Ключ от неизвестности

      Я сижу, накинув поля своей широкой ковбойской белой шляпы так низко, что вижу происходящее в вестибюле почти из-под приплюснутой к носу тени. И, честно говоря, всё передо мной напоминает худший вариант школьного спектакля, в котором половина участников решила репетировать сцену катастрофы.       Со всех сторон — голоса, запахи, взвинченные гормоны. Кому-то не выдали чемодан, у других не совпали списки номеров, и каждый пытается доказать, что именно его проблема — самая критичная. К этому хаосу примешивается погода: ливень за окном срубается ветром под таким углом, будто кто-то на небесах открыл пожарный шланг и направил точно в окна отеля, который нас принял. Организаторы нервно шепчутся; колонка с объявлениями уже успела умереть трижды и может прямо сейчас отправиться в лучший мир, если на неё ещё раз крикнут.       Я всё это наблюдаю спокойно. Бетам повезло: в среднем мы более уравновешенные, и лично у меня паника включается только при действительно серьёзных обстоятельствах. А тут… ну, очередная международная толпа, выкинутая на сушу непогодой. Обычное дело.       — Martina Crv? — окликает кто-то с ресепшена.       Я встаю, поправляю шляпу — её белизна уже едва ли вписывается в общий хаос — и подхожу к стойке. Девушка-администратор смотрит на меня так, будто я последняя надежда на спокойствие. Возможно, так и есть.       — Вот ваш ключ. К сожалению, из-за погодных условий и отсутствия свободных комнат, мы расселяем по два человека. С вашим соседом… — она заминается. — Возможно, позже разберёмся. Система временно легла.       Я принимаю ключ-карту. Номер 314. Пластиковая плашка приятно холодит пальцы.       — То есть я пока не знаю, кто там живёт?       — Пока нет. Но позже вечером у нас должны восстановиться списки.       Я киваю. Ничего страшного. Вариантов много. И я больше боюсь не соседа, а того, что конкурсанты на фоне стресса начнут выдирать друг другу волосы.       Отступаю от стойки, снимаю шляпу, протираю от капель, которые влетели со сквозняком, и направляюсь в кафе — маленькую, уютную зону сбоку от вестибюля. Там тише. Там можно сесть и подумать. Именно туда я и иду, словно ухожу в собственный микрокосмос.       Сажусь за дальний столик, чуть бросаю карту на поверхность. Она слегка звякает. Беру его двумя пальцами, поворачиваю, разглядываю. Ключ как ключ. Но возможный сосед по комнате — вот где начинается лотерея.       Снаружи доносится очередной хлопок двери, потом чей-то возмущённый вопль, потом рык альфы. Разумеется. Если где-то появится альфа под стрессом — считай, пол-этажа будет знать об этом. И я невольно начинаю в голове перебирать всех участников, чтобы прикинуть, к кому меня могут подселить.

***

      Вариант первый: альфа.       Первое лицо, которое всплывает у меня в воображении, — Нела Манческа из Северной Македонии. У неё взгляд хищника, но характер… в целом, я бы сказала, терпимый. Если не трогать её и не мешать репетициям - всё в порядке. Но она иногда бывает прямолинейной, как железный лом, и я с трудом представляю, как мы будем жить бок о бок. Я вздыхаю. Хотя у неё есть странная манера успокаиваться, если её не провоцируют. А я провоцировать не люблю. Так что… полушанс.       Другая альфа — Ася Джогович, Черногория. У Аси энергия такая, будто она может на спор перебежать через всю Европу за сутки. Вопрос лишь в том, захочет ли. Громкая, живая, импульсивная. С ней точно не соскучишься — но если сегодня я уже устала от крика в холле, в комнате мне он нужен меньше всего.       И последняя альфа в списке — Инэс Гонцальвес, Португалия. Эта — будто стихийное бедствие в человеческом обличье. Не плохом смысле. Скорее, слишком яркая. Я даже однажды видела, как она успокоила сразу трёх участников просто тем, что обвела их тёплым внимательным взглядом и сказала несколько мягких слов. Но альфа остаётся альфой: воля, сила характера, внутреннее давление, которое ощущается, даже если она молчит. Жить рядом будет… интенсивно.

***

      Вариант второй: бета.       Если мне повезёт — подселят к Мёдоу из Нидерландов или Лу Делюз из Франции. Обе — те ещё чудачки, но приятные. Мёдоу постоянно носит в сумке резинку для волос и шоколадку. Я бы сказала, это идеальная соседка: тихая, позитивная и всегда готовая предложить сладкое в сложный момент. Лу — хаос из драматизма, но в мирной форме: она может нервничать, но никого не трогает. Просто ходит кругами и драматично вздыхает так, будто играет в театре.       С ними жить было бы просто. Как с подушкой безопасности человеческого рода.

***

      Вариант третий: гамма.       Гаммы… ну, тут всё сложно. Марианна Клос из Польши — живой моторчик. Я видела, как она разговаривает иногда сама с собой, выстраивая планы, графики, идеи. Гаммы эмоциональны и умны, но иногда слишком непредсказуемы. С ней я, возможно, просто не высплюсь.       Гонзало Пиниллос из Испании — другой случай. Он такой спокойный, что кажется, будто вообще не от мира сего. Но гаммы в состоянии стресса могут резко «взорваться». И если к нам вдруг ворвутся альфы выяснять отношения — неизвестно, как он отреагирует.

