Торговать можно многим.

В почти кромешной темноте зала раздался тихий грубоватый мат, а затем тёмный силуэт, стоящий посреди просторной комнаты удовлетворённо вздохнул, нащупав в кармане брюк пачку сигарет. Тёмная фигура вышла на балкон небольшого особняка, колкий лунный свет холодными иглами впился в мягкие черты лица мужчины. На миг, холодный свет небрежно пробежался по растрёпанным, пепельно-серым волосам, по идеально прямой переносице. Беловатые искры задели линзы тонированных тёмных очков, ленивую серебряную цепочку, струящуюся по джинсам. Тонкие пальцы в белых перчатках извлекли из кармана пальто зажигалку, игривый огонёк ярко вспыхнул, но почти сразу погас. Крупье крупного подпольного казино закурил, облокотившись на мраморные грязноватые перила. Запах табака мешается с морозной ночью, придавая тишине ещё большей плотности и густоты. Прохлада забирается под распахнутое чёрное пальто сгорбившегося картёжника, заставляя Шанса съёжится. Мужчина вздыхает. За время, проведённое в этом месте, подпольник неприметного особнячка на окраине города стал уже роднее дома. Впереди ещё целая тёмная вечность, а до утра вряд ли те самые надоедливые особи разойдутся. Собственно, расходиться у них нет повода — подпольник, конечно, работает не только ночью, но всё, что не скрыто фальшью происходит в темноте. Всё грязные сделки, нечестные партии, порой даже расправа и свод личных счётов — всё это происходит здесь, в двухэтажном здании с огромным подвалом, называемом «подпольник». Казино, ночной клуб, а также место немых договоров, о который, наверняка, не известно даже Богу. Шанс задаётся вопросом, как его вообще занесло торговать информацией. Нет, безусловно это прибыльно, но цена… Цена — ставка. Ставка — жизнь. За время, пока картёжник занимался этой работой, у него появилось множество врагов из совершенно разных слоёв общества. От обычного кассира, который просил всего лишь узнать с кем вчера спала его жена, до одной районной мафии, которая просила компромат на… Шанса передёрнуло. На Дона Соннелино. Итальянцу, держащему под своим контролем чуть ли не половину этого тухлого городка, он, идиот, решился перейти дорогу. Картёжник глубоко затянулся, пухлые губы обняли мягкий фильтр, оставляя на нём небольшую вмятину. На самом деле, встреча с самим Доном — к счастью, почти невозможная опция. У него в команде сильнейшие хакеры, но во-первых: ирония судьбы, но даже они не смогли скрыть излюбленные дыры, через которые картёжник, словно медленный яд, просачивается под кожу компании и жадно выжирает информацию, оставляя нетронутой лишь пустую оболочку. А во-вторых: с Сонном было чуть по-другому, чем с остальными, но тоже, в целом, не очень. Сероволосый мужчина оставил мафии значительную часть информации, взяв лишь то, что от него просили, без избытков. А просили всё равно многовато, чтобы считать утечку незаметной. Местоположение охраны в одном из крупных районов — видимый провал. Скорее всего, утерю заметили, но взломавшего пока не нашли. Шанс вздыхает, из приоткрытого рта выходит призрачное облако пара. Мужчина закатывает рукав белоснежной рубашки, а затем подносит сигарету к достаточно свежему шраму округлой формы. Раскалённый пепел почти касается раны, но чужая рука выбивает курево из сжатых пальцев. Несколько секунд Шанс молча пялится в мраморные перила, а после всё же решается поднять взгляд. Рядом с ним стоит необычайно красивый незнакомец, похожий на эльфа. Его платиновые волосы убраны в высокий аккуратный хвост, черты лица идеальные, как в учебнике по анатомии. Небесно-голубые глаза с укором пронзительно смотрят картёжнику