Всего лишь... сон...?

— А-Ин, милый, пора вставать, – сквозь сон послышался нежный голос. Вэй Усянь немного поморщился и приоткрыл глаза. Перед юношей сидела... — Матушка?.. – заветное слово растерянно сорвалось с мальчишеских губ. Сон тотчас отступил. Он резко сел в кровати, проморгался, потер глаза, словно пытаясь убедиться, что это не иллюзия, не очередная игра его больного воображения, но нет... Перед ним действительно была она. Цансэ Саньжэнь слегка удивленно взглянула на сына. — А-Ин, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила женщина, нежно касаясь рукой его лба, проверяя на наличие температуры. — Температуры нет... – растерянно пробормотала она. Вэй Ин, в который раз убеждаясь, что это не игра его воображения, вскочил с кровати и крепко обнял Цансэ. По его щекам потекли хрусталики слёз. Сейчас, в этот момент, он мог позволить себе проливать слезы. — Матушка! Матушка! Ты здесь… Мне приснился кошмар! Приснилось, что вы с отцом погибли на ночной охоте, и что я остался совершенно один, и… – юноша всхлипнул, не в силах продолжить говорить. Слова комом застряли в горле, душимые ужасом пережитого даже во сне. Он прижался к к матери сильнее, словно боялся, что если хоть на секунду отпустит ее, она исчезнет. — Это было так реально… Я… Я не знаю, что бы я делал без вас… Саньжэнь обняла сына в ответ, прижав к груди, чувствуя, как он дрожит. — Тише, тише, мой маленький и бесстрашный А-Ин, – прошептала она, целуя его в макушку, и мягко, успокаивающе поглаживая его по спине и волосам. — Это всего лишь сон. Я здесь, я рядом. И отец тоже. Мы оба тебя очень любим. Расскажи мне, родной, что тебе приснилось. Иногда, когда рассказываешь страшный сон, он перестает казаться таким ужасным. Вэй Ин отстранился от матери. Шмыгнув носом, он начал свой сбивчивый рассказ: — Мне приснилось, что вы… Погибли на ночной охоте.. И… И что после этого… Я остался совсем один… Мне пришлось жить на улице… Там было очень холодно… И… Драться с бродячими собаками за еду… Матушка, это было так ужасно и страшно… – голос Вэй Ина дрожал, слова едва разбирались сквозь рыдания. В этот самый момент в комнату вошел Вэй Чанцзэ. Солнце, такое яркое, проникшее сквозь окно, осветило лицо мужчины, придавая ему еще больше мягкости. — Папа! – негромко, но с хорошо слышимым облегчением выдохнул-воскликнул Вэй Ин, увидев отца, мягко улыбающегося ему. Он словно искал подтверждения тому, что все это лишь кошмар, и все уже прошло. — Мой драгоценный лотос уже проснулся? – с теплой улыбкой на лице спросил Вэй Чанцзэ, подходя к супруге с сыном. В его голосе слышалась любовь и нежность, предназначенные только для них. Он присел рядом с ними на кровать, нежно погладив сына по голове. — Что заставило тебя так расстроиться с самого утра? Расскажи папе. Вэй Ин, почувствовав тепло родительской любви, немного успокоился. Убедившись, что оба родителя живы и невредимы, он постарался более внятно рассказать о своем кошмаре, стараясь не упустить не единой детали. • • • — Ох, А-Ин, это всего лишь дурной сон. Не стоит принимать его близко к сердцу, – сказал мужчина, приобняв сына и прижав к себе. Он отчетливо чувствовал, что Вэй Ина била дрожь. — Мы живы, здоровы и всегда будем рядом с тобой. Никто и ничто, никогда тебя не обидит и не навредит тебе, пока мы здесь. Цаесэ Саньжэнь ласково погладила Вэй Ина по волосам, ее глаза были полны понимания, нежности и безграничной любви. — Твой папа прав, А-Ин. Сны часто бывают пугающими, но они не являются настоящими, родной. Мы всегда будем рядом с тобой, и никогда не оставим тебя. Помни об этом, – голос женщины был мягким и звучал успокаивающе. — А теперь давай забудем об этом ужасном сне и позавтракаем. Что бы ты хотел сегодня? Вэй Ин, почувствовав себя в безопасности в объятиях родителей, наконец унял бьющую его дрожь в теле. На смену страху пришла яркая улыбка, осветившая его личико. Он уже открыл рот, чтобы сказать, что он хотел бы поесть на завтрак, но вдруг, солнце за окном странно замигало.