Вечеринка

Музыка грохотала так, что дрожали стены. В переполненной гостиной чьей-то квартиры пахло дешёвым пивом, потом и сладкими духами какой-то девушки, которая пыталась танцевать на столе. Хёнджин съёжился на диване в углу, в руках он сжимал стакан с тёплым соком. „Ещё час, — выдохнув, пообещал он себе. — И можно будет тихо сбежать„ Его взгляд, как всегда, сам нашёл Феликса. Тот был центром вселенной этой вечеринки – смеялся, запрокинув голову, его австралийский акцент становился заметнее с каждым глотком пива. Когда он двигался под музыку, казалось, пространство вокруг него искривлялось, притягивая взгляды. И вот их взгляды встретились. Его глаза, обычно ясные и открытые, теперь были темными, почти черными. Феликс не отвёл глаз. На его губах играла лёгкая улыбка, а во взгляде читалось что-то узнающее, наглое. Хёнджин почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Он попытался отвести взгляд, но было поздно – Феликс уже пробирался через толпу к нему. — Что как бука сидишь, — Феликс опустился на диван рядом так близко, что их бёдра соприкоснулись. От него пахло алкоголем и чем-то древесным – его собственным запахом. — Просто... наблюдаю, — пробормотал Хёнджин. Феликс наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха Хёнджина. Его дыхание было горячим и влажным, заглушая грохот музыки: — Знаешь, я не стесняюсь. И я скажу это прямо. Я представлял тебя без этой одежды. Хёнджин аж подпрыгнул на месте. Он посмотрел на Феликса широко раскрытыми глазами, ища в его глазах признаки шутки. Но тот смотрел на него серьёзно, с лёгким вызовом. — Что?.. — пискнул он. И это всё, что он смог выдавить из себя. — О том, как бы я раздел тебя прямо здесь, на этом полу... Как бы снял с тебя этот чертовски неудобный свитер... и эти джинсы... — его пальцы скользнули к вороту Хёнджина, медленно. — Как бы смотрел на тебя... голого... дрожащего под моим взглядом... И знаешь, — он выдержал паузу, — мне надоела эта вечеринка, — Феликс перевёл взгляд на его губы. — Давай устроим свою. Только для нас. В нашей комнате. Его палец легонько провёл по внутренней стороне запястья Хёнджина, и по телу того пробежали мурашки. Это было не просто прикосновение – это было своего рода обещание. — Я... Хёнджина перебили: — Тише, — Феликс мягко, но настойчиво потянул его за руку. — Не спорь с хозяином вечеринки. И Хёнджин, к своему собственному изумлению, позволил поднять себя с дивана и повести прочь из гостиной. Его сердце колотилось где-то в горле. Дверь в их общую комнату закрылась, и оглушительный шум сменился гулкой, напряжённой тишиной. Хёнджин прислонился к косяку, не в силах пошевелиться, пока Феликс запирал дверь. Комната тонула в полумраке, освещенная лишь голубоватым светом лунного серпа, пробивавшимся сквозь полупрозрачные занавески. Воздух был густым и сладким, как мед – пахло дорогим виски и их общим возбуждением. — Нравится? — Феликс повернулся к нему, облокотившись о дверь. Его взгляд был тёмным, тяжёлым. — Что? — Быть тем, о ком я думал, пока все эти люди там пытались привлечь моё внимание. Феликс подошёл ближе. Он был немного ниже, но в этот момент казался огромным. Он прикоснулся к вороту Хёнджининого свитера, пальцы скользнули по оголённой коже шеи. Щёки пекло. — Мне нравится, как ты краснеешь, — прошептал он. — Твои глаза такие большие... Ты всё, о чём я думал и думаю. Хёнджин прикрыл глаза, когда пальцы Феликса начали стаскивать