прямо в душу, но при этом изучают тело. Крупье сейчас выглядит как главный герой дешёвого триллера: дымчатые волосы, расплескавшиеся по плечам, чёрное меховое пальто, шляпа. Немой диалог заканчивается, но начинается настоящий. Блондин заговаривает первым, не переставая рассматривать сероволосого. — Похоже, вы совсем не цените свою жизнь. — Вы проницательны. — Спасибо. У Шанса — глубокий хрипловатый баритон; у его собеседника голос — сладковатый, спокойный елей, заставляющий картёжника на время забыть про свои мысли. — У вас что-то случилось. — Нет. — Это не вопрос. — Вот как. Шанс улыбается новому знакомому вымученной полуулыбкой, теребя пальцами краешек пальто. — Вы так делаете ведь не в первый раз. — Да. — Зачем? — Я не знаю. — Это глупость. — Знаете, я за свою жизнь совершил столько глупостей, сколько не совершили бы тюремные заключённые. — Ошибки есть у всех. — Пожалуй, вы правы. — Расскажете? — Мне надо идти. — И даже не бросите пару слов? — На это время есть. Что ж, грибник, переходящий границы и вступающий за колючую проволоку в этот раз зашёл чуть дальше, чем мог. Прощайте. Шанс вдохнул и выпрямился, натянув свою фирменную мягкую улыбку. Что-то не давало ему уйти. Он развернулся, а затем почти беззвучно прошептал находу: — Может, ещё встретимся. Айтраппед услышал. Важные ему слова зависли в воздухе, крупье ушел, оставив собеседника с ними наедине. — Шанс, Шанс… против кого же ты пошёл, глупыш. Приветливая гримаса испарилась с лица блондина. Холодная ухмылка проступила на бледном лице, пальцы вытянули из кармана шубы мобильный. «Эльф», не глядя, набрал до боли знакомый номер, а затем всё прояснили лишь три слова. — Я нашёл его. *** Дона Соннелино не волновали обычные засранцы, иногда бравшие, а точнее спиравшие информацию с самой вершины айсберга. Но этот — был другим. Удивительно аккуратная, точная работа, абсолютно ничего лишнего, никаких сигналов, которые могли бы на кого-то указать. Верхушка не тронута, все снежинки на своих местах, но вот основание… Основание этой огромной информационной глыбы дало микроскопическую трещину. Безукоризненная интуиция мафиози впервые подвела его, заставив получить небольшую дозу адреналина. Взломщик работает не на себя, на кого-то другого, иначе бы зачистили вообще всё, до чего бы смогли достать. Человек работает, как точный хирург, вырезает только один нужный пласт, сглаживает все следы. На кого же работает этот хакер? Хотя это не так важно. Важно найти его самого. Дон откинулся в кресле, швырнув сегодняшние отчёты на стол. Ему нужен этот человек. Из него выйдет хороший помощник, или хотя бы не выйдет проблемы. А может, и игрушка будет отменная. Впервые за столько времени, Соннелино интересовала такая невзрачная вещица. И он начал копать. Конечно не он сам, а его любимый детектив, что работал только на него. Всего два дня, и вот уже около девяти подозреваемых. Айтраппед был непревзойдённым в этой сфере. Шанса нашли крайне тупым методом — всего лишь заглянули в самый крупный «склад грязных дел», где Дон ещё не марал руки чужой кровью. Людей, которые занимались торговлей информацией и сливами там было полно, но вот тех, кто это делал чисто — единицы. Айтраппед работал идеально. Всегда приветливый, тёплый, он незаметно выворачивал душу собеседника наружу, а затем уже мафиози впивался в нежное нутро, раздирая на части эго того, кто перешёл ему дорогу. Всё души, пойманные в этот капкан до этого дня — липкие, тёмные, но вот Шанс… другой. Невинный, сразу слишком откровенный… Он вызывает лишь желание… осквернить. Отметить, сломать эту новую куклу, которая сейчас безмятежно дремлет