Между делом

Максим заглушил мотор, повернулся ко мне и улыбнулся немного неуклюже, как будто сомневаясь, стоит ли делать этот шаг. — Я… зайду, — сказал он уверенно, будто это уже было решено. — Обработаешь мне рану и повязку сменишь, заодно и покормишь. Пёс в кузове подскочил, издавая короткий радостный лай, будто подтверждая, что он тоже не против «поесть». Я моргнула. — Вы… ко мне домой? — спросила я осторожно. — Да, — ответил он. — А ты думала, я тебя после такого дня одну оставлю? Я молча кивнула. В его голосе звучало что-то новое: тёплое, неуклюжее, но милое. И я вдруг поняла, что между делом он стал ближе, чем я думала. Не только физически — эмоционально тоже. Мы поднялись на мой этаж на лифте. Дверь он открыл сам, Пёс пробежал вперёд, как будто знакомился с моей квартирой, а Максим шагнул за мной. Атмосфера была лёгкой, почти домашней. Он скинул куртку и прошел в гостиную, аккуратно садясь на диван, осторожно не тревожа бок. — Ладно, — сказала я, ставя сумку на стеклянный столик. — ложись. Давай посмотрим на рану. Он хмыкнул, но послушно лег и поднял футболку, открывая бок. Я выдохнула и взяла спирт, бинт и специальные ножницы. Я заметила, что в его взгляде появилась какая-то мягкость. Пёс удобно устроился у его ног, тихо посапывая. Он словно чувствовал, что в квартире должна царить гармония, а не напряжение. Максим смотрел на меня, а я аккуратно обработала рану, сняла швы и наложила свежую повязку. Его движения замедлились, дыхание стало ровнее. — Не больно? — спросила я тихо. — Нет, — ответил он, но в голосе звучало что-то ещё: тихое удивление. — Лучше, чем я ожидал. Я кивнула и вернулась к столу, чтобы взять воду и дала ему, пока закрепляла бинт. Максим наблюдал за мной, слегка улыбаясь. Я заметила, как он расслабился. Это было редкость: когда он доверял полностью. — Ты прям как настоящий врач, — пробормотал он, почти не поднимая головы. — И не спорь. — Ну, спасибо, — улыбнулась я. — Но я больше люблю делать всё аккуратно, чтобы не создавать лишних проблем. Да и химия меня интересует больше чем людей бинтовать. — Ах да… — он снова скривился от боли, — а кто будет кормить меня, если ты увлечена своей химией? Я подняла бровь: — Ну, я могу одновременно работать и заботиться о тебе, но не обещаю, что будет быстро. — Справишься? — насмешливо спросил он, слегка скосив глаза. Я только кивнула. Пёс тихо посапал, будто согласен был со мной: «Да, она справится». После небольшой паузы Максим сел прямо, пододвинулся ближе, так что его колено едва касалось моего плеча. Я не могла не заметить, как его присутствие меняет всё вокруг: пространство становится теплее, воздух плотнее. — Ты знаешь, — начал он тихо, — мне нравится, когда ты такая серьёзная и сосредоточенная. — Правда? — переспросила я. — Правда, — сказал он, глядя прямо в глаза. — И когда ты улыбаешься… даже если это всего лишь лёгкая улыбка, я могу забыть обо всём. Я почувствовала, как щёки слегка загораются, и отвела взгляд. Максим заметил это и слегка улыбнулся уголком губ. — Я рад, что сегодня я здесь, — продолжил он. — С тобой. — Он погладил пса по голове когда тот недовольно проскулил. — Потому что… ну, потому что ты рядом, и всё становится проще. Я села на пол, слегка наклонившись к нему. Атмосфера стала почти интимной, но без откровенной близости. Мы молчали, наслаждаясь этой редкой тишиной вместе. — А ты чего молчишь? — с улыбкой спросил он. — Думаю, что пока молчание лучше всего передаёт настроение, — тихо ответила я. — Возможно… — сказал он, кивнув, — но иногда молчание может быть слишком долгим. Мы обменялись взглядом, и в этот момент я почувствовала, как между нами укрепляется невидимая связь. Он доверял мне, я доверяла ему. Это было странное, почти волшебное чувство. Пёс в это время лениво поворачивал голову, следя за нами. Его взгляд казался понимающим, словно он тоже ощущал эту близость. — Ты сегодня совсем не язвишь, — заметила я, едва скрывая улыбку. — Я стараюсь, — тихо сказал он, — особенно если рядом такой внимательный собеседник. Я