Солнце семьи Сано

Такемичи сидел за столом в кабинете. За окном виднелся бордовый закат, а облака медленно расплывались по небу. В комнате была включена только одна настольная лампа, которая освещала две стопки бумаг. Одна — по кафе, а вторая… Сано посмотрел в окно и выдохнул — уже темнело. Таке прохрустел шеей и вытянулся. Ноги и спина уже затекли, и пора было заканчивать. Выключив свет и забрав серую кофту, он пошёл вниз, где уже прибирали столики и одевались. — О, Такемичи-сан! Вы сегодня уйдёте вместе с нами? — Мията посмотрела в сторону лестницы и улыбнулась, махая ключом. — Да, я сегодня с вами ухожу. Мика, Исаму, вы всё? Из-за стойки вышел высокий парень со светло-зелёными волосами, заплетёнными в хвостик, и тёмными глазами. Он посмотрел на Сано и, удивившись, ответил: — Ничего себе, Таке-сан, вы сегодня рано! Да, мы закончили. Уже уходим. Такемичи рассмеялся и пошёл к дверям, а за ним и Мика, весело рассказывая про Акиму. Утияма пожал плечами и пошёл следом, выключая свет. — И потом он сказал, чтобы она была тише, и назвал её безманерной! А она потом так разозлилась, что врезала ему прямо в лицо! — Мията с явным энтузиазмом рассказывала про сегодняшний переполох в кафе. Она встала в стойку и ударила вперёд кулаком — прямо в лицо Исаму, который от неожиданности застыл на месте. Но та, не замечая этого, повернулась к Такемичи, который еле-еле держался, чтобы не засмеяться. — А потом этот мужлан хотел уже было звать вас, но Наоми остановила его и ударила в живот! Это было так круто! Мията снова повторила те же действия, и снова целью стал Утияма, который ещё не отошёл от прошлого удара. Но Мика опять не заметила бледное лицо коллеги и оживлённо продолжила. Исаму уже не выдержал и решил высказаться: — Эй! Мика! Хватит уже меня бить! Мията повернулась к нему и осуждающим взглядом пробежалась по всему телу подростка. Не найдя ранений, она цокнула и, улыбнувшись, повернулась к Сано, который уже во весь голос смеялся. — На тебе нет ран, я же ни разу не задела. Чего ты тут нюни распускаешь? Такемичи-сан, мы пойдём! Нам надо ещё уроки делать… Такемичи посмотрел на двоих подростков и взъерошил им волосы, с улыбкой говоря: — Конечно, будьте аккуратны по дороге. И если что-то случится — сразу пишите! Мика и Исаму расплылись в улыбке и кивнули. Оба пошли, махая рукой старшему. Когда Мичи уже хотел тоже идти, он увидел, как Утияму схватила Мията за ухо и стукнула по ноге, отчего бедный подросток застонал и чуть не упал. Сано закрыл кулаком рот и пытался сдержать нарастающий смех. — Бедный Исаму, мне его жалко, — Таке развернулся с улыбкой на лице.