в своём уютном гнёздышке. *** Следующая ночь была неправильной. Как только она накрыла город, сероволосый мужчина почувствовал, что что-то не так. Непонятное, незнакомое напряжение, висевшее яростными клокам в воздухе, заставило нервы раскалиться, а фальшивую улыбку приобрести подёргивающийся уголок губ и тень оскала. Что-то не так, что же… Полиция? Облава? Незнакомцы? Дыхание Шанса учащается, он прислоняется к стене, пытаясь восстановиться. Люди не ощущают себя также, как он, атмосфера не сломана, чёрт что же… Что же… Крупье заскакивает за угол, дыхание ещё больше сбивается от теперь уже реального страха. Объёмная угроза, нависшая над ним, раньше казалась страшным кошмаром, но сейчас… Высокий, молчаливый, по-настоящему огромный силуэт в парадной кроваво-красной рубашке возвышается рядом с… Вчерашним знакомым, беззаботно болтающим с самим Доном. Вот — причина, кажется, решения этой задачи нет. Картёжник замирает, лихорадочно придумывая варианты, как поступить. Вон те люди у входа, одетые в полностью чёрные костюмы — скорее всего личная охрана. Думай, Шанс, думай! Должен быть выход! Важные фигуры расходятся на шахматной доске, чёрный конь мечется по клеткам, пытаясь избежать смерти. Шанс бросается на второй этаж, замирает в дверном проёме. Уже слишком хорошо знакомый блондин любуется луной, которая играет бликами в светлых волосах. Что… Тело соображает быстрее головы и бросается вперёд, одним рывком перелетая перила балкона. Крупье падает, разбивая колени и локти, но бежит вперёд, в лес позади особняка. Глаза Айтраппеда наполняются хищным восторгом, в рацию летит пара мягких слов, в ответ усмехаются. — Со-о-нни, он всё же догадался, — мурчит Айтраппед, параллельно заливаясь смехом. — Ты был прав, mio caro, — раздаётся бархатистый бас в ответ. — Но ты же не оставил такого интересного человека без внимания, правда? — Ну как же я мог. Жучок на пуговице рубашки. — Умница. *** Шанс идёт не домой, но и явно не собирается ночевать в лесу. Кажется, за ним даже пока не гонятся, а что касается ночлега… Бар давнего знакомого — прекрасное место с тихим джазом, где можно передохнуть. Пострадавший добирается до выбранного места, идёт к баристе-владельцу. Аккуратный, ухоженный паренёк с золотистыми кудрями тут же встревоженно подбегает к другу, прерывая заказ. — Шанс! Боже, что с тобой? — Элли, мне бы подсобку на ночь… Я расскажу, честно… потом. Эллиот бережно доводит приятеля за руку до нужного помещения и открывает дверь. Внутри — крохотная комнатка с кроватью и микроволновкой, сероволосый мужчина бессильно падает прямо в одежде на простыни, с кровати доносится сдавленное «спасибо». Эллиот вздыхает, но уходит без остальных вопросов, оставив Шанса неподвижно валяться на кровати. Второй, кстати, почти сразу же засыпает, даже не скинув ботинки. Часа через два, к бару подъезжает чёрный автомобиль без номеров с тонированными стёклами. Взгляд баристы мгновенно темнеет, когда два неразличимых силуэта приближаются к двери. Дон подходит к стойке, Айт остаётся ждать в машине. Судя по всему, задуманное ими не займёт много времени. — Где. — Что? — Не строй из себя идиота. Где. Эллиот бледнеет, пальцы сжимают меню до побелевших костяшек. В горле встаёт ком, воздух наполняется густой злобой. — Я не- Рука Соннелино тянется к пистолету, Эллиот отшатывается и одними губами беззвучно шепчет: — Я провожу вас… Дверь в подсобное помещение приоткрывается, обнажая беззащитного картёжника, мирно посапывающего в подушку. На долю секунды Дон колеблется, но затем грубые руки одним быстрым рывком переворачивают тело. Шанс широко распахивает тёмно-серые