Сломать достоинство

      Огромные двери скрипят томным воем.       Звон цепей.       Глухие шаги, а рядом — живые, хромающие. Двое вояк с копьями ведут под локти человека. Иногда сбивают ритм ходьбы. Проходят между огненными собратьями, которые выстроились вторым рядом стен. Лишь иногда слышен шёпот шороха, но он теряется в пламени свечи. Отродья тьмы непривычно смирно стоят, и если бы Господин подал им жест — рванули, не обдумывая решений.       Человек среди них кажется слишком гордым — не смотрит ни по сторонам, ни под ноги. Все кажутся пятнами. Идя по кровавой линии, подходит всё ближе к импровизированому трону. Но он не обращает внимания даже на это величественное место — интересует лишь персона, стоящая к нему спиной.       В нескольких метрах солдаты останавливаются. Молчание никем не нарушается. Только копьём поддевают наплечник рыцаря, но он даже не шелохнулся.       В тишине раздаётся смешок, как выстрел, а после от картин отражается смех, который возносится к небу — к потолку и за его пределы. "Король" разворачивается, прекращая изучать свой блестящий трон, золото которого покрылось мглой.       — Как Вам моё поместье, мистер Мурингтон? — повелитель замка переключается на пленного, улыбаясь до невозможности своими острожёлтыми зубами.       — Ты знаешь мой ответ, Монстрокс, — выделяет слова глухим тембром, дёрнув цепями, но за руки его держат мёртвой хваткой.       От внутреннего блаженства некромант расправляет руки, как дирижёр, а после сжимает за спиной. Ступает медленно, но с желанием рвануть — приближается всё ближе к вошедшим.       Запах мертвичины ударяет в нос, и пленник кривится. Тот подносит свою кисть с удивительной лёгкостью. Проводит чёрным когтем по скуле противника. Оставляет красный след, а тот — стискивает зубы.       — Ну же, скажи, — голос звучит почти ласково, если бы не змеиные нотки. — Ты же знаешь, как мне это нравится.       Тот на мгновение щурится, а глаза сверкают солнцем:       — Отвратительно.       Звучит как плевок. Сдержанно-металический вкус заставляет Повелителя Тьмы искривится в сжатой полуулыбке. Отстраняется, но только на шаг.       — О, ты знаешь, как делать комплименты, — издевательски хихикает, но зрачки мерцают пугающим пламенем. — Я польщён.       Мурингтон сжимает кулак, ощущая пульсацию магии на кончиках пальцев. Звон твёрдых кайданов за спиной бьёт по сознанию, как корабль об скалы.       Монстрокс лениво кивает. Почти незаметно. Клэй не успевает выдохнуть, как тут же чувствует удар в подколенную ямку.       Ноги подкашиваются, и он припадает к полу. Жмурится. Кожа жжёт, но это не мешает чувствовать мороз. Не то, что он чувствует боль сквозь броню, и всё же что-то пульсацией отбивается где-то внутри. Монстр, который его привёл, лишь слегка ухмыляется, а после лицо обретает сосредоточенный вид.       Рыцарь вновь видит перед собой лапу зверя — сжимают за щёки, как насквозь прокалывают. Его голову задирают, а шея, кажется, отзывается хрустом. В очи ударяет яркий свет, который преграждает длинная дымящаяся фигура.       Невольное рычание из пленника. Большим пальцем Монстрокс поддевает его разбитую губу и оттягивает, обнажая ряд зубов. У того лишь слегка поднялись брови, но только для того, чтобы нахмурится.       — Чего ты так злишься? — сюсюкаясь, ногтем проводит по выразительному клыку. — Ты вроде не пёс, и на поводке тебя не держали, даже еду не кидали... А я ведь мог.       Делает короткую паузу, рысплываясь в мягкости, которая никак не согревает:       — Но не сделал же. Всего навсего лёгкие пытки. Не катастрофа же.       Он убирает руку от того, кто сидит на коленях. На лице мужчины очерчиваются ещё несколько красных полосок.       