Искра в глазах смотрящего

♫Your love — She Wants Revenge.

***

      — Опять он, — бормочет Нил, сминая глянцевую страницу спортивного журнала.       Мэтт заинтересованно заглядывает за плечо Нила на обложку, где красуется лицо самого успешного экси-игрока года — Кевина Дэя, и тихо хмыкает. Нил ходил забирать почту, но почему-то люди продолжают заваливать их кафе спортивными журналами. Нилу так и не удалось выяснить, кто из сотрудников их выписывает и кому, чёрт возьми, надо так много журналов именно с Кевином на обложке.       — Ты так ненавидишь этого парня… — осторожно начинает Мэтт.       — Я бы размазал его смазливое лицо по асфальту, а затем проехался бы по его жалкому телу на своей машине раз пятьдесят, — Нил безжалостно бросает журнал в урну, хотя, если быть честным, за новостями мира экси следит более чем охотно.       — Я бы не сказал, что тело у него жалкое, — задумчиво говорит Мэтт. — Ты видел его на обложке плэйбой? У него кубики пресса ровнее, чем стены в моём доме… Чувак, Дэй буквально секс-символ мира спорта!       — Избавь меня от подробностей, — ворчит Нил, отмахнувшись рукой, словно прогоняет надоедливого комара. — Не хочу слушать, как ты дрочишь на него вместе с Дэн.       — Бро, он снимался в ебучей рекламе Calvin Klein! — Бойд оскорблённо хватается за футболку там, где стучит его сердце. — Ты не можешь не залипать хотя бы на неё!       — Мэтт, мне работать надо, — устало, с нотками раздражения в голосе, отрезает Нил, метая в друга тяжёлый взгляд.       Он ненавидит, когда его друг поднимает тему о Кевине. Мэтт начал это делать с тех самых пор, как узнал, что Нил любит экси, о чём Нил уже очень давно начал жалеть. Вообще в университете Мэтт с его девушкой тоже играли, что вызывало у Нила чёрную зависть, но сейчас они оба не играют — Даниель работает тренером младшей группы по экси, а у Мэтта свой фитнес-зал, где он также работает тренером.       И только Нил-неудачник работает баристой в кафе, потому что не было возможности поступить в университет. А потом начался период адаптации к более спокойной жизни; дядя посоветовал пока поработать на спокойной работе, а потом уже решать — нужен ему университет, или нет. Нил очень хотел поступить на спортивный факультет, но ему уже дважды отказали, сказав, что его навыки в экси слишком слабы.       До того, что он был вынужден не брать клюшку в руки чуть больше десяти лет, никому нет дела.       Поэтому он торчит тут с ощущением, что застрял на месте, и в свои двадцать два года его жизнь уже закончена. Уныло варит кофе, протирает столики, подаёт десерты, безуспешно уговаривает своего босса выдать ему премию. День сурка, не иначе.       — Поменьше спорь с клиентами и не свети недовольной рожей каждое утро, — говорит ему мистер Ларсен. — И тогда я подумаю над тем, чтобы дать тебе премию.       Мэтт забирает свой матча-латте и садится за ближайший столик, отвлекаясь на телефон, а Нил возвращается за стойку и занимается чисткой кофемашины, пока нет желающих заказать кофе. Один зелёный глаз Дэя, смятый и сверлящий его злобным взглядом, глядит на него из урны, так что Нил отпинывает её ногой в сторону. Не хватало ещё, чтобы его осуждал избалованный мужчина с глянцевой страницы.       На стойке звенит колокольчик, означающий то, что к ней подошёл посетитель, желающий сделать заказ, и Нил растягивает свои губы в кривой, из-за грубых шрамов на правой щеке, от чего этой половиной лица он не способен улыбнуться до конца, улыбке. Часть кожи просто отмершая и не двигается — настолько когда-то были глубокими его раны.       Он поворачивается и тут же натыкается на зелёные надменные глаза. Это первое, что Нил замечает. В чужих глазах стоит нахальная самоуверенность в том, что он тут лучше всех, что все ему должны и что он возмущён тем, что ему ещё не уделили внимание, охая и кружась вокруг него в попытках получить автограф или хотя бы мимолётный взгляд. Это автоматически повышает уровень ненависти Джостена.       Перед Нилом стоит Кевин-грёбаный-Дэй. Стоит с таким видом, будто уже заранее заскучал в разговоре с уродцем-баристой, скалящимся столь же недружелюбно, сколь и сам Кевин, скрестивший руки на груди. По обе стороны от него стоят Джереми Нокс и Жан Моро, при виде которого сердце неприятно скрипит, словно ржавые петли старой двери, которую никто не удосужился смазать.       