глаза, приоткрывает рот, чтобы закричать, но давится мокрой тряпкой, смоченной в хлороформе. Бариста, стоящий позади, закрывает лицо руками и быстрым шагом уходит в уборную. Мафиози закидывает спящего на плечо, а затем размеренным шагом идёт к машине. — Il mio amato, будь добр, подай наручники. Айтраппед отрывается от экрана телефона и с предвкушением хлопает в ладоши, а после лезет в бардачок, ища нужный предмет. Выудив наручники, он ловко цепляет их пленнику на руки, мягко улыбаясь чужому спящему лицу. — Ах, Мафи, это было чудесно! Правда, я бы взял ещё баристу, он довольно мил. — Моя любовь, я думаю у нас уже есть хорошая игрушка. И не только хорошая, но и полезная, чего я, увы, не могу сказать о том смазливом пареньке. — Ты прав, с этим тоже можно развлечься. У тебя уже есть план, мой дорогой? — Конечно. — Знаешь, а ведь ты всегда был сверху. — Ты к тому, что хотел бы взять надо мной контроль? — Ну что ты, конечно нет. Я немного… про другое. — Ммм, я начинаю понимать твой ход мыслей. — И? На несколько секунд итальянец задумывается, а затем его лицо озаряет идея. — Солнце. — Да, Мафи? — У нас есть хорошая камера дома? Блондин прищуривается, а затем ухмыляется, поняв, к чему клонит партнёр. — Есть. Кажется, ты уже кое-что придумал, не так ли? — Какой ты догадливый. Что ж, полагаю, я могу ему отплатить тем же, чем он навредил нам. — Сонни, так нельзя, если ты надумал его использовать не один раз. Чем меньше про него всплывёт — тем лучше. — Ах, да, ты прав. Но записать всё равно стоит, так, для себя. Айт усмехается и возвращается к какой-то деловой переписке. *** Абсолютно темно. Шанс не может даже понять, открыты ли его глаза, потому что всё, что он может наблюдать — чёрная повязка. Чётко ощущается кляп во рту, пропитавшийся слюной, а также животный ужас и наручники, сковывающие запястья. Почему это не смерть, за что? Картёжник дёргает рукой, а затем падает на пол со стула. Помещение, в котором он оказался — хуже тюрьмы. Полностью бетонная коробка с железной дверью, которая, кажется, не открывается даже молитвами, а также один стул по центру и камера где-то наверху. Шанс отползает в дальний угол и сворачивается калачиком, пытаясь снова заснуть. Мысли отвратительным потоком лезут в голову, сжирая последние остатки разума, связанные запястья натирает грубая верёвка, поясница за время, отсиженное на стуле, затекла и молила о пощаде. Сколько времени прошло, пленник не знал. Знал только, что когда приоткрылась дверь, всему пришёл конец. В комнате появляются два знакомых человека, один из них небрежно кивает в сторону сереволосого. — Верни его на место, mio dolce. Айт аккуратно развязывает руки пленного, наигранно нежно доводя его до стула. Дон Соннелино встаёт напротив Шанса, его массивная фигура почти заслоняет собой дверь. — Итак. Думаю, обойдёмся без прелюдий. Ты мне перешёл дорогу, наверное сам понимаешь, какого масштаба это действие. Вопрос первый: зачем? Шанс дрожащими руками стягивает с себя кляп, Айтраппед поправляет повязку на глазах. — Глаза не трогать, — ледяным эхом разносится по комнате. — Отвечай на вопрос. — Попросил клиент. — крупье поджимает губы. — Конкретнее. — Попросил план охраны в районе С. — Засчитано. Второй вопрос: кто этот клиент? — Я-я не раскрываю их личность. — Ты немного не понимаешь своё положение. Либо ты сейчас останешься тут гнить в течении пяти лет, либо… мы найдём вариант получше. — Я не скажу. Удар увесистого сапога приходится по голени, картёжник сдавленно вскрикивает. — Кто. Клиент. Тяжёлая рука медленно вытаскивает пистолет, Шанс в ужасе молчит. Голосовые связки отказываются