***

— Хамада, как думаешь… — девушка с красивыми светло-коричневыми волосами, одетая в белое летнее платье до колен, повернулась к своему парню и с лёгкой, смущённой улыбкой проговорила: — Если я расскажу отцу про наши отношения… Парень с тёмными волосами посмотрел на свою девушку и, взяв её за руки, улыбнулся и ответил: — Не бойся, я пойду с тобой. Даже если он не разрешит, я всё равно буду с тобой, Наоми. Итикава покраснела и слегка кивнула. Её уши вспыхнули красным, а локоны волос скрыли пол-лица. Хамада убрал волосы ей за ухо и поцеловал в лоб. Наоми мысленно визжала о том, какой же милый у неё парень. — Я-я схожу за м-мороженым… Тебе взять? — девушка постаралась сменить тему и повернула голову вправо. Сатоми посмеялся и ответил с лёгким смешком: — Давай лучше я схожу. Или пойдём вместе. Наоми замерла и кивнула. Хамада, взяв её за руку, повёл в ближайший продуктовый магазин. Пока они шли по дорожке парка, к ним с другой стороны, смеясь и громко переговариваясь, приближались парни, выглядевшие как самые настоящие бандиты — по крайней мере, так их мысленно описала Наоми. Она ничего не сказала вслух и встала за Хамадой. Сатоми посмотрел на девушку и шёпотом сказал: — Иди лучше в магазин. Я разберусь и приду к тебе. Итикава сначала засомневалась, потом нерешительно кивнула и пошла в магазин. Парень слегка улыбнулся ей вслед и, напрягшись, перевёл взгляд на парней, которые уже кричали ему: — Эй, ты! Не хочешь с нами поразвлечься? — Ха? Девушка ушла в магазин. Ну так неинтересно, — один из парней с сигарой раздражённо посмотрел на Хамаду. — Да ладно тебе. Зато этот тут. Бабло с него срубим, а потом за девкой пойдём. Сатоми, слыша их разговор, побледнел и запаниковал. Сердце бешено заколотилось. 