закатила глаза и улыбнулась. Никаких слов больше не требовалось. Наши взгляды говорили сами за себя. — Ладно, — сказала я, — повязка готова. Ты можешь расслабиться, а я приготовлю ужин. — Ты опять уделяешь внимание всему кроме меня— усмехнулся он. — Нет, — ответила я. — как только ужин будет готов я вся твоя Мы оба слегка рассмеялись. Атмосфера наконец стала лёгкой, почти домашней. Максим переложил плед на колени, Пёс устроился рядом, и в квартире царила удивительная гармония. — Рената… — тихо произнёс он, когда я подошла с тарелками готовой еды. — Спасибо. — За что? — переспросила я. — За то, что ты рядом. За то, что ухаживаешь… и за то, что не оттолкнула. Я почувствовала, как внутри всё разливается теплом. Он был искренен, прямо и честно. Никаких скрытых мотивов, никаких игр. Просто мы вдвоём. — Ладно, — тихо сказала я, — садись, я всё расставлю. Он сел напротив, наш взгляд снова встретился, и мы на мгновение замолчали. Мир вокруг словно исчез, осталась только тёплая комната, запах ужина и лёгкое посапывание Пса. Мы закончили ужин в тишине, почти не разговаривая, но каждый взгляд, каждое движение друг к другу говорили о доверии и симпатии. Пёс тихо вздохнул и устроился у наших ног. Это был момент, когда мы поняли: между нами уже нет той стены, что была раньше. Было доверие, была близость, была нежность и осторожная страсть, которая ещё только начинала разгораться. И в этот момент я поняла: сегодняшний день станет одним из тех, которые остаются в памяти навсегда. Через пару часов мы уже лежали на разобранном и застеленном диване близко друг к другу и смотрели какой то боевик. Пес устроился в моей комнате на одноместной кровати. Рука Макса осторожно легла мне на плечо. Я же лишь прижалась к нему сильнее. Фильм гремел перестрелками, кто-то на экране кричал, но всё это давно перестало иметь значение. Моё внимание было только на нём. Он чуть подтянул меня ближе, так что моё бедро коснулось его. Его пальцы сначала едва заметно водили по ткани моей футболки — неуверенно, в вопросе, который он не произносил вслух. Я аккуратно положила ладонь на его грудь, прямо там, где под футболкой билось его сердце. Он замер, почти незаметно втянул воздух. — Так лучше? — спросила я тихо, не поднимая головы. — Намного, — ответил он низко, почти шепотом. Он медленно — очень медленно — скользнул ладонью с моего плеча на талию, прошёлся пальцами по боку, вызывая мурашки. Когда его пальцы коснулись края моих штанов я перехватила его руку своей свободной и переплела его пальцы со своими. Я повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. Максим тоже смотрел на меня — прямо, спокойно, но в его взгляде было слишком много всего: тепло, тревога, желание, осторожность и какой-то неожиданный трепет. — Можно? — спросил он так тихо и наклонился ближе. Отвечать не нужно было. Я сама потянулась к нему. Наши губы встретились мягко, несмело, но от этого первого прикосновения внутри меня что-то рухнуло и тут же расцвело. Максим целовал осторожно, будто боялся сделать что то неправильно, но когда я ответила чуть смелее, он медленно обхватил ладонью мою щёку и притянул ближе. Поцелуй стал глубже, теплее. Его пальцы осторожно заскользили по линии моей шеи, оставляя после себя тёплые следы, от которых ломкой дрожью откликалось всё тело. Я не заметила как с дивана попала на его колени, он лишь прижал меня ближе, целуя глубже. Моё сердце билось слишком громко, но его — не меньше. Он провёл ладонью по моим волосам, заправил прядь за ухо, и от этого простого жеста у меня перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, — тихо сказал он, его губы коснулись моей щеки, — как давно я хотел быть… вот так.. близко. Я улыбнулась, не открывая глаз, и коснулась его губ снова: — Тогда не отпускай. Он не отпустил. Максим обнял меня крепче, но всё так же бережно, будто я была чем-то хрупким, что он взял под защиту. Его пальцы медленно двигались вдоль моей спины, пока я снова тянулась к его губам — уже увереннее, уже чувствуя, как тепло нарастает между нами. Фильм