работать, сиплый рваный вдох вырывается из лёгких вместо фразы. — Маф, позволь мне… помочь. Тёмный взгляд Соннелино падает на Айта, но затем первый медленно кивает, давая своё согласие. Айтреппед стряхивает сероволосого со стула на пол, распарывая одежду ножом. На гладкой фарфоровой спине проступают тонкие полосы алого цвета, повязка чуть съезжает с глаз, обнажая испуганные серые зрачки, блестящие в полумраке. В голубых глазах напротив вспыхивает восхищение, смешанное с садистским удовольствием, Айтраппед присаживается на корточки рядом с пленником, разглядывает сжавшееся тело. — Ох, милый, как он смотрит, — почти с нежностью шепчет Айт. Мафиозо подходит поближе, скидывает с себя шубу. Шанс в панике дёргается, но Айтраппед хватает его за горло. — Тш-ш. Не надо дёргаться. Надо всего лишь ответить на пару вопросов. Может, тебя даже отпустят. Хакер жмурится, когда чужие холодные пальцы касаются его лба, смахивая пряди пепельно-серых волос. — У тебя есть ещё одна попытка, чтобы не получить по лицу. Шанс сглатывает и отворачивается, пытаясь закрыть лицо руками. Дон замахивается сапогом, но блондин придерживает обувь партнёра, легонько покачав головой. — Это личико нам ещё пригодится. Айтреппед сдергивает с картёжника лоскуты оставшейся одежды, оголяя почти белоснежный торс и длинные ноги. Ледяные пальцы медленно проходятся по позвоночнику, обводя архипелаг выпирающих позвонков, а затем замедляются на пояснице, скользя чуть ниже, чем дозволено. — Хрупкий, стеклянный… Сероволосый вздрагивает, осознание всех возможных перспектив приходит слишком быстро. Внезапно, пальцы заменяет нечто другое. Холодный, тяжёлый предмет проходится между сжатых ягодиц, вынуждая Шанса тихо ахнуть. — Может появилось желание… сказать? Крупье не издаёт ни звука. — Che cattivo ragazzo ... che deve essere punito, angelo mio. — Хорошо, хорошо, мой милый. Айтраппед переворачивает Шанса, так, что второй оказывается теперь лицом к Айту. Блондин с лёгкой ухмылкой подносит пистолет ко рту пленника, а затем раздаётся лишь один развратный приказ. — Соси. Если не хочешь, чтобы тебе разорвали задницу. Соннелино расплывается в улыбке, наблюдая развратную сцену у своих ног, Шанс ещё больше белеет, кажется, в этот раз — вариант один. Пленник приподнимается на локтях, две пары глаз выжидающе пожирают его взглядом. Сероволосый беззвучно выдыхает, мягкие губы касаются дула пистолета. Айт пристально смотрит за действиями жертвы, поглощая глазами каждый миллиметр тела, открывшегося перед ним. Чужая рука резко вгоняет узорчатый ствол глубже, заставляя хакера закашляться. Огнестрел царапает верхнее нёбо, фактурная гравировка слишком хорошо ощущается солоноватым привкусом на языке. Шанс тихо хнычет, но властная рука, сжавшая дымчатые волосы, направляет его движения, вынуждая брать глубже. Крупье давится пистолетом, в уголках глаз выступают слёзы. — Guarda quanto può essere obbediente, Айти. Медленный, горький темп меняется. Теперь, короткие быстрые движения, не дающие вздохнуть, удовлетворяют Айта и Дона. Но вскоре, блондин резко останавливается, с громким непристойным звуком вынимая оружие изо рта Шанса. Второй обессилено падает на пол, мокрые опухшие губы подрагивают от страха и обиды. Айтреппед лениво оттягивает резинку боксёров сероволосого; второй внезапно восклицает: — Нет!.. Пожалуйста, не надо! — Сонни, кажется он умоляет. — Условия прежние, Il mio bene, условия. — Ко мне обратились анонимно! Написали! Я не знаю кто, честно! — Как… интересно. Но поздновато, не думаешь, Айти? — Ах, прозвучало бы это минуты три назад… Но сейчас… Айтреппед распарывает ножом ткань