Как только враждебность во взгляде Нила оказывается заметна Кевину, тот бледнеет и в ужасе широко раскрывает глаза, будто увидел приведение. На самом деле, так и есть — в последний раз они виделись двенадцать лет назад в не самых подходящих для начала дружбы условиях, так что реакция Дэя не удивительна. Нил и в правду для него словно приведение, но он лишь жмёт губы в тонкую линию.       Зато всем вокруг кажется, что ужас на лице Кевина продиктован отвращением от шрамов на лице Нила, а это очень плохо: в последние несколько раз, когда мистеру Ларсену жаловались клиенты на то, что их пугает бариста с грубыми следами от ножа на лице, он грозился его уволить, если жалобы не прекратятся. Если честно, Нил держится за эту работу всеми силами, поскольку она — единственное, что подтверждает стабильность новой жизни Нила.       Сначала Нил этому возмущался и сопротивлялся, но потом понял, что искать новую работу с таким лицом будет очень тяжело, а прибегать к помощи дяди нет желания, и стал носить маску на лице. Но в ней слишком душно — это напоминает Нилу о том, каким уязвимым он может быть, если ему перекрыть кислород, и панические атаки регулярно настигают его, напоминая об удушающих руках Лолы, а страх сжимает свои когтистые руки вокруг его шеи, стоит ему надеть маску, поэтому он быстро отказался от этой идеи.       Он не хочет быть уволенным, но лицо Кевина грозит всё испортить — смесь страха и неверия на его популярном личике столь очевидны, но при этом её легко спутать с брезгливостью, если не замечать мелких деталей. Если мистер Ларсен увидит это — Нилу несдобровать. Он только привык к новому коллективу и работе с людьми, к новому для него месту и ощущению постоянности, что не готов снова менять место работы. Но камеры в кофейне могут сыграть против него, если начальник решит их просмотреть.       Благо Джереми и Жан проявляют чуть больше желания не выглядеть бестактными идиотами и натягивают на свои лица чуть натянутые улыбки, хотя на лице Нокса она выглядит более правдоподобной — этому парню и не нужен повод, чтобы улыбаться. Он весь светится, словно солнце, и кажется самым толерантным к его ранам мужчиной во всей тройке, от чего к нему легче проникнуться симпатией.       — Привет! — дружелюбно говорит Джереми, пытаясь скрыть в своём тоне неловкость. — Нам, пожалуйста, два капучино на овсяном молоке, один из них с карамельным сиропом, и малиновый чай.       Джереми заглядывает в лицо Кевина, будто ожидая возражения, пока Нил вводит заказ в экране, но Кевин молчит и едва заметно трясётся. Неприятно осознавать, что Нила всё-таки вспомнили, но больше это его не трогает — Кевин безобиден, а другие, кто мог бы так же узнать в нём его прошлое, мертвы — все до единого. Хотя по позвоночнику всё равно бежит волна неприятных мурашек; эта встреча — всё, чего Нил хотел избежать.       Позади них Мэтт усиленно машет Нилу руками и одними губами просит его быть с клиентами вежливее, на что Нил лишь хмурится пуще прежнего и с силой сжимает челюсти, от чего желваки двигаются. Мэтт прикладывает к уголкам своих губ указательные пальцы и растягивает ими губы, изображая улыбку, на что Нил едва заметно закатывает глаза.       — Ожидайте заказ в течение пяти минут, — проговаривает он заученную фразу сквозь зубы. — Оплата картой или наличными?       Жан Моро протягивает Нилу зажатую между указательным и средним пальцами банковскую карту, чтобы тот провёл оплату, что Нил и делает. Напряжённые плечи расслабленно опускаются, когда у него появляется возможность отвернуться, чтобы заняться приготовлением напитков, и шанс не видеть их лица. И не светить своим.       Его шрамы грубые, уродливые, толстые и неровные, жуткие и отвратительные — он это знает, ровно как о своей ужасной, кривой улыбке из-за омертвевшей кожи. Но не это послужило причиной бледности лица Кевина. Он действительно узнал Нила с такой лёгкостью, что волосы на затылке встают дыбом. Будь на его месте кто-то другой — у Нила бы сработал рефлекс, и он сбежал бы сразу же.       Пока Нил готовит кофе и малиновый чай, растирая ягоды, он прислушивается к разговорам почему-то оставшихся возле стойки парней. Они стараются шептать и не быть слишком громкими, чтобы не казаться невежественными, но годы напряжения и паранойи сделали слух Нила очень чувствительным, так что он улавливает каждое слово.       — Что с тобой, Кевин? — обеспокоено щебечет Джереми.       — Дело в этом парне? — чуть более строго спрашивает Жан. — Мы попросим его убрать, ты же знаешь, что тебя послушают. Он уберётся.       