***

      Вариант четвёртый: омега.       И тут я уже слышу в голове возможные варианты. София Нерсесян из Украины — невероятно милая, мягкая. Улыбка — как начало солнечного утра. Но омеги чаще других попадают под давление окружающих — а на конкурсе, где альфы ходят кругами, это значит, что она может переживать стресс слишком сильно.       Есть ещё Леонардо Джиованнджели из Италии — и вот это опасно. В хорошем смысле. Он слишком харизматичен, слишком настроен сглаживать конфликты и слишком умеет говорить так, что ему верят. Но омеги — чувствительные. Я знаю, что моё спокойствие иногда действует на них странно, будто я поглотила весь воздух в комнате и оставила тишину. Соседство может быть комфортным… а может обернуться тем, что он будет спрашивать, всё ли со мной в порядке, даже если я просто уронила носок.

***

      Если альфа — лучше бы не та, что орёт на весь ресепшен. Если омега — ладно, справлюсь. Гамма — ну, терпимо, если не какой-нибудь экстремальный вариант. Бета — вообще идеально.

      Я подбрасываю карту на ладони. Хм. Честно сказать, меня пугает неизвестность. Но не в том, что я боюсь кого-то. Нет. Я боюсь сюрпризов. Особенно сюрпризов в виде конфликтов, когда половина этажа начинает выяснять, кто опоздал, кто занял чей душ, кто чьё полотенце случайно взял.       И вот как по заказу — очередной всплеск эмоций.       — Тебя уже поселили?! — выдохнула она, едва не уронив поднос. — Скажи, что у тебя нормальный сосед, пожалуйста, пожалуйста. А то мне сказали, что мой будет гамма! Гамма, Мартина! Я люблю гамм, но не когда они в стрессе! Они же... ну... — Она махнула руками в сторону Гонзало, который сейчас спорил с польской делегацией, что «его право — не жить рядом с человеком, который слишком шумно дышит».       — Мне ничего не сказали, — спокойно ответила Мартина. — Написано, что определят позже.       Мёдоу чуть не расплакалась.       — Если у тебя будет альфа, пожалуйста, скажи ей быть доброй к Софии. Мы все переживаем за неё. Омеги в такой обстановке — это... ну...       — Уязвимо, — кивнула Мартина. — Понимаю.       Мёдоу умчалась обратно, а Мартина ещё минуту смотрела, как волна эмоций прокатывается через зал. Её странно успокаивало то, что она — центр тишины среди всего этого хаоса. Едва она успела снова погрузиться в чай, как следующий посетитель появился, как торнадо.       — МАРТИНА! — Ася Джогович из Черногории, альфа летящая походкой, как будто идёт брать крепость. — Ты не видела Нелу? Она опять куда-то делась.       — Нет, — ответила Мартина. — Но думаю, она в порядке.       — В порядке?! — Ася всплеснула руками. — Альфы не должны исчезать. Это подозрительно.       — Альфы — не редкие звери, — сухо заметила Мартина. — Хотя иногда ведут себя так, будто их занесли в Красную книгу.       Ася фыркнула, но, кажется, смех проскользнул у неё в глазах.       — Когда найдёшь Нелу, скажи ей, чтоб перестала прятаться. Мы должны пройти инструктаж, — пробормотала она и исчезла так же стремительно, как появилась. Инструктаж, конечно, утонул в хаосе. Каждая страна пыталась выбить себе лучшие условия, а сотрудники отеля, вероятно, уже мечтали уволиться и уехать пасти коз где-нибудь в горах.       Мартина вздохнула, допила чай, подняла свою сумку, прижала шляпу, чтобы не слетела, и отправилась к лифтам. На её пути встала очередная сцена. На этот раз француженка Лу Делюз, бета, нервная до невозможности, спорила сама с собой. Шепотом, но так быстро, что слова превращались в поток.       — Если мне дадут гамму, я справлюсь… наверное… но если альфу… нет, я не против альф, но если альфа громкая… хотя… может, это будет омега?.. но омеги…       Лу заметила Мартину и тут же прижала руку к груди.       — Мартина… скажи мне… это нормально бояться? Совсем чуть-чуть?       — Чуть-чуть — да, — ответила Мартина. — Ты просто устала. Поднимись в номер, примешь душ, успокоишься. Даже если сосед окажется сложным, ночь переживёте, а завтра уже найдете общий язык.       Лу кивала так активно, будто подтверждала каждую букву.       — Ты — лучшая бета в мире, — прошептала она. — Жаль, что не живу с тобой.       — Думаю, мы бы прекрасно ладили, — согласилась Мартина и прошла мимо.       Я иду к лифту — просто посмотреть, действительно ли его заклинило. Ну и, возможно, услышать новые разговоры. Иногда, чтобы понять атмосферу, нужно просто постоять рядом с людьми. Но я не успеваю дойти. Ключ снова оказывается в моей руке, как будто сам зовёт: «Ну же, Мартина, давай, представь! Представь, кто там!»       