Разворот, и вот владелец поместья отворачивается, а плащ развивается, скрывая тёмно-серое одияние. Осматривает витражи лавовых стёкол, за пределами которых пляшет неестественная жара. Несколько шагов вперёд. Несколько назад. Прокручивается и, как зациклившийся, опять всматривается в объект на полу.       Лёгкий жест головы — огненные монстры с одной стороны начинают расходится. Так же поступает и вторая группа.       Зал пустеет. Стаёт тише. Был слышен лишь шум стекающей магмы с потолка.       Повелитель вновь подходит к посетителю. Нависает над ним, изучая ещё не застывшую кровь.       — Вот уж не думал, что я тебя встречу здесь вновь, — щурится. — В последнем бою ты себя вёл иначе. Готов поспорить, что и "Нексо-неудачники" тебя отговаривали, а ты, как упёртый идиот, не послушал их. В прочем, как и всегда.       Клэй молчит. Вместо очередного трения зубов расслабляет лицо. Раздражённый, но теперь этого не видно под маской спокойствия.       — Интересно, что с ними? — проводит пальцами по своему подбородку. — Ищут своего лидера, или же оставили тебя тут, как ненужный груз.       — Говори что хочешь, Монстрокс, но твои слова ничем не отличить от лжи, — хрипло вырывается из груди, будто и не рассчитывает на помощь.       Некромант издаёт смешок. Прикрывает на мгновение веки. Поправляет чёрные, как смола, волосы, которые не отображают блеска огненных источников.       — Ты слишком в себе уверен, "герой", — цокает. — Мне нравится.       Коротко машет рукой оставшимся подданым — последние двое уходят, стуча копьями. Скрываются за дверьми. Остаётся лишь две особы.       Лавовые кайданы тихо брякают. Шорох об каменный пол и скрежет. Мгновение, и наступает очередная тишина.       — Не боишься остатся без охраны? — переводит взгляд со своих рук, которые лежат на коленях, на закрывшиеся двери.       — Так любезно с Вашей стороны, что беспокоетесь обо мне, — улавливает, как тот фыркает. — Но посмотри на себя – что ты мне сделаешь?       Щурясь, улыбается до ушей. Подмечает микродвижение плеча — рана явно не успела ещё зажить. Воин старается дышать тише, но тяжесть в лёгких и духота не позволяет этого сделать. Порезы на теле вовсе, казалось, начали кровоточить по-новой.       — Знаешь... — медленно обходит его. — Это вообще удиви-и-ительно, что нам удалось поймать именно тебя.       — Чего это? — твёрдо отзывается, не оглядывается.       — Ну как же? — пафос льётся водопадом: — Что же они будут делать, если узнают, что их "герой" будет разорван на части тем, кто нависает над ними...       И, не упевает закончить, его обрывают до того, как проявляется злодеем:       — Что-то я не наблюдаю здесь того, о ком ты мне говоришь, — Клэй едко кривится.       Свет ослепляет.       Монстрокс, стоящий сзади, сжимает волосы мужчины так, словно хочет оторвать. Заставляет взглянуть в ответ, где зрачки сужаются в линию. На лице же падшего проскальзывает тень усмешки, но после возвращает привычный вид.       — Не перебивай меня, Мурингтон, — шипит, что аж под рёбрами сводит.       Так как реакции не получает — отпускает, даже расстроившись. Клэй качает головой, как болванчик, вновь слегка сгорбившись. "Король" же встаёт впереди.       — Ты такой противный... — глухо, а уголок губ вздёргивается. — Такой храбрый, просто отвратительно. Такой светлый... что аж тошно.       Он наворачивает круги вокруг жертвы, которая следит за каждым его движением. Ходит, словно стервятник парит над телом добычи. Но оно всё ещё дышит, кряхтит, и не разрывает контакт с "охотником".       — И это даже интересно, — сладко-пугающе тянет слова.       Рыцарь щурится.       — А то все такие... знаешь ли, безхребетные.       