Нила вовсе не задевают их слова в его адрес, скорее больше оскорбляет то, что они верят, знают, что капризы Кевина будут исполнены, стоит пожелать, чтобы Нила увели отсюда. А если мистер Ларсен услышит это, то воспримет фразу слишком буквально и точно уволит Нила. Ему это никак не нужно, и их мнение о собственной вседозволенности вызывает тошноту и омерзение.       А также приводит его в бешенство, и руки Джостена начинают дрожать, от чего он роняет пару ягод на пол, слыша презрительный фырк Жана, от которого желание почесать кулаки о лица Моро и Дэя становится только сильнее. Джереми нравится Нилу как игрок и как человек, и он наиболее деликатен, поэтому его трогать нет желания. Он очарователен.       Нил быстро заканчивает делать напитки, вопреки почти лихорадочной тряске его рук вышедшие идеальными, как и всегда, и поворачивается, чтобы отдать им стаканчики в картонной подставке.       — Мы не просили брать с собой, — с замешательством на лице замечает Жан. — Мы хотели выпить тут.       — Забирайте кофе и валите, раз уж у вашей звезды слишком тонкая душевная организация, чтобы терпеть моё лицо, — рычит Нил, не сводя уничижительного взгляда с римской цифры три на скуле француза. — И раз уж вы сразу не додумались уйти, когда увидели меня и вам стало так противно.       Теперь бледнеет уже Джереми, что почти невозможно, учитывая его идеально золотистый загар, и спешит разубедить его, размахивая руками. Видимо, либо слишком печётся о своей чистой репутации неконфликтного золотистого ретривера, либо не выносит конфликтов вовсе.       — Нет-нет, — голос Нокса срывается на фальцет от волнения. — Никаких проблем.       — Я всё слышал, — угрюмо замечает Нил.       На плечо Нила опускается чья-то мягкая ладонь, и он на секунду вздрагивает, ощущая, как стучит его сердце от лёгкого испуга, но это оказывается Рене, тепло улыбающаяся ему и завязывающая фартук на своей талии. Удивительно, насколько Нил был сосредоточен на своей злости, что не услышал её поступи.       — Всё в порядке, Нил, — говорит Рене. — Я подменю тебя, а ты иди и отдохни. Можешь покурить.       Нил хмыкает себе под нос, но всё-таки уходит, закатив глаза. Святая Рене решила сгладить углы и отправила его подышать, ну какая же благодетельница! Нилу почти тошно от бурлящей по венам злости, поступающей к горлу и побуждающей почти животный инстинкт спорить и защищаться. Сейчас желание сорваться за всё на Рене и рявкнуть на неё преобладает над Нилом, но ему удаётся сдержаться.       Обычно Нил самого приятного мнения о своей напарнице. Безусловно, она по-прежнему пугает его своим острым взглядом, и Нил может поклясться, что порой замечает такой же взор в отражении зеркала над раковиной в своей ванной, но в остальном Рене — очень хорошая девушка и замечательный друг. Она приятная и очень милая, просто обаятельная, однако Нил всё ещё достаточно внимателен и насторожен рядом с ней.       Но сейчас Уокер прогнала его так, будто готова принять сторону клиентов, буквально оскорбивших его за шрамы (они не говорили этого напрямую, но всё понятно и без слов), и насмехавшихся над ним, когда Нил уронил пару ягод на пол. В любом случае, пошли эти парни нахуй. А Рене всегда защищала Нила от тех, кто грубил ему на счёт его внешности, но что поменялось сейчас?       Даже Джереми, у которого Нил хотел попросить автограф, мечтая поглядеть на выражения лиц Моро и Дэя, когда он не удостоил бы их вниманием, тоже идёт нахуй со своей доброжелательной улыбочкой, будто это сгладит невежество его друзей. И как только такое солнце вообще может дружить с этими ублюдками, один — мрачнее другого? Нил, увы, не может их понять. Да и не горит особым желанием. Делать ему, что ли, нечего…       Сигарета между пальцев и едкий дым никотина в лёгких немного успокаивают его разбушевавшийся гнев, убирая из рук тряску, но когда Нил отталкивается от стены, намереваясь зайти обратно в кофейню, оттуда выходит нахамившая ему троица, так что верхняя губа Нила почти автоматически чуть поднимается в презрении. Блять, он судорожно напоминает себе о важности размеренного дыхания.       Нил выбрасывает уже потушенный о стену окурок в урну у входа и даже не смотрит на то, как Джереми, Жан и Кевин проходят мимо него, зато отчётливо чувствует прожигающие его словно насквозь зелёные глаза. Правая рука зудит от желания развернуться и показать Кевину средний палец, но Нилу после удачного перекура вполне неплохо удаётся держать свой гнев под контролем.       Пошёл нахуй, Кевин Дэй. Просто пошёл ты нахуй.