И я представляю. Я представляю:       — как открываю дверь и вижу Нелу, которая начинает распоряжаться полками и пространством;       — как захожу и слышу от Аси: «О, наконец-то! Значит, делим пространство пополам!»;       — как Инэс спокойно предлагает мне первую кровать, потому что сама она привыкла спать у окна;       — как Мёдоу тихо улыбается и говорит: «Я не шумлю, честно!»;       — как Лу драматично расправляет плед и говорит, что ей нужно «пространство для творчества»;       — как Марианна Клос расставляет по комнате органайзеры и спрашивает, не возражаю ли я против бумажного расписания на стене;       — как Гонзало Пиниллос сидит на кровати и молчит, но молчание это настолько плотное, что я не знаю, что с ним делать;       — как София Нерсесян прячет плюшевого котёнка под подушкой, чтобы он «не мешал»;       — как Леонардо Джиованнджели сразу предлагает выбрать совместное правило: «Не оставляем мокрые полотенца на стульях».       Каждый вариант — возможен.       Каждый — по-своему страшен.       Каждый — по-своему забавен.       И я, честно говоря, впервые за день чувствую, что нервничаю. Хотя виду не подаю.       — Эй… Мартина? — слышу голос за спиной.       Я оборачиваюсь. Это Инэс. Она смотрит на меня внимательно — так, будто видит мою тревогу, даже если я её тщательно прячу.       — Ты в порядке? — спрашивает она.       — Да, — отвечаю. — Просто жду, пока система заработает.       — Ты знаешь, кто твой сосед?       — Пока нет.       — Ох. Ну, удачи. — она улыбается. — Если подселят ко мне — я не против. Ты нормальная.       Нормальная. Это, наверное, самый большой комплимент, который может получить участник конкурса среди этого хаоса.       — Спасибо, — отвечаю. — Ты тоже…       Она уходит. А я снова остаюсь с ключом.       Я держу шляпу. Ключ. И направляюсь к лестнице, потому что лифт всё ещё заклинило.       Я хочу знать. Мне нужно знать. Кто там — за дверью 314. Сердце — ровное. Не учащённое. Просто… внимательное. Даже спокойное, но иначе.       Как предвкушение.       Я дохожу до третьего этажа.       Иду по коридору.       Нахожу дверь.       Вставила карту, дверь щёлкнула.       И… тишина.       Такая тихая, что Мартина даже замерла. В коридоре шумели, где-то хлопала дверь, кто-то ругался по телефону, но внутри — ровный спокойный воздух.       Она вошла.       Комната была светлой, аккуратной, с двумя кроватями, столом, двумя тумбочками и большим окном, на стекле которого висели капли дождя. Чемоданов видно не было. Только на одной из кроватей лежал аккуратно расправленный плед. И тихие движения на полу. Мартина медленно обошла стол — и увидела её.       Перед небольшим мольбертом, сидя на ковре с поджатыми ногами, мягко наклонив голову, неспешно выводя линию за линией, сидела Нела Манческа — альфа из Северной Македонии. Та самая, которую искала Ася. Та самая, которая умудрялась исчезать, когда на неё слишком давили.       Нела рисовала. Спокойно, будто всё происходящее снаружи — другой мир. Мартина моргнула. Ещё раз. И только потом заметила, что Нела, конечно, знала, что она не одна: её уши слегка дрогнули — альфы всегда чувствуют движение. Но она не подняла головы. Просто сказала тихо:       — Взяла себе правую кровать. Надеюсь, это окей.       Мартина медленно поставила свою сумку на левую кровать.       — Более чем окей.       Шляпу она тоже сняла — впервые за весь день.       Да, похоже, судьба оказалась даже щедрой. Тихий номер. Тихий сосед. И, кажется, единственная альфа во всём здании, которая не пыталась кого-то найти, отругать, устроить скандал или добиться особых условий. Нела была словно островком спокойствия среди бурной реки.       Мартина осторожно разложила вещи, не нарушая тишину. И только когда застегнула чемодан, спросила:       — Нела… ты скрывалась от всех?       — Да, — всё так же спокойно ответила альфа. — Слишком громко. Мне нужно было место. Нашла его здесь. Не думала, что успею до соседа.       Мартина кивнула.       — Поняла. Надеюсь, я шуметь не буду.       Нела чуть усмехнулась уголком губ.       — Если будешь — скажу. Но пока ты очень тихая.       Мартина повернулась к ней.       — Идеальное начало совместного проживания.       Нела кивнула в ответ.       А за дверью коридор продолжал гудеть, спорить, хлопать, бурлить всеми оттенками альфа-омега-гамма-бета взаимодействий. Мир катился по инерции. Но здесь — только две девочки, одна рисующая, вторая аккуратно раскладывающая вещи.       И Мартина впервые за день позволила себе подумать: Ну хоть где-то сегодня нормальные условия. Она села на кровать, сняла ботинки, глубоко выдохнула и ощутила, как тишина номера разливается по плечам тёплой волной.       Да. Повезло.