Он коротко косится на капитана, и в очах появляется тяжесть. Тот наблюдает из под нахмуреных бровей.       — Те же недо-рыцари, — презрительно закатывает глаза. — Этот сумасшедший Айрон... или как там его. Не важно. Хоть он и резок, но его слишком просто поймать на ошибке.       Проводит языком по губам — вспоминает остальных. А Клэй кусает изнутри щёку — попал и копошится.       — Или тот блестящий – грязью облить и всё, победа в руках. Капризный мальчишка, не привыкший к работе.       Наворачивает очередной круг. Приходится слушать.       — А тот огромный, который только крутит топором и ест. На вид грозный, но одним нажатием запросто превратить в маленького мишку.       Клэй медленно моргает. Слух режет.       — Вот принцесса... — глядит на того, но тот упёрто не откликается, — ...сплошные противоречия. Выбить её из колеи будет запросто. Оружием владеет отлично, а вот эмоциями – нет.       В полуобороте останавливается возле. Смотрит куда-то в портреты, завешанные тканью.       — Есть ещё, конечно, шут, или, вернее, был.       Мурингтон резко выдыхает, но когда на него обращают внимание — смотрит в пол.       — Признаюсь, его тело было непривычным по началу. Такой... — кривится, — хрупкий. Я удивлён, что он вообще способен на резкие движения с таким-то состоянием. Взмах — плащ спадает с плеча, обнажая чёрную плоть; рука с когтями, где блестит единственное кольцо на указательном пальце. — А, может, я и вправду слишком долго был в заточении, — поправляет ворот. — Но теперь-то я вернул себе свой облик. Хотя бы какая-то польза от клоуна была.       Клэй не издаёт ни звука. Только зрачки дрожат. На вид — монолит, хотя под ярусом металла и глубже, в коже, по венам быстро течёт кровь. Пропитывает тело чем-то чужиродным.       А Монстрокс лыбится. Опять.       Как по привычке подходит ближе и хватает за подбородок, словно он — центр Вселенной.       — Но ты отличаешься, — громовласный голос затихает, переходя на шёпот: — Не то, что я поощаряю это, но ты сложнее, мистер Мурингтон.       Взгляд у капитана сужается, но воздушный контакт не разрывает. Синие радужки отражают свет огня, смягчаясь в голубой и не теряя остроты.       — Знал бы ты, как меня бесит, что постоянно везде ты. В каждом уголке королевства. В каждой новости. В каждом голосе. Куда не глянь, — улыбка сменяется оскалом. — Даже Бёрнзай шепчется о тебе, думая, что я не слышу. А я слышу. Вижу. Просто не хочу пугать.       Выдыхает сквозь преграду, но даже так воин не вздрагивает. Как и не чувствует холодных когтей.       — Ты ломаешь все мои планы. Раз за разом. Даже... магию пробудил, — говорит низким басом, на что рыцарь хмурится. — Теперь-то понимаешь, насколько ты мне противен, и...       Убрав от лица руку, направляет на него вторую. С двух сторон от его головы держит свои ручища, напоминая капкан. Пальцы вздрагивают, а он выдыхает как-то слишком горячё для злости.       — ...интересен, если бы встал на мою сторону, — нервный смешок, а зрачки горят красным сиянием.       Большие пальцы опасно близко находятся у глаз воина. Одно неверное движение, и у него останется лишь два пустых углубления. Лопнули бы, изливаясь красной жидкостью. И Тёмный маг сам в себе не может определиться — разорвать рывками, или же сжать до потери кислорода.       А Клэй... почти не моргает. Его вид выражает глубокое чувство самообладания, хотя под нагрудником эхом отбивается ритм сердца. Не обращает внимания на опасность в виде чёрных лап. Проникает взглядом, как лезвием меча. Куда-то глубже, чем обычным порезом. Что если бы на него смотрела Смерть, то он бы отвечал ей тем же холодом, каким она его одаривала всю жизнь, а теперь — её Предвестник.       