***

      Знаете, если Вы спросите Нила Джостена о том, кого он ненавидит больше всего на свете, он ответит Вам, совершенно не задумываясь. В жизни у него есть и всегда было множество людей, к которым он питал и питает до сих пор невероятно жгучую ненависть, обжигающую своим ядовитым пламенем все внутренности, но Кевин Дэй, будь он трижды проклят, занимает отдельную строчку в его списке, и его имя написано в нём кроваво-красными чернилами.       Не подумайте ничего, лично ему Кевин ничего не сделал такого. Просто Нил уверен, что Кевин украл его детство.       По факту, это не является действительностью; на самом деле его детство украл жестокий, деспотичный отец-психопат-серийный-маньяк-уёбок и его параноидальная гиперопекающая мать. Она сделала это, чтобы защитить Нила от ещё большего кошмара, что ждал бы его рядом с отцом, но это не значит, что эта женщина была святой.       С самого детства ему пророчили лучшую судьбу: будущий бизнесмен, забравший бизнес своего отца, как его наследник, будущий олигарх и будущая звезда экси в самой лучшей команде с самыми лучшими тренерами и игроками. О большем, казалось бы, и мечтать нельзя было.       И если у первых двух пунктов в пророчестве его окружающих были обратные стороны медалей, которые неминуемо свели бы его в могилу, то вот на последний пункт Нил облизывался, сколько себя помнит. Он с самого детства горел экси, любил носиться по полю, сжимая в перчатках рукоять клюшки, и забивать мячи в ворота, считая себя победителем, наслаждаясь скрипом спортивной обуви о паркет.       У маленького Нила была мечта: заниматься экси, стать в этом настоящим профессионалом, каким его хотели сделать, отдав в команду Воронов. Он проходил испытания в десять лет, которые должны были продлиться два дня, даже несмотря на то, что в университет он поступил бы только через восемь лет — Кевин и Рико уже были в команде, и Нила тоже хотели туда принять.       Маленький Морияма даже пообещал Нилу, тогда ещё Натаниэлю, нарисовать на его скуле маркером тройку, как у него и Кевина, чтобы в их свите Нил занял третий номер, но его мать заранее решила, что Нил не справится с испытанием. Ночью она разбудила его, ничего не объясняя, и они сбежали, попав в ад длиною в десять лет.       Будучи уже в возрасте двадцати двух лет, Нил понимает, в чём заключалась цель матери: если бы Нил не справился и не смог попасть в команду, через которую клан якудза, на которого его отец работал, отмывал деньги, то Нила бы убили. Потому что Натан решил, что в качестве его наследника Нил ни на что не годен. Он бы без вопросов убил Нила, но клан требовал наличия наследника на случай, если Мясник умрёт. Если бы они не сбежали, а Нил попал в команду, то его матери пришлось бы рожать второго ребёнка, который был бы с самого рождения обучен всему, что требуется.       До сих пор в Ниле горит эта бунтарская сущность, обижающаяся на уже давно мёртвую мать за то, что та решила, будто Нил не смог бы попасть к Воронам, но голос разума уверяет его в том, что это того не стоит: мать давно погребена под песками Калифорнии, да и прошлые бега уже позади. За ним никто не гонится. Можно расслабляться и жить свою спокойную жизнь, будучи в системе защиты свидетелей.       Уже два года как никто не дышит ему в затылок, и паранойя потихоньку успокаивается — побороть десять лет напряжения и вечной осторожности не так-то легко, но он старается. Даже по совету Мэтта ходил к психологу, но сеанс закончился злобной тирадой Нила о вопиющем непрофессионализме. Тот мужчина совсем не помогал, а, казалось, просто показывал свою невоспитанность. Его первая реакция при виде Нила была ужасом, вызванным видом шрамов на его лице.       Возвращаясь к теме: в чём, собственно, его проблема с Кевином Дэем?       