. Изана и Эмма быстро поднялись и пошли наверх. Мичи начал мыть посуду, параллельно болтая с дедушкой. Ребята прощались один за другим. Когда Изана и Эмма шли сверху, Мичи встал и подошёл к ним: — Вы, наверное, не успеете за ними. Они уже разъехались. Я же говорил им не ехать на мотоциклах в школу. Изана, услышав звук мотоцикла, загорелся. Мичи улыбнулся, взъерошил его волосы и сказал: — Скоро и у тебя будет мотоцикл. А теперь пошли в школу. Изана сначала остановился, но потом догнал их, а Эмма держала Таке за руку и шла вперёд. 15 декабря 2002 года. На детской площадке играли шестеро детей, которые после беготни решили немного отдохнуть. — Майки, почему ты такой грустный? — спросил Пачин, качаясь на качелях. — Нии-сан не уделяет мне внимания. Вот и грущу... Мицуя вздохнул и продолжил раскачиваться. Баджи и Казутора сначала задумались, а потом хором спросили: — Ты про Шиничиро-сана? — Что? Нет! Я про Таке-нии. — Кто? Теперь даже Мицуя непонимающе посмотрел на друга. Но тут за Майки ответил Дракен: — Такемичи Сано — самый старший брат. Он сейчас готовится к экзаменам, вот и занят. — А, пойдёмте ко мне! Раз вы его не видели, я как раз познакомлю вас! Ребята, не раздумывая, кивнули. Майки побежал в сторону дома быстрее всех. Дверь открылась, и открылся вид на небольшую прихожую. — Заходите, заходите! По лестнице спускалась небольшая фигура с чашкой в руках. — Маджи, не кричи, голова раскалывается. — Нии-сан!! Майки снял обувь и обнял брата. — Ты сегодня с друзьями? Привет, ребята. Дракен, давно не видел тебя. Пятеро детей поклонились в знак приветствия, сняли обувь и прошли внутрь. Кен слегка покраснел: — Дела были, привет, Мичи-сан. — Пойдёмте на кухню, познакомлюсь с вами, — улыбнулся Мичи. Майки отцепился от брата и пошёл первым. Прошло два часа. Все сидели за столом, болтали и наслаждались атмосферой. На дворе уже вечер. — Ох, семь вечера, вам уже пора домой. Мне было приятно с вами познакомиться! — Да, нам тоже! Спасибо за гостеприимство, Мичи! — Я провожу вас, — сказал Манджиро. Пока Такемичи улыбаясь, пошёл мыть посуду. В коридоре звучали возгласы мальчишек. Мичи думал про друзей детей: «Какие же они милые. Хорошие друзья нашли Иза, Манджи и Эмма». Недавно Изана и Эмма приходили со своими друзьями, чтобы познакомить их с Мичи. У Шина он уже знает их давно. Мичи рад за них. Таких хороших и преданных друзей он ещё не нашёл, а ему уже 16 лет. Грустная улыбка легла на лицо Таке. Изана подошёл сзади и обнял брата: — Таке-нии, у меня опять болит голова… — Ох, Иза, — он бросил посуду, вытер руки и повернулся к нему. — Мой милый маленький братик, я с тобой, всё хорошо… Изана зарылся в плечо Мичи, тихо посапывая. Их старший брат был слабее их, но они любили это — могли защищать его и заботиться, как он заботился о них. Мичи услышал, что Изана засыпает, и тихо велел идти на диван. Изана послушно кивнул и пошёл за рукой брата. Мичи сел и похлопал по своим ногам: — Ложись. Изана лег, Мичи гладил его голову, ласково напевая колыбельную. Такемичи тоже закрыл глаза, отдыхая рядом. Майки вышел проводить друзей и вернулся через 30 минут. Он думал, как зайдёт и проведёт время с братом, но не ожидал, что тот уже спит, и ещё Изана на коленях. Манджиро надулся и лёг на плечо Мичи. Эмма возвращалась после прогулки, думая о Таке, и, увидев такую милую картину, решила присоединиться. «Я тоже хочу поспать с Таке-нии!» Она легла рядом на другую сторону, и вскоре заснула. Шин, возвращаясь после собрания банды, увидел младших, оккупировавших его Нии-сана, и решил присоединиться, положив голову на другое плечо брата. Такемичи, наконец, смог полностью расслабиться, обняв всех своих младших. Его