Тьма беззвучно шевелит тонкими, треснутыми от сухости, губами:       — Но ты... ты...       Но Мурингтон сверкает желтизной.       — Ты всегда говоришь, что мы – проблема. Что глупцы. Что боимся всего и недостоины многого. Что неудачники, которые ничего не могут. Но знаешь что?       Некромант приподнимает брови, а властная улыбка искажается. Приоткрывает рот, но что-то не даёт ему произнести ни слова.       — Ты – трус, потому что так и не смог признаться себе, что тоже можешь быть человеком.       Голос — взмах острия, а после — хрипевшее тело у ног. Невозмутимость напрягает — бросает в ярость.       Когтистые руки всё так же обхватывают его голову, не притрагиваясь. Пульсируют желанием изуродовать эту тишину. Но у Монстрокса перехватывает дыхание, когда противоположный холод светится уверенностью, а не ужасом перед возможной смертью.       — Да как ты–!       Ничего не смог сделать. Отдёргивает руки. Сжимает в кулак. На лбу образовываются морщины. Губы искривляются в гримасе отвращения.       Хлопок.       Щека Клэя быстро приобретает красный след. Он вскидывает брови в лёгком удивлении, пока поворачивает лицо обратно в сторону. Место удара покалывает, но он только проводит языком по внутренней стороне щеки.       Ладонь, которую тот всё ещё держит на весу, подрагивает. Презрительно изучает лицо противника, ощущая жжение в груди.       — Что б тебя... — голос вибрирует от бушуюшей злобы, — ...Клэй.       В зале становится по истине тихо. Даже лава выглядит пламенем свечи, не больше.       Некромант метается с трещины на трещину, словно хочет пробить стену насквозь. Не оборачивается, а чувствует от того превосходство. Сжимает ладонь до хруста.       Сорвался. Из-за него? Бред.       Не собирается мирится с мыслями.       Резко развернувшись, тёмный плащ развивается, создавая иллюзию исчезнувшего солнца. Но его в этих стенах и не было. И, тем не менее, капитан настораживается. Хотя от чего — сам не знает.       За ворот брони шарпают, и тот подрывается на слабые ноги. Мог бы упасть, если бы его не держали. По камню шаги — рваный и болезненно медленный. Того, кто замедляет движение, вынуждают ускорится, что лишь сильнее тревожит.       — О, ты думаешь, что ты такой смелый, да? — колящий тембр застревает в лёгких.       Но Монстрокс даже не смотрит на него. Или же этого не видно за волосами, почти касающихся плеч. Ведёт дальше, обойдя искусственный трон.       — Что ничего не боишься, что непоколебимый... Что тебя невозможно сломать?       Глухой стук об стенку.       Клэя вжимают в кирпичный фасад предплечьем. Резко выдыхает сквозь сжатую челюсть, на большее не имея сил. Звякают кайданы, когда приподнимает руки. А мучитель давит сильнее, будто хочет его запечатать в стенке.       — Но знаешь что? — улыбка, дрожа от мерзкой идеи. — Ты – человек, а им свойственно чувствовать.       Не успевает осмыслить происходящее, но его горящую шею уже обвивают мёртвые фаланги. А после — пелена.       Прикосновение губ можно сравнить лишь с обезглавливанием. Как в лёгкие проникает прах, а во рту остаётся привкус гнили. Глаза слезятся от запаха, и даже частое моргание не спасает. Язык кажется болезненно сухим, словно щебёнку жуют.       Из под тонких, почти невидимых, ресниц некромант наблюдает за тем, как зрачки Клэя в смешанных чувствах метаются по острым чертам лица. Что его пальцы обхватывают кисть в попытке освободится. Что вместо ответа он застывает, а после кусает язык захватчика. Во рту возникает присвкус свинца. Непривычно горячего для холодных уст. С уголка стекает прозрачная капля, в которой разбавлена красная смесь.       Первый поцелуй — даже это Монстрокс забрал.       