с него свитер. Ткань скользнула вверх, обнажая живот, грудь, и наконец свитер полетел на пол. — Фели... — попытался запротестовать Хёнджин, но его голос сорвался в стон, когда пальцы Феликса ловко потянули за молнию. Он медленно расстегнул его штаны. Раздался звук молнии в интимной тишине комнаты. — Тише, — Феликс приложил указательный палец к его губам, заставляя замолкнуть. Его глаза сверкали в полумраке. — Сегодня ты мой... моя красивая, послушная кошечка. Правда? Феликс отступил на шаг, чтобы посмотреть на него: — Боже..., — он выдохнул. — Ты ещё красивее... Его руки легли на талию Хёнджина, огладив. Кожа, такая нежная на ощупь, под его ладонями горела. — Мне кажется, нам не нужна эта одежда, — Феликс прижал его к себе, и Хёнджин почувствовал его возбуждение через тонкую ткань джинс. — Ведь это наша вечеринка для двоих. Дресс-код здесь – по желанию. Он наклонился и поймал его губы в поцелуе. Это было нежно, но требовательно. Хёнджин ответил дрожью, его руки вцепились в плечи Феликса. Когда тот лизнул его нижнюю губу, требуя большего, Хёнджин открылся ему со стоном. Феликс повёл его к своей кровати, не прерывая поцелуя. Он уложил Хёнджина на спину и скинул с себя футболку одним плавным движением. В тусклом свете настольной лампы его мускулы отбрасывали тени, а татуировки выглядели как древние рукописи. Феликс снял с него боксеры резко и дико, обнажая его полностью. Дыхание перехватило, взгляд стал тяжелым, собственническим, когда он окидывал им длинное, гибкое тело Хёнджина, лежащее перед ним, как подношение. — Ты мой хороший мальчик, да? — Феликс удобно разместился между чужих коленей. Его руки легли на подрагивающий живот Хёнджина. Тот, опьяненный близостью Феликса, мог только кивнуть, его разум уже отключался, уступая место инстинктам и желанию. Он походу потерял дар речи от того, как Феликс смотрел на него: с смесью собственничества и обожания. — Идеальный, — прошептал он, и его палец проследовал по внутренней стороне бедра Хёнджина, заставляя того вздрагивать. — Вся эта толпа хотела меня... а я хотел только тебя. Хёнджин зажмурился, когда прикосновения стали более уверенными, целенаправленными. Феликс знал, куда прикоснуться, как дотронуться, чтобы вырвать у него сдавленный стон, чтобы заставить его выгнуться. — Ликс..., — Хёнджина аж подпрыгнул от прикосновения, тихо скуля. Пальцы Феликса нашли его, уже влажный и пульсирующий, сфинктер. — Уже мокрый для меня? — Феликс ухмыльнулся, его палец легко провел по его входу, собирая влагу. — Мой хороший, отзывчивый мальчик. Хёнджин закрыл глаза, стыд и возбуждение волнами накатывали на него. Он чувствовал, как Феликс достает лубрикант, слышит щелчок крышки, а затем — прикосновение холодного геля к его горячей коже. Он вздрогнул, но пальцы Феликса уже были тут как тут, чтобы согреть, подготовить, растянуть. Один палец вошел легко, Хёнджин прогнулся и застонал. — Тише детка, — Феликс приглушил его стоны поцелуем, — мы же не хотим чтобы кто-то прервал нашу вечеринку? В то время как его палец двигался внутри, находил нужное место, заставляя Хёнджина безумно биться под ним. Второй палец. Жжение, немедленно сменяющееся нарастающим удовольствием. Хёнджин был уже на грани, его тело требовало большего. — Феликс, пожалуйста... — он взмолился, его голос был хриплым и разбитым. — Что, кис? Чего ты хочешь?, — Феликс приостановился, дразня его, его пальцы все так же медленно двигались