уже давно закончился. Но мы не обращали внимания. Остались только мы. Два тела, тесно сплетённые, два сердца, бьющиеся в одном ритме, два человека, которые так долго держали дистанцию… и наконец позволили себе быть ближе. Он осторожно прижался лбом к моему виску, его дыхание касалось кожи, и я почувствовала, как он шепчет: — Рената… В его голосе было всё. И желание. И нежность. И страх потерять. И то самое чувство, которое он ещё не сказал словами… но которое мы оба давно ощущали. Я ответила ему только одним — ещё одним мягким, медленным поцелуем, который говорил гораздо больше любого признания. Его губы были тёплыми и жадными, но движения оставались мягкими, будто он всё ещё боялся перейти ту грань, которую раньше мы оба так тщательно охраняли. Я не поняла как оказалась на его коленях — лицом к лицу, так близко, мои колени скользнули вдоль его бедра. Он автоматически положил руку мне обратно на талию, и это простое движение обожгло кожу сильнее любого прикосновения. Максим смотрел так, будто видел меня впервые. Внимательно. — Ты… уверена? — тихо спросил он, его пальцы едва заметно скользнули к резинке моих штанов с талии. — Потому что если я продолжу… назад дороги не будет. Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Подалась к нему ближе, прикасаясь лбом к его лбу. — Уверена, — прошептала я. — на сто процентов уверена. Ответ был не словами — а тем, как он внезапно притянул меня за талию ближе к себе, одновременно пытаясь поддаться навстречу. Его губы нашли мои, и поцелуй стал другим — глубже, смелее, горячее. Он целовал так, как будто до этого дня сдерживал себя изо всех сил. И теперь позволил себе быть откровенным. Моя ладонь легла ему на обросшую щёку, большой палец скользнул по линии его скулы. Максим прикрыл глаза, втянул воздух и прижал меня к себе ещё плотнее, так что между нами не осталось пространства. Его рука медленно поднялась выше — от талии к рёбрам, затем к плечу, плавно, с паузами, будто он считывал каждую мою реакцию. А реакций было слишком много: тепло, дрожь, слабость в коленях, которую я не могла скрыть. Он заметил. И улыбнулся уголками губ — коротко, хищно, но удивительно нежно. Я провела пальцами по его шее, чувствуя горячий пульс под кожей. Он дрогнул, тихо выругался шёпотом и накрыл мои губы снова — глубже, настойчивее. Его язык осторожно коснулся моего, и всё тело словно вспыхнуло изнутри. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему, будто нуждался в секундной передышке. — Представляю, — ответила я тихо и провела ладонью по его груди вниз, к животу. Он резко втянул воздух, а затем схватил мою руку, но не чтобы остановить — просто чтобы замедлить, будто боялся, что потеряет контроль. — Рената… — его голос был хриплым, низким, таким, каким я ещё не слышала. — Если ты продолжишь — я не гарантирую, что смогу…сдерживаться. Я улыбнулась, касаясь его губ кончиками пальцев. — А я и не просила сдерживаться. Это были последние слова, прежде чем он накрыл меня собой — не давящей тяжестью, а тёплым, уверенным присутствием. Его рука легла на мою спину, чувствуя каждый вдох. Другая скользнула вниз по моей талии, останавливаясь на ягодице. Он целовал меня так, что мир исчез. Каждый поцелуй тянулся чуть длиннее предыдущего. Каждое прикосновение становилось смелее. Я запрокинула голову, открывая шею, и он, тихо выдохнув, коснулся её губами — медленно, горячо, оставляя лёгкие влажные следы. Мои пальцы зарылись в его волосы, и он тихо простонал, теряя остатки самообладания. Макс снова поднял взгляд. Его глаза потемнели, блеснули чем-то голодным, но при этом в них оставалась нежность, которой мне не хватало так давно. — Скажи, если захочешь остановиться, — произнёс он, наклоняясь к моим губам. — Не захочу, — прошептала я, прижимаясь к нему бедрами. Он закрыл глаза, будто эти слова были для него последней стенкой, которая рухнула. И когда он снова поцеловал меня — медленнее, но гораздо глубже — я поняла, что ночь будет долгая. Тёплая. И такая, которой мы оба слишком долго были лишены.