Наигрался, или же закончился воздух — контакт моментально разрывается. Один обнажает острые зубы, глотая привкус крови. Второй судорожно откашливает пыль.       Вторая рука Монстрокса покоится возле плеча противника. Он постукивает, будто обдумывает, что бы такого сказать. И с каждой мыслей когти издают скрежет всё громче. Но только хотел что-то вставить, как его рот накрывает сильная ладонь, несмотря на общую усталость. Давят в щёки — всё равно улыбается.       — Я тебе сейчас челюсть сломаю, — Клэй, на грани бешенства, глубоко дышит.       Но дальше ничего не следует. Змеиный взгляд сужается от удовольствия. А под металлической перчаткой всё равно можно почувствовать широкий оскал. Оба дрожат — у каждого свои причины.       И всё же безмолвие нарушается скрипом двери.       Маленький Шустрик застывает в проходе. Его тупое выражение лица сменяется паническим удивлением. Глаза почти вылазят с орбит, а его нервные движения лишь отпугивает желание успокоить малыша. Огненный монстрик суетится на месте, учащённо клипая.       Видимо, удивляется не только злодей, но и его герой — оба уставились в дурную рожицу. Даже ладонь убирает от лица.       — Чего тебе? — смена настроения слышна как скрежет по окнам.       Монстрик лишь смотрит, безмозгло моргая. На что Повелитель хочет прогнать его. Осекается.       Треск разносится по комнате, будто сломали кости. Сухое тело отлетает на несколько метров, упав на бок. И пока откинутый хватается за рот, противоположная дверь отзывается хлопком. Человек почти вылетает в коридор, чуть ли не упав, но хватается за подобие подоконника. На руках всё так же звенят кайданы, а после звучат дальше и дальше...       Монстрокс ошарашено держит челюсть, которая по ощущению отпадёт. Но удар был не достаточным, даже если адреналин ударил в мозг. Несколько секунд ощупывает себя — потом поднимает искажённый взгляд.       — ЧЕГО ЗАМЕР?! СЛОВИТЬ! — от величевственного голоса остался лишь хриплый крик, с картины спадает вуаль.       Шустрик подпригивает на месте, исчезнув за дверью. В коридоре послышались шаги, а после и лязг оружия. Голос генерала эхом отбивается от стен.       Он поднимается на локтях. Встаёт с колен, не переставая держать себя. Сгорбленно стоит, вздрагивая плечами. И только когда смотрит в руки, где в чёрном оттенке виден блеск, начинает смеятся. От улыбки сторона лица отзывается адской болью — не перестаёт звучать громче криков за стеной.

***

      В тёмных коридорах единственным светом остаётся огонь. Лава, которая сочится из разломов. Пустующие пути напоминают лабиринт.       Клэй бежит, теряясь в дыхание. Стены тянутся всё дальше, давая выбор забежать глубже. Ни свет окон, ни сами трещины не направляют. Каждый поворот кажется неправильным. Повернуть назад не осмеливается, и даже не думает об обратном пути.       В очередном повороте он замирает, когда кайданы на руках начинают плавить железо. Крепко сжав кулаки, рвётся от желания скинуть груз. Тело напрягается, и он мог бы ощутить, как вздуваются вены. Каменная цепь брякает — глухо звучит об такой же булыжник. Об выступ, об угол стены — бьёт по чему либо. На пол падают частички, а в скорее звучит хлопок. Так же рвано поддевая пальцами огненные наручники, они поддаются и всё же падают, напоминая обвал здания.       Он пятится, а после с силой пинает их куда-то в стену. И в следующий момент исчезает, пока многие из солдат только направляются к недавнему шуму.       Лёгкие сужаются, а в глазах мутно. Усталость в теле проявляется так же внезапно, как и головокружение. Опирается на стену, глотая раскалённый воздух. Ноги подгибаются — упёрто выравнивается.       Позади топот. Впереди — такая же паника.       