тело и сердце наполнились теплом, спокойствием и заботой. На следующее утро Такемичи проснулся и не обнаружил детей. «Уже ушли…» Он протёр виски и, нащупав телефон, посмотрел время: 10:37 «Я слишком много спал… Мне нужно ещё два учебника пройти.» Вставая с дивана, Мичи пошёл на кухню заварить кофе — и совсем не ожидал увидеть там Такеоми и Шиничиро. Названые спокойно болтали и пили чай. Таке лишь улыбнулся и подошёл к плите. Ребята, заметив старшего, вздрогнули и удивились. — Таке-нии, ты чего так рано встал? — Шин поднялся, чтобы обнять брата. — Рано? Да я, наоборот, слишком много спал. Такеоми и Шиничиро нахмурились. Такемичи совсем не бережёт своё здоровье. Шин повернул брата к себе и раздражённо посмотрел на него, но первым заговорил Такеоми: — Мичи, ты совсем себя не щадишь. Ты мало отдыхаешь, почти не спишь и постоянно пьёшь кофе. Пока Такеоми говорил, Шин выключил плиту и вылил кофе из турки. Такемичи удивлённо распахнул глаза. — И совсем ничего не ешь, — добавил Шин. — Таке-нии, садись за стол, я приготовлю тебе нормальную еду. Наклонив голову, Такемичи непонимающе посмотрел на них. Он же хорошо питался — когда готовит им, то и сам ест. Так в чём же проблема? Пока Мичи размышлял, Шин усадил его за стол, а Такеоми налил ему чай. Придя в себя, Такемичи спросил: — А ты чего сегодня тут? Говорил же, что у тебя младшие дома. — А, они играют на заднем дворе, там ещё Баджи пришёл. Такемичи кивнул и слушал, о чём болтают Шин и Такеоми. Подперев подбородок рукой, он улыбнулся: — Как у вас дела с бандой? Шин, стоявший у плиты, не ожидал такого вопроса. Брату он про банду не рассказывал. Когда тот успел узнать? Повернувшись, он посмотрел на Такеоми — но и тот выглядел озадаченным. У обоих на лицах застыло удивление, что только позабавило Такемичи. — Хахаха! — Ко мне недавно приходил Вака — вот и выпалил случайно. Лица Такеоми и Шиничиро моментально исказились. «Чёртов Вакаса! Это должно было остаться в секрете!» — Ладно, раз уж Вакаса рассказал, скрывать нечего, — вздохнул Такеоми. Оба начали рассказывать о бандах всё, что знали сами. Такемичи слушал внимательно — ему и правда было интересно. Но вдруг раздался детский крик,а за ним и плач. Все трое распахнули глаза. Мичи мгновенно вскочил и побежал на звук, Такеоми и Шиничиро рванули следом. — Что происходит?! Во дворе было четверо детей. Одна девочка плакала, спрятавшись за дверью, другой мальчик стоял ошарашенно, глядя на Майки, а сам Майки и Харучиё находились посреди двора. Майки был не похож сам на себя. Его обычно тёмные глаза стали светлее, а руки были в крови. Харучиё сидел под ним с разорванной губой. Слёзы катились по его щекам, а руки дрожали, упираясь в землю. Такемичи, Такеоми и Шиничиро смотрели на это, не зная, что делать. Первым очнулся Мичи — подбежал и схватил брата за руки, крикнув: — Манджиро Сано! Что ты себе позволяешь?! Шиничиро, Такеоми, заберите ребят! Оба подростка опомнились и быстро увели остальных. Такемичи видел: это не его младший, милый брат, а нечто иное. В этих мягких глазах теперь жила тьма. Холодные серо-чёрные глаза смотрели в глубокие тёмно-синие. — Манджиро, это я! Послушай меня! Это я, твой нии-сан! — Он сломал мой самолётик. Я должен его убить. — Манджиро! Какой ещё самолётик! Я куплю тебе хоть сто таких! Зачем убивать человека из-за игрушки?! Такемичи сжал маленькие руки брата, а другой рукой поднял его подбородок, заглянув в глаза. «Нужно, чтобы он пришёл в себя…» — Манджиро Сано. Ты поступаешь необдуманно. Разве я так тебя воспитывал? Голос был холоден и твёрд — резал слух. Майки распахнул глаза и уставился на брата. Его взгляд стал возвращаться в норму, сопротивление