***

«Я же успею, правда?..» Казуми бежал по оживлённой улице, ловко маневрируя между людьми и стараясь никого не задеть.  Он не знал, сколько уже бежит, но Ямасита знатно вспотел. Сначала он пытался найти свой велосипед, который кто-то украл, а потом, посмотрев на время, понял, что уже опаздывает. Первое событие, которое должно произойти, — это нападение на друга Па и его девушку. Точного времени Казуми не знал, только то, что они были в парке Ханеги в тот день. Он всеми силами пытался успеть к нужному моменту. Но из-за того, что был пешком, понимал — может не успеть. Ямасита добежал до парка и достал телефон, чтобы заранее вызвать полицию. Сообщив о групповом изнасиловании, он добился того, что вызов приняли всерьёз и сказали, что будут на месте через пять–шесть минут. Хорошо, что отделение полиции находилось рядом с парком. Пробегая по дорожкам, он мельком увидел группу парней, которые окружили темноволосого подростка.  Казуми пригляделся в лицо парнишки и вспомнил его из прошлого. Он видел того на фотографиях вместе с Па-чином, которую ему дал Такемичи.  «Это точно Сатоми Хамада.»  Ямасита стиснул зубы и с разбегу врезал ногой ближайшему парню в бок. Удар вышел точным и жёстким. Тот от неожиданности пошатнулся назад. Казуми не стал терять времени и тут же добил его кулаком в живот. — Ты кто такой?! — второй, увидев друга, уже лежащего на земле, заорал и резко развернулся к Ямасите. Казуми шагнул вперёд, собираясь ударить и его. Но не успел и в голову парня внезапно прилетел белый каблук. Тот рухнул на землю без сознания. Ямасита удивлённо обернулся в сторону, откуда прилетел удар. — Ублюдки! Как вы посмели тронуть моего парня?! Вся компания одновременно повернула головы на женский голос, полный ярости. — Ха? Это та дев… — один из парней не успел договорить. Наоми вырубила его ударом ноги в висок.  Пока остальные стояли в ступоре, она удобнее перехватила сумку и с размаху впечатала её в лицо стоящему рядом. — Да как она…!! — третий нахмурился и, выплюнув сигарету, замахнулся, но Итикава оказалась быстрее — её кулак жёстко встретился с его челюстью. Казуми, наблюдая, как Наоми методично расправляется почти со всеми, повернулся к Сатоми. — Идти можешь? — коротко спросил он, поднимая его за плечо. Хамада с трудом выпрямился, всё ещё тяжело дыша. — Д-да… Ямасита аккуратно отвёл его к скамейке подальше от центра драки.  Обернувшись, он расширил глаза: вся группа уже валялась на земле, стонала и не могла подняться. В центре стояла Итикава — босая, с горящими глазами. Она с отвращением пнула одного из парней по лицу. — Мерзкие суки… В этот момент раздалась сирена, и вдалеке замигали проблесковые маячки. Ямасита повернулся на звук, но прежде успел заметить, как Наоми бросила на него короткий, настороженный взгляд. Спустя два часа троих подростков отпустили из участка, предварительно обработав раны Сатоми. Группу мебиусовцев задержали, а поскольку многие из них были несовершеннолетними, вызвали их родителей. На выходе Хамада поблагодарил Казуми за помощь и признался, что теперь в долгу перед ним. Казуми лишь отмахнулся, сказав, что ему ничего не нужно, и попросил только одного — стать друзьями. Сатоми обрадовался и без колебаний дал ему свой номер. А Наоми, стоя рядом, молчала и закатила глаза. «Я ей противен?..» — Прости… я тебе противен? — всё-таки спросил Ямасита, когда пара уже собиралась уходить. Оба обернулись. Сатоми удивлённо посмотрел на Итикаву. Та подняла бровь и холодно произнесла: — После вашего разговора Таке плакал. Как ты думаешь, могу ли я не испытывать к тебе отвращения? Сатоми и Казуми одновременно крикнули: — Такемичи/Такемичи-сан плакал?! Они переглянулись, а Наоми раздражённо хлопнула себя по лбу. — Неважно, — она взяла парня под руку и потащила вперёд. — Если его братья об этом узнают, тебе не жить, Ямасита. — Эй, подожди, Наоми! Когда Такемичи-сан плакал?! Сатоми ошарашенно начал расспрашивать её, пока она тянула его вперёд. — Я тебе потом расскажу. Пошли уже. Пара прошла мимо удивлённого Казуми. Он так и стоял на месте, если бы ему внезапно не позвонили. Ямасита достал телефон и посмотрел на неизвестный номер, но всё же ответил: — Алло? Кто это? — Это я, Такемичи, — в трубке раздался голос, который Казуми так хотел услышать последние дни. Подросток удивился, сердце болезненно сжалось от неожиданности, но, вспомнив слова Наоми, он серьёзно спросил: — Ты плакал? После этого вопроса повисла тишина. Тяжёлая и давящая. Ямасита, не слыша ответа, медленно выдохнул. Он понимал, почему Мичи плакал. Тогда он показал ему свои воспоминания. Одно рукопожатие — и все фрагменты прошлого пронеслись перед глазами Казуми и Мичи. Все улыбки, события, люди, смерти… Тогда Ямасита догадывался, что Таке не выдержит. Даже такой человек, который всегда скрывает свои настоящие эмоции и чувства, не сможет выдержать смерти близких ему людей. Как бы он ни старался держаться и казаться сильным. Сано никогда не показывал свои слабости при других — будь то друзья или семья. Как будто на нём лежал строгий запрет: никому нельзя показывать слёзы, никому нельзя позволять увидеть его боль. — Нет. Откуда ты это услышал? — резкий голос в трубке вывел Казуми из мыслей. Он усмехнулся, услышав, что Таке наврал, но сделал вид, что ничего не знает. — Да так… просто предположил. Такемичи ничего не говорил после слов Ямаситы, и подросток был не против этой тишины. Просто быть на связи с этим человеком уже было достаточно. Слышать его голос, чувствовать его присутствие — пусть даже через телефон — казалось важнее любых слов. — Я хотел бы с тобой встретиться послезавтра. Ты сможешь? — Казуми, идя в сторону дома, замер на месте. Сердце тревожно дрогнуло, а дыхание на мгновение перехватило. А после, мягко улыбнувшись, он проговорил: — Да, конечно. Я приду к тебе в кафе. — Хорошо. Пока. Будь осторожен, — Таке сбросил трубку, не дождавшись ответа. А Ямасита, посмотрев на экран телефона и увидев, что звонок завершён, тихо засмеялся. В этом смехе смешались облегчение и едва уловимая тревога. «Такемичи… как всегда».