Рыцарь смотрит через плечо. Всматривается в темноту впереди. Кусает губу, смотря на ладонь. И только заметив подобие двери — дёргает ручку и вваливается внутрь.       Ни интерьер, ни общая палитра помещения не привлекает внимания. Клэй даже не понимает, что это за комната. Лишь бегло осматривается, по итогу найдя углубление в стене. Не придумав ничего лучше — прячется в тёмном уголке.       Дверь с грохотом отворяется. Несколько шагов обходят комнату, что-то переворачивая. Какая-то посуда разбивается.       — Где он? — генерал Магмар повышает голос.       — А я знаю? — Лавария усмехается, но выглядит это не дружелюбно. — Мог бы искать, а не спрашивать.       Дальше Мурингтон не разобирает слов. Прикрывает рот, тяжело дыша. Изредка замирает, когда кто-то проходит опасно близко. Чувствует дрожь ресниц. С них жаром стекает капля, смешиваясь с пылью на лице.       А в следующий момент он не застаёт ни звука. Мерещится, или нет — навостряет уши. Но здесь и вправду стаёт тихо даже для того, что здесь есть он.       Осторожно выглянув, и никого правда не обнаружив, выползает из укрытия. Тесное пространство было неким скоплением раскалённого воздуха. Он не удивился бы, если бы нашёл такое архитектное решение в каждой комнате. А пока разминает плечо и выгибается, возвращаясь в норму. Атмосфера слишком давит.       Сидя на коленях, притрагивается к стене. Опирается на неё, будто сейчас потеряет сознание. С каждым вдохом в лёгкие проникает всё больше огня, который ощущается свинцом. Что-то сводит под рёбрами, вынуждая сильнее сжатся.       Опирается второй ладонью в пол. Глазницы слезятся, а губы дрожат. Стекает слизь, тут же испарившись. Лицо по цвету ничем нельзя отличить от красного кирпича. Разве что это духота помещения, а он сам обретает бледность.       Горло сдавливает, и он судорожно кашляет. Так, будто вместе с кашлем отхаркнёт кость. Вместо них вылетают крошки. Или это галлюцинации. Но тело теснит, словно в нём сидит паразит. Оно расползается в грудной клетке и сдавливает, а после лезет в горло, как застрявшая таблетка. Очень большая пилюля.       Дрожь сопровождается редким затиханием, чтобы вновь прижатся к стенке. Хрипит и открывает рот для крика, а горло по прежнему остаётся сухим. Боль отзывается спазмом в животе. Скручиванием и перекручиванием на изнанку.       По губе стекает капля. Это его обрадовало бы, если бы не испугало.       Жёлтая слизь разбивается об пол и следом стекает ещё одна. Как дождь обрушился, где вместо прохлады в кожу проникает обездвиживание. Пальцами хватается за воротник, будто хочет стянуть железку. Держится уже двумя руками, постепенно заключая себя в объятья.       Комната стихает. Остаётся лишь редкие вдохи, напоминая собой обезвоживание. Об каменную плитку ударяется ещё несколько хрусталей. А во рту остаётся привкус желчи и меди, вынуждая тело в очередной раз содрогнутся. Но вместо позыва всё замирает, только щёки подрагивают.       Грубо стререв с губ остаток слизи, поднимает измученый взгляд. Пламя свечи неспокойно сплетается в дым, от чего воин опять скручивается. Ничего не ощутив, кроме желания забыть вкус мёртвой плоти, он поднимается на ноги. Держится за выступ, видимо, камина. Даже не понимает, является ли оно тем самым "выступом в стене".       Медленно поворачивается, намереваясь покинуть комнату. Тем не менее его лицо непривычно быстро возвращает загорелый лик бойца, и только на скулах остается белизна.       Приложив ухо к двери, и ничего не обнаружив, выходит обратно в коридор. То, что никто не караулит — чудо. Это не мешает ему вновь напрячься, услышав в далеке низкие голоса.       Вдоль окон бежит человек, которого до сих пор воротит мысль о том, что никогда не сможет почувствовать тот самый вкус уст без привкуса пороха. Грязный.