исчезло. — Хаааа… наконец-то… Такемичи выдохнул и обнял младшего крепко, но бережно. Мичи поднял брата на руки и понёс в гостиную, где уже сидели остальные. Шиничиро находился рядом с Баджи и Сенджу, успокаивая их. Такеоми тем временем отвёз Харучиё в больницу. Подойдя к Шину, Мичи отпустил Майки и присел на уровень глаз детей. — Так, почему плачете вы, если пострадал только Харучиё? — спросил он. Дети вздрогнули от холодного тона. Голубой взгляд был строгим и уставшим. Даже Шиничиро не решился смотреть на старшего брата — по спине пробежали мурашки, и он отвёл взгляд в сторону. Баджи посмотрел на Майки, который стоял с покрасневшими глазами, уставившись в пол. Он подошёл и крепко обнял его. Глаза Майки расширились; он поднял голову и посмотрел на Баджи. — Т-тебе разве н-не страшно…? — Нет… И прости, что не помог тебе… Майки, услышав это, сразу обнял друга в ответ. После они разошлись и повернулись к Сенджу, которая сидела на руках у Мичи. Пока дети разговаривали, Такемичи встал и осторожно поднял маленькую девочку. Шин внимательно следил за нии-саном. — Сенджу, — голос Мичи был мягким и спокойным. Девочка сразу подняла глаза. Её ярко-бирюзовые зрачки встретились с ярко-голубыми глазами Такемичи, и она невольно покраснела. — Что произошло, пока нас не было? Ты ведь расскажешь мне всю правду? Сенджу решительно кивнула, не отводя взгляда. — Я-я была тогда в комнате… а ребята на улице. Я захотела поиграть с самолётиком Майки… Её голос дрожал от сомнений, но как только прозвучали последние слова, Майки удивлённо вскрикнул: — Так это была ты?! — Манджиро, не перебивай, — строго сказал Такемичи. После этих слов он тут же замолчал. Даже Шин, который ничего не сделал, вздрогнул. Никто в семье Сано не осмеливался перечить рассерженному Такемичи. В гневе он был страшен. — Продолжай, Сенджу. — А… да! Потом я случайно сломала его… И в тот момент зашёл Майки. Я испугалась и сказала, что это был Харучиё… А дальше он пошёл к нему… ну, а потом вы уже знаете… Такемичи и Шиничиро слушали внимательно, а под конец переглянулись. Шин повернулся к младшему брату и жестом указал ему сесть на диван, а Мичи посадил Сенджу рядом. Шиничиро взял Баджи за руку и усадил его рядом с собой, позади Мичи. Такемичи, стоя перед детьми, строго произнёс: — Во-первых, ты, Сенджу, — девочка вздрогнула, но не подняла головы. — Ты поступила неправильно и подставила брата, у которого теперь останется шрам на всю жизнь. Прежде чем что-то брать, спрашивай у хозяина вещи. Сенджу опустила голову ещё ниже, а на глазах появились слёзы. — Ты должна извиниться перед своим братом и перед Манджиро. Поняла? Сенджу закивала, сдерживая слёзы. Такемичи перевёл взгляд на Майки. — Во-вторых, Манджиро Сано, — при звуке полного имени тот вздрогнул и опустил голову. — Ты понял свою ошибку? — Д-да… — Я не слышу. — Да! Я всё понял! — Ты должен извиниться перед Харучиё. Надеюсь, он тебя простит. После этого Такемичи глубоко вздохнул и сказал всем собираться — нужно было проведать Харучиё. Пока ребята собирались, Шин позвонил Такеоми и спросил, как дела. — Доктор всё зашил и перебинтовал, — ответил Такеоми. — Сказал, что нужно побыть в больнице около недели, а потом можно снимать швы и выписываться. — Понятно. Мы скоро придём. — Хорошо. Я выйду вас встретить. Спустя некоторое время все уже были в больнице, в палате Харучиё. Мичи отошёл поговорить с врачом о состоянии раны, пока дети извинялись перед Харучиё. Шин рассказывал Такеоми, что произошло, и почему Майки напал на Харучиё. Когда вернулся Такемичи, он поговорил с ребятами ещё раз о случившемся. После этого Такеоми остался вместе с Сенджу в палате Харучиё, а остальные разошлись по домам.