трусов пленника, оголённые ягодицы сжимаются. — Какая прелесть, ты только посмотри. Прохладные пальцы надавливают на копчик, побуждая тело крупье согнуться ещё больше. Сейчас, эта сцена напоминает момент, когда наглые дворовые мальчишки мучают котёнка. Соннелино присаживается на стул, продолжая пристально наблюдать за происходящим. Блондин быстро смачивает пальцы в слюне, скопившейся на пистолете, первая фаланга без предупреждения входит внутрь. Шанс вскрикивает от неожиданности, спина выгибается назад, обнажая, кажется, прозрачное горло и ключицу с проступающими венами. Айт входит дальше, пленник закусывает губу до крови, сдерживая звуки. Заметив это, Айтраппед ухмыляется, а затем с размаху бьёт картёжника по голой заднице. Шанс несдержанно ахает, место удара почти сразу краснеет. — Кричи. Мне это нравится. Первый палец, оказавшийся внутри, неспешно массирует тугие стенки, на лице сероволосого — радуга эмоций, от отвращения, до тайного желания внутри. На самом деле, может это ощущается даже не так плохо, — про себя подумал Шанс. Нет, не то, чтобы ему правда хотелось потерять девственность в такой хреновой ситуации, но если уж так вышло, то нужно быть благодарным судьбе, что его хочет трахнуть неимоверно красивый блондин, а не толстый мужик в подворотне. — Ох, какой же ты узкий. Прямо… Айт расплывается в улыбке, жестом прося мафиози прогнуться поближе. — È vergine, прикинь? Дон вскидывает брови. — Серьёзно? Сколько тебе лет, Шанс? Айтраппед подбирает удачный момент, чтобы ввести второй палец — Шанс, собиравшийся ответить на вопрос, громко стонет от нахлынувшей волны ощущений. — Б-бля-… ах… двадцать ше-есть… — Мафи, ты только послушай, какой он чувствительный. Подумать только — двадцать шесть лет, а какое детское восприятие мира, просто невероятно. Мафиозо медленно кивает, скрещивая руки на груди. Его собственное возбуждение умоляюще ноет, бугорок в брюках — почти заметен. Пальцы внутри жертвы теперь двигаются на манер ножниц, разминая Шанса с влажным непристойным чавканьем. Зад картёжника инстинктивно дёргается назад, почти самостоятельно насаживаясь на уже все три пальца, его обладатель, покрасневший до ушей, закрывает лицо руками. Вдруг, блондин останавливается, Шанс тоже замирает. Отсутствие трения ощущается глухой пустотой внутри, как ни постыдно, но движение хочется вернуть; но он всё же пока не готов принижаться так низко, чтобы умолять от таком. — Non vuoi prenderlo? — спрашивает блондин, слегка оттягивая голову Шанса назад за волосы. — Хочу. Но мне важнее ты, золото. — Ha ancora la bocca tranne il culo. — И даже сейчас ты хочешь поделиться со мной, как благородно и великодушно. Что ж, не откажусь. Пленник ещё пытается приподняться на руках, чувствую неладное, но его придавливают к полу ногой. — Su, tesoro, ты же знаешь, что сопротивляться в твоём положении бесполезно. Ах да, не появилось желание поговорить? — Появилось… — Прекрасно. Расскажешь, как мы закончим. — …я могу отдать всё, что взял… Не надо дальше… — Трогательно, но от такого стояк явно не пропадает. Хакер пялится в пыльный пол; рваное дыхание учащается, когда объёмная тень Соннелино накрывает жертву темнотой. Картёжника небрежным рывком поднимают на колени, утыкая лицом в чужой пах. Шанс вцепляется в бёдра впереди стоящего, чтобы не упасть, поднимает взгляд. Серые бездонные глаза сталкиваются с янтарными, Дон тихо усмехается. Шанс тихо матерится и отводит взгляд, заливаясь краской. — Не переживай, мой дорогой. Ты восхитительно смотришься на коленях. Рука мафиози ложится на щёку Шанса, легонько поглаживая. По спине второго пробегаются мурашки, он