———

      Коридоры стают короче. Появляются знакомые лампы на стенах, которые представляют собой застывший янтарь. Обожжённый ковёр он тоже запомнил — по нему он когда-то шёл в глубь, не зная, что оттуда не достанет того, за кем пришёл.       Не то, что знает карту замка, но после единственного хождения по зданию он запомнил путь к отступлению. И там, где стекает лава с небес, вход. Поэтому, заприметив окончание темноты, ускоряется. К чему-то, где пар превращается в облака.       Осталось лишь рвануть, и вот — конец. Тьма отступает. Последний путь стаёт длинным и до ужаса широким. Помимо его собственных шагов появляются ещё одни.       Из поворота выпригивает мускулистый воин, не стесняясь явится перед каждым в образе глатиатора.       — Так быстро, сэр Мурингтон? — генерал удерживает его за кисть руки, плавя броню.       «Магмар», — цидит Клэй, напрягая плечи.       Некоторое время красный воин удерживает пленника в хватке, пока тот, как зверь, пытается освободится. Его левую руку держат сильнее, чем у него во всём теле есть энергии. Жёлтые зрачки генерала цепляются за мерзость в иных глазах, где стают всё меньше сдержанным.       Мурингтон тянет на себя главнокомандующего, на что у того хвостик от резкости развивается. А после делает выпад, выбивая воздух из лёгких. И пока Магмар пытается схватить за предплечье — его вновь толкают и раздаётся шелчёк.       Отцепляет перчатку, и ремешки бессмысленно звякают. В следующее мгновение Клэй прижимает к груди руку. Искрящиеся блёстки отлетают от него частицами, освещая красную мглу в небесный оттенок. И только Магмар поднимает взгляд — тот уже скрывается за массивным входом, оставляя после себя шлейф невидимых звёзд.       Он сжимает кулаки, и только потом обращает внимание на металлическую перчатку.

***

      Красные пейзажи сменяются зелёным туманом. Листья вихрем летят в лес, навеки оставаясь там. Живые земли сменяются каменными ветьвями, и вновь воцаряет безжизненные долины.       Клэй не оглядывается, продолжая углубляться в неизвестные тропы. На деле каждое дерево похоже на другое, но даже в этих зеркалах находит путь. Где единственная дорога, которая является верной, это та, которая не ведёт назад.       В какой-то момент он осекается, падая в рыхлую землю. Поднимается пыль — кашляет. И быстро смолкает, сжав губы дрожащей линией. Приподнимается, смотря на руку. Та, на которой теперь нет перчатки, медленно сменяет цвет с почти космического на красный. Реками течёт меж пальцами, впитываясь в холодную поверхность. Кровь разливается бензином, искажаясь в невидимом свете разными оттенками.       Обхватив ладонь крепче, коротко выдыхает. А после уносится в глубь, как те самые листья. Их гонит ветер, а его — голоса созданий, которые пытаются нагнать.

***

      — Упустили значит... — Монстрокс шипит, но даже не смотрит на подданых.       — Мы делали всё возможное, но к сожалению... — пытается оправдаться Магмар.       — К какому такому "сожалению"? — говорит спокойно, где чувствовуется злоба. — Вас же больше, а он один.       — На его след уже вышел Укротитель, — Лавария появляется из тени со своей привычной соблазнительной выправкой. — Далеко не убежит.       — Далеко не убежит...       Он повторяет следом, но тише, почти безвучно. Возникает усмешка, заменяя гневный вид. В руках Повелитель вертит ту самую перчатку. Металл в его руках мог бы плавится от эмоций, лишь не способен на такое. Проводит когтем по внутренней части — вырисовывает узоры в слое магической пыли. Закарлючики не несут никакого смысла, но выводятся с особой чательностью.       — Вы ещё тут? — повышает голос.       — Мы уже ухо... — хотел было ответить Магмар, ища взглядом Лаварию.       Но она шпионка, а им не свойственно появлятся на глазах. Раздражённо рванув, слышит её смех уже в коридоре. И даже когда дверь захлопнулась — искусительный смех не унимается.       А в комнате остаётся только "Король". Стоит у окна, и даже не смотрит на пейзажи. Гладит рукавицу, как домашнее животное. В какой-то момент останавливается.       Подносит предмет ближе к лицу. Замирает, делая короткий вдох — запах азота и кожи. На лице возникает болезненная улыбка, а после высовывает язык. Лишь на мгновение прикасается к разводам магических частиц. Остаётся привкус железа и слегка уловимые нотки грозы. На вкус, как молния. Его передёргивает, когда по языку проходится короткий ток. Не больно, но в чувства приводит однозначно.       И, вглядываясь в собственное отражение, он срывается на смех, словно, как когда-то, услышал дурацкую шутку. Только эта шутка сопровождается диким азарством и частым облизыванием губ.