внутри. — Тебя~ах... Войди в меня... Пожалуйста... Феликс убрал пальцы, и Хёнджин почувствовал пустоту. Он услышал, как Феликс расстегивает свои собственные джинсы, снимает их. Потом его руки снова на его бедрах, приподнимающие, прижимающие к своей груди. — Расслабься, — Феликс прошептал ему в ухо, его руки обнимали его за талию. Головка уперлась в подготовленное место. И он вошел. Медленно, неумолимо, заполняя его целиком. Хёнджин вскрикнул. Громко, резко, его ногти впились в спину Феликса. Было тесно, жарко, невыносимо полно. Феликс замер, давая ему привыкнуть, его губы ласкали шею Хёнджина, руки держали его крепко. — Мх~... Двигайся... — простонал Хёнджин, уже не в силах терпеть. Феликс послушался. Его бедра плавно двинулись вперед, затем назад, задавая ритм. Сначала медленный, почти невыносимый, заставляющий Хёнджина чувствовать каждый сантиметр, каждую прожилку. Потом быстрее. Глубже. — Да~а... вот так... — Феликс дышал ему в шею, его голос срывался. — Ты принимаешь меня так хорошо... весь... весь внутри... Он попал точно в ту точку, и Хёнджин взвыл, его тело напряглось, как струна. — Здесь? — Феликс ухмыльнулся, делая еще несколько точных, резких толчков в простату место. Хёнджин уже не мог говорить, он только стонал, его лоб упёрся в плечо Феликса, глаза жмурились от удовольствия. Он обнял Феликса ногами, притягивая его ближе, глубже. Феликс сменил угол, одной рукой опустился между ног Хёнджина и взял его член в руку. Его пальцы сжались вокруг его возбуждения, двигаясь в такт толчкам. Двойная стимуляция была слишком сильной. Хёнджин чувствовал, как нарастает давление, белый туман застилает его разум. — Я~х... я сейчас... — он попытался предупредить, но Феликс только ускорил движения руки. — Кончай, кис~ах. — протянул он, ведь сам уже был на пике блаженства. Этого было достаточно. Хёнджин вскрикнул, его тело затряслось в мощном оргазме, он кончил в руку Феликса и на собственный живот. Судороги внутренних мышц спровоцировали Феликса, и он с глухим, прерывистым стоном замер, заполняя его спермой. Они рухнули вместе, тяжело дыша. Феликс все еще держал его, его руки дрожали. Через несколько минут, когда дыхание немного успокоилось, Феликс перевернул Хёнджина к себе и поцеловал его – медленно, глубоко, с остатком страсти. —Ну что? — он прошептал, его губы растянулись в счастливой ухмылке. — Как тебе наша вечеринка для двоих? Хёнджин, все еще не в силах вымолвить ни слова, просто улыбнулся в ответ и прижался к его груди. Ему нужны было так счастливо и блаженно в груди. Тепло, спокойствие, белый шум. Он. Белый шум нарушил он же, Феликс тихо, под нос, запел: — Ooh, ooh, ooh... Slumber party... Хёнджин фыркнул, чувствуя, как смех подкатывает к горлу. Он повернулся на бок и прижался к Феликсу, чувствуя, как тот обнимает его крепче. — А знаешь, — голос Феликса снова приобрёл те бархатные, игривые нотки, — я, кажется, очень стеснительный. Правда. Хёнджин рассмеялся. Искренне, громко, впервые за весь вечер. — Да,конечно. А я – королева Англии. Феликс присвистнул. — Королева? Мне нравится. Может, примерим корону в следующий раз? В ответ послышалось сопение и он ухмыльнулся. Феликс потянулся и выключил лампу, погрузив комнату в мрак. С вечеринки в гостиной всё ещё доносился приглушённый грохот. — Спи, красавчик, — прошептал Феликс, целуя его в макушку. И Хёнджин, прижавшись к его груди, понял, что это самая лучшая вечеринка в его жизни.

