Тебе навсегда останется семнадцать

Лето, пахнущее свежескошенной травой и нагретой солнцем смолой, должно было стать для Минхо идиллией. Он приехал из шумного города в глухую деревеньку к бабушке, ожидая заслуженного отдыха: книг, рыбалки и бесконечного ничегонеделания. Первые дни оправдали ожидания: тишина, прерываемая лишь пением птиц и мычанием коров, и бескрайние поля, уходящие к темному краю леса. -Ба я пошёл на рыбалку-крикнул Минхо направляясь к калитке -Буть осторожнее-ответила бабуля Ли. Маленькая речка на окраине богомзабытой деревушки. Послевоенные годы деревня начала опустевать,а сейчас не больше 20 человек без работы,церкви и маленький магазин в пяти километрах от поселения.Именно на окраине, у старого покосившегося моста через речушку, он и встретил Джисона. Местный парень, немного замкнутый, но с умными, живыми глазами, он показался Хо родственной душой. Их дружба зародилась мгновенно, как будто была предрешена давно. Они вместе ходили за грибами, купались в запретном омуте и по вечерам, сидя на чердаке бабушкиного дома, делились самыми сокровенными мыслями. Но эта идиллия была обманчива, словно тонкая пленка, натянутая над бездной. Странности начались с малого. Сначала это были лишь ощущения — упорное чувство, что за ними следят из чащи леса, холодок, пробегающий по спине в жаркий день. Потом пришли звуки: ночью под окном кто-то тяжело и влажно дышал, а из леса доносился шепот, в котором нельзя было разобрать слов, но от которого стыла кровь. Собаки в деревне по ночам забивались в конуры и жалобно скулили.Пиломойкой, всколыхнувшей тихую жизнь, стала однажды пропавшая кошка Хана. Ребята нашли ее на опушке. Не тело — лишь клочья шерсти и странный, маслянистый след, тянувшийся вглубь чащи. След, пахнувший тлением и медью. В ту же ночь тварь вышла на них открыто. Они возвращались поздно с ночной рыбалки, когда в тумане над болотцем начало проявляться нечто. Бесформенная, пульсирующая хтонь, состоящая из сгустков тьмы и отблесков нездешнего света. Она не имела глаз, но они чувствовали на себе ее ненавидящий, голодный взгляд. От нее исходил ужас, парализующий волю. Именно в этот момент их зарождающаяся дружба превратилась в стальной клинок, закаленный в горниле страха. Паника сковала Маэинхл, городского жителя, чей разум отказывался верить в происходящее. Но Джисон, выросший на местных легендах о «болотном призраке», не растерялся. Он резко дернул друга за руку, вырывая из ступора. «Беги!» — это было не слово, а инстинкт.То, что последовало дальше, стало для них испытанием на прочность. Они не просто убегали от чудовища — они выживали. Хтонь преследовала их по пятам, ее присутствие отравляло воздух. Она насылала видения: каждому из них являлись их самые глубокие страхи, пытаясь разъединить их, заставить бросить друг друга. Но чем сильнее была атака, тем крепче они держались за руки. Хо, используя свою смекалку, находил укрытия и строил хитрые ловушки, а Сони, знавший каждую тропинку в лесу, вел их к старым, забытым местам силы — заброшенной часовне и камню-следовику, где влияние твари слабело. Кульминация наступила в ночь на Ивана Купалу. Они поняли, что бегство не выход. Нужно было дать отпор. Вооружившись самодельными факелами, серпом, доставшимся от бабули Хан, и железным прутом, они заманили хтонь на старое кладбище, где, по легенде, земля была святой. Это была не битва в привычном понимании. Они сражались не с плотью, а с самым настоящим злом. Тварь набрасывалась на них волнами тьмы и ужаса, но их дружба стала щитом. Они стояли спиной к спине, отбиваясь, и кричали друг другу слова поддержки, которые были сильнее любого колдовства. «Спина к спине!» — крикнул Хан. — «Не смотри ей в глаза!» «Какие глаза?!»— почти истерически засмеялся Минхо, отмахиваясь факелом от наступающей тени. Битва была невыносимой. Тварь набрасывалась волнами тьмы и ужаса. Вдруг один из щупальцеобразных отростков тьмы рванулся прямо к Хо. Джи увидел это в последний момент. «Кот!» — он резко оттолкнул друга, оказавшись на его месте. Щупальце из сгущенного мрака пронзило Джисона насквозь. Не было крови, только угасающий свет в его глазах. Он не закричал, а лишь тихо выдохнул, глядя на друга Хтонь, будто насытившись, с громким, беззвучным воплем рассеялась. «Нет! Нет! Ханни!» — Минхо подхватил падающее тело друга, опускаясь с ним на колени. Он тряс его, пытаясь растереть похолодевшие руки. «Держись! Сейчас бабушка Хан поможет…»Его рука разжалась. Взгляд, устремленный в звездное небо, остекленел. Минхо сидел, обняв бездыханное тело, не в силах осознать потерю. Он выжил. Он победил хтонь. Ценой жизни единственного человека, который сделал это проклятое место родным.Рассвет застал его там же. Он смотрел на темный край леса и не чувствовал ни страха, ни облегчения. Только ледяную, всепоглощающую пустоту. Хтонь отступила, забрав с собой его лучшего друга. И теперь ему предстояло жить с этой победой, которая была горше любого поражения. Он был один. И тишина вокруг действительно стала оглушительно громкой.В самый отчаянный момент, когда казалось, что тьма поглотит их, Минхо и Джисон одновременно бросились вперед, но тьма погладила лишь одного. Их мистический отдых в деревне закончился. Но он подарил ему нечто большее, чем простовоспоминания о летних каникулах. Он подарил ему воспоминания, нежность и связь . И теперь, когда он смотит в сторону темного леса, Минхо знает — какая бы хтонь ни таилась в мире, ему она не страшна. Самое странное он пережил, потеря Хана. Такой живой сейчас лежал под землёй на два метра вниз. Это не знакомое место сейчас наполнено воспоминаниями и болью. Старое кладбище где спустя три года появилась новая могилка. Молодой парень Хан Джисон. Спустя пару лет к нему приходил лишь один молодой человек. Он ложил белые лилии,долго лежал рядом с могилой и уходил на последний автобус. Спустя десять лет двадцать восеми летний мужчина приезжает два раза в год в заброшенную деревню.Нет ни одного жилья,ни дороги, но без конечная печаль осталась. -Тебе на всегда осталось семнадцать, а мне уже двадцать восемь лет. Я женат,но до сих пор тебя люблю.