еле заметно вздрагивает. Мягкий, бархатистый голос выводит крупье из ступора. — Мальчик, я жду. Шанс сглатывает, мягкие руки Айтраппеда легонько сжимают его бёдра, напоминая о своём присутствии. Мокрые пальцы обводят тугое колечко мышц по кругу. Картёжник подсознательно тянется навстречу, пытаясь сдержать стоны. Властная рука мафии аккуратно ложится сверху на голову пассива, зарываясь пальцами в пепельные волосы. Шанс вздыхает, но начинает возиться с пряжкой ремня, осознавая всю паршивость ситуации. Занятый «увлекательным делом», он не замечает, как сзади пальцы заменяет кое-что другое. Он тихо ахает, когда видит объём того, что ему прийдётся выдержать. Разбухшая горячая головка упрямо упирается в размятое отверстие, скользя от предэякулята. Пленник предпринимает последнюю попытку что-то поменять, но… — Пожалуйста! Стойте!… — Посмотри на себя. Какой ты сейчас чистый, невинный. Я даже не трогал твою драгоценную кожу. Пока. — Я умоляю, хватит… — Смотри, как твоё пошленькое тело реагирует на меня — ты хотя бы чувствуешь его? Кажется нет. Опусти глазки, видишь, как твой член «сопротивляется» происходящему? Возбуждённый Айт одним толчком резко входит наполовину, заставляя пассива протяжно заскулить. Наслаждение и боль схлестнулись на одном поле, воздух выбили из лёгких. Картёжник хватает ртом воздух, ногти отчаянно царапают бёдра Дона. Соннелино аккуратно подносит свой член к губам Шанса, отдавая ясный немой приказ. Тот, давясь своей гордостью, давится и чужим достоинством, сразу взяв как можно глубже. — Ох, мой хороший, вот так… — Д-дайте привыкнуть, прошу… — Сонни, я подожду. А к тебе спереди привыкнуть достаточно легко. Шанс глухо хнычет, беря чужой орган до предела. В горле противно саднит, глаза незаметно слезятся. Блондин, пристроившийся сзади, всё же тоже начал движение, неспешно вдалбливаясь в пухлую задницу. Всё это ощущалось болезненно приятно, ужасно неправильно. Так нельзя — злобно шептал внутренний голос, которому в эту ночь было брошено всего одно слово: «Завались.» Вспотевшие ноги разъезжались, мозг плавился от прикосновений и проникновения в разном ритме, давая сбой. Айтраппед двигался непредсказуемо, резко, выбивая кислород; Дон — напротив, через чур глубоко и размеренно, тоже заставляя задыхаться. Одна из удивительных способностей этих двоих — абсолютное безразличие. Оба всё делают всё слишком тихо, в отличие о Шанса, развратно хнычущего под контролем двух новых «знакомых». Но сейчас, Дон уже срывается на более быстрый темп, предшествующий скорой разрядке, а Айтраппед чуть более нервно изучает стенки промежности, оба готовятся кончить. — Пожалуйста… — Что, дорогой? — Пожалуйста, только не на лицо… — А куда тогда, сладкий? Может… Дон не ждёт окончания прелюдий Айта, просто заполняя чужой рот своей спермой. Шанс недовольно пялится на Соннелино, отказываясь глотать, Айтраппед умилённо выдыхает. — Ах, как преслестно. Вопрос решился, кажется, сам собой. Раз уж всё так, то глотай? Пленник мотает головой, несколько беловатых капель скатываются по губам. — Глотай, — безотказно командует голос сверху, не оставляя выбора. Сероволосый отворачивается, но сглатывает, затем отплёвывается. Блондин сзади снова подбирает удачный момент для хода, изливаясь в Шанса, полностью забывшего про Айта. Второй сдавленно ахает, тихо шепчет «ублюдок…», размякает после оргазма на бетонном полу. — В общем, если в кратце, то ты с этого дня работаешь на меня. Жильё будет, условия — не высовываться без спроса. — Ахуеть… — выпаливает сонный Шанс, проваливаясь в небытие. Похоже, чья-то жизнь станет намного разнообразнее, чем прежде.