***

Полутемный бар в центре Сеула. Феликс медленно вращает стакан с виски, глядя на тающий лёд. Он один за столиком в углу, но его поза говорит о том, что он полностью контролирует ситуацию. Мобильный телефон в его руке – оружие, которое он готов применить. Усмехаясь набирает знакомые цифры, поднося телефон к уху. — Минхо? Привет. — Аэм, да я, привет, давно не общались. Что-то срочное? — послышался тревожный голос. — Ох, пожалуй да, давно... — выдохнул Феликс. — Нет, ничего особенного. Просто подумал, что тебе будет интересно узнать кое-что о твоём парне. О нашем общем... друге, — голос спокойный, почти ласковый. Он делает паузу, наслаждаясь нарастающим напряжением на том конце провода. — Феликс? Если это одна из твоих дурацких шуток... — голос резкий и строгий, но с заметной тревогой. — Какие шутки, Хо? Я абсолютно серьёзен. — прерывает его, мягко. — Но ты ведь знаешь Хёнджина лучше всех, да? Его привычки... его предпочтения... Но есть вещи, которые он покажет только мне. Он откидывается на спинку стула, его взгляд становится отсутствующим, будто он вспоминает что-то приятное. Таковым это и является. — Ты помнишь ту маленькую родинку у него под левой ключицей? Ту, что он всегда стесняется? Я целовал её вчера. Он вздрагивал каждый раз, когда мои губы касались её... а потом тянулся ко мне, как будто боялся, что я остановлюсь. — Феликс..? — тише, подавлено. Игнорируя его, Феликс продолжает тем же мечтательным тоном: — А знаешь, что происходит, когда я приказываю ему встать на колени? Он не колеблется. Ни на секунду. Его глаза темнеют, эти длинные ресницы опускаются... и он опускается передо мной. Такой послушный... такой покорный. Ты когда-нибудь видел его таким? На том конце резко выдыхают. Минхо цедит сквозь зубы: — Зачем... зачем ты мне это рассказываешь? — Потому что могу. — издаёт лёгкий смешок Феликс, — Потому что вчера, пока ты работал над своим новым проектом, твой Хёнджин был в моей постели. И он был так... отзывчив. Ты ведь знаешь, как он стесняется своего тела? Со мной это исчезает. Он становится... другим, — произносит как будто задумчиво. Феликс подробно описывает, как Хёнджин реагировал на каждое его прикосновение, как его тело отвечало на команды, как он стонал, когда Феликс доминировал над ним. — Он плакал, Хо, — хмыкает. — Не от боли или обиды... а от переполнявших его чувств. А когда я был внутри него... он сказал моё имя. Не твоё. Моё. Повторил несколько раз, будто боялся, что я не услышу. Он слышит приглушённый звук на том конце провода – будто Минхо ударил кулаком по столу. Заткнись, чёрт возьми! — голос срывается, полный ярости и боли — Почему? Ты боишься правды? — спокойно, как будто ничего не понимает, спрашивает Феликс. — Он никогда не смотрел на тебя так, как смотрит на меня. Не дышал так, как дышал вчера... Его тело никогда не отзывалось на твои прикосновения так, как на мои. Он доводит рассказ до кульминации, детально описывая момент, когда Хёнджин полностью потерял контроль над собой, когда его тело затряслось в оргазме, и он рыдал, прижимаясь к Феликсу. — Он мой, Минхо. Просто прими это. Даже если он сегодня вернётся к тебе... он будет думать обо мне. Каждый раз, когда ты будешь прикасаться к нему... он будет вспоминать мои руки. Каждый раз, когда ты попытаешься его поцеловать... он будет чувствовать вкус моих губ. — пытается объяснить он, как маленькому ребёнку. Он допивает виски и ставит стакан на стол с тихим стуком. — Передавай привет Джинн~и. Когда он проснётся. На моей кровати. Феликс кладёт трубку. На его лице нет торжества, только холодное, почти безразличное удовлетворение. Он знает, что только что уничтожил отношения двух людей. Разрушил доверие. И это знание согревает его изнутри.

***

Хёнджин просыпается в просторной постели Феликса. Простыни пахнут дорогим парфюмом и сексом. Он один. На прикроватной тумбочке мигает экран его телефона – 23 пропущенных вызова от Минхо и одно голосовое сообщение. Дрожащей рукой он нажимает на воспроизведение. — Я... я всё знаю... Он мне всё рассказал... Как ты был с ним... Что ты делал... Мы расстаёмся, Хёнджин. Прощай, — голос разбитый, полный слёз и гнева Хёнджин закрывает глаза. Волна стыда накатывает на него, такая сильная, что ему становится физически плохо. Но под этим стыдом – странное, пугающее облегчение. Больше не нужно притворяться. Не нужно выбирать. Из ванной доносится звук воды. Феликс ждёт его. Хёнджин медленно встаёт с кровати. Его тело ноет, на коже следы вчерашней страсти. Он подходит к зеркалу, смотрит на своё отражение. Чувствуется как чужое. Помятое, но на удивление спокойное. Он делает выбор. Не между Минхо и Феликсом. А между тем, кем он был: грешным, верным парнем, и тем, кем стал после той ночи: желанным, живым. Послушным. Он поворачивается и идёт на звук воды. Навстречу своему новому Я.