О, Вы зря это спросили…       Кевин — вечный номер два. Второй после Рико, а после его смерти решивший оставить этот номер как свой собственный. На его щеке вместо тату римской двойки сейчас красуется шахматная фигура. Но проблема Нила определённо не в этом. А в том, что, пережив десять лет настоящих пыток, ещё десять до побега прожив не самую счастливую жизнь рядом с серийным убийцей, два года загнивая в кафе, где от него шарахается каждый второй посетитель, тогда как Кевину Дэю, которому за всё время Рико всего лишь сломал руку, достаются все лавры и вся слава.       Кевин Дэй — востребованный игрок, он хорош (отсосите, Нил способен это признать, у него есть глаза), после выпуска из университета ему предлагали контракты сразу десять крупных команд, пытаясь забрать его себе. Он избалован, популярен, богат и востребован.       Ночами, когда уже не надо беспокоиться о том, что кто-то из людей отца внезапно может ворваться к нему домой, Нил фантазирует о том, что было бы, если бы мать не заставила его бежать. Если бы Нил прошёл испытание и стал бы Вороном. Тогда Нил носил бы цифру три на скуле вместо Жана Моро, которого с ними двенадцать лет назад даже не было. А сейчас и Жан отхватил кусок славы, которая должна была достаться Нилу.       На самом деле, Нил злится на Кевина больше, чем на Жана, только потому, что Жан мрачен и невежлив всегда и без причины, даже когда не был столь популярен, а Кевин задирает нос всегда. Ему нравится то, что все носятся вокруг него на задних лапках, он надменный и наглый, капризный, словно маленькая девочка. Но под прицелом камер он — само воплощение идеальности, улыбающийся слишком сладко и притворно, чтобы в это верить.       Именно поэтому желание убить Кевина сильнее, чем Жана. На самом деле, Нил грубил Жану из чистой вредности и природы своего сучьего, взрывного характера, не дающего ему сидеть на заднице молча, прикусив язык. Но и Жан этим обладает. Их отличие только в том, что Нил ещё издалека выглядит как табличка “не влезай — убьёт”, а Жан поначалу кажется обычным тихоней, пока не откроет рот.       Нил даже думает, что они могли бы подружиться.       Но речь не об этом. Возвращаясь к вопросу… Нил Джостен, если брать конкретно сегодняшний день, ненавидит Кевина Дэя за то, что вернувшийся с уик-энда с семьёй мистер Ларсен откуда-то узнаёт, что Нил нагрубил сразу трём звёздам экси прошлым днём. Нил думает, что источника его информации зовут Джек — тот всегда ищет повод подгадить Нилу и всегда подставляет его, если находится такая возможность.       — Вопиющая наглость! — босс стучит ладонью по столу, выражая максимально экспрессивно всю смесь его чувств. — Непрофессионализм и нахальство! И после этого ты смеешь просить у меня премию?!       Нил стоит посреди кабинета, скрестив руки на груди, давит в себе скучающий зевок и едва ли не закатывает глаза на то, как истерично кричит мужчина, краснеющий и надувающийся, словно шар, который вот-вот лопнет. У Ларсена даже слюна изо рта брызжет — настолько зол.       Но Нил, уже знающий, зачем его позвали, ещё с порога ему сообщил о том, что не будет извиняться, что ему не жаль о случившемся и что он не собирается в этот раз отрабатывать наказание. Впрочем, это всё равно не избавило его от получаса криков Ларсена. Того ещё больше злит отсутствие страха у Нила или какой-либо реакции, кроме страха. В основном, все крики Ларсена всегда нацелены на получение негативной реакции и подпитки своего эго за этот счёт.       — Ты уволен, — успокоившись, холодно говорит ему босс.       Пожалуй, список ненавистных ему людей только что пополнился на одного человека. А ведь раньше Нил вполне себе уважал его.       Внутри Нила сердце леденеет и опускается куда-то в район желудка. Чёрт, это то, к чему он не хотел приводить и чего старался избегать! Нил пытается сдавить свою гордость и собирается предпринять попытку сохранить своё рабочее место, сжимая кулаки до кровавых следов-полумесяцев на внутренних сторонах ладоней. Сейчас главное сдержать злобу внутри себя и не дать ей всё испортить.       — Может, я просто выплачу штраф? — Нил ненавидит то, как жалобно прозвучал его голос в этот момент.       — О, конечно, выплатишь, — сообщает ему Ларсен. — Но всё равно будешь уволен. Я пришлю тебе счёт.       — Ёбаный Кевин Дэй! — в сердцах восклицает Нил и выскакивает из кабинета начальника, громко хлопнув дверью, даже не желая слушать, что продолжает говорить его уже бывший начальник.       Ему срочно надо покурить — все остальные вопросы легко решить потом, сохраняя холодную голову, но сейчас, когда глаза застилает пелена праведного гнева, даже дышать тяжело, что уж говорить о подписях бумаг об увольнении. Руки снова дрожат, когда он подносит никотиновую палочку ко рту, глубоко затягиваясь дымом, и дело даже не в том, что ноябрь подходит к концу, а Нил выскочил на улицу в одной лишь водолазке.       — Ёбаный Кевин Дэй, — повторяет свою реплику с рычащими нотками в голосе Нил.       В паре метров от него останавливается высокий мужчина, вздрагивая. И только Нил собирается огрызнуться, как замечает, что перед ним снова очутился Кевин. Вот уж кого сейчас видеть точно не хочется — руки чешутся прописать хорошенько прямо в его лицо, разрушая идеальный и безупречный образ. К горлу поднимается с силой бьющаяся кровь и слепая ярость.       Только вот фанаты Кевина этот поступок не оценят по достоинству, так что Нил лишь от души закатывает глаза.       — Что уставился? — рычит он, делая затяжку. Нет сил ублажать эго Кевина.       — Нам… Нам нужно поговорить, — на выдохе говорит Кевин, словно долго не решался и вот нашёл в себе силы произнести эти слова. — Пожалуйста.       — На кой? — спрашивает Нил, скептично выгнув бровь. — Не думаю, что мне есть о чём говорить с тобой.       Нил позволяет себе фривольничать и язвить — плохое впечатление он уже произвёл, так зачем же стараться хоть немного быть вежливым? Тем более, если учесть тот факт, что Нил совершенно точно не собирается быть милым по отношению к Кевину Дэю. Хотя бы за своё увольнение, что уж говорить о другом.       Об их совместном прошлом, о котором Нил не может перестать думать каждый раз, когда надменные глаза с обложки очередного выпуска спортивного журнала прожигают в нём дыру, даже говорить не стоит. Ей-богу, Нил бы выколол эти глаза вилкой, если бы его ничто не ограничивало, но он не хочет уподобиться своему отцу и стать таким же беспричинно жестоким, просто следуя за голосом своей слепой, жестокой ярости.       В крови Нила и без этого бурлит отцовская импульсивность. Поддаваться ей нет никакого желания.       — Натаниэль, пожалуйста, — жалобно говорит Кевин.       Всё внутри Нила замирает, натягивается, словно тетива лука; внутренности тут же леденеют, а в глазах мутнеет; всё, что видит перед собой Нил, — испуганные, молящие глаза Кевина. Теперь Нилу хочется ещё и вырвать ему кадык. И закопать разделённые части тела по всему пляжу. Или скормить свиньям.       Каков был шанс, что Кевин его узнает? Кроме своей клюшки, Дэй больше ни на что не смотрит, и он слишком травмирован Гнездом и Рико, чтобы думать о Натаниэле. Так почему же он так испуган? Нил смеет предположить, что Кевин боится, будто появление Нила означает появление и других призраков его прошлого. Означает, что что-то, давно забытое, возвращается к нему снова. К ним обоим.       Нил бы тоже был испуган такой встречей, если бы был на месте Кевина, но сбежал бы раньше, чем он что-то понял. А Кевин здесь — ещё и требует разговора, будто у них есть о чём говорить. Нил не лукавил, когда говорил, что не видит причин для диалога. Так что лучше Кевину проваливать, пока Джостен не вцепился в его глотку зубами.       — Убирайся нахуй, — цедит сквозь сжатые зубы Нил. — Вали, говорю!       Но Кевин замирает, словно олень при свете фар, когда Нил срывается. Даже кажется, будто Кевин теряет краски с лица ещё больше, чем до этого, так что теперь его кожа кажется не просто бледной, а прозрачной, как у приведения.       Кевин Дэй — единственное напоминание Нила, кроме шрамов, о том, какое у него было прошлое. Его единственный ориентир. Единственное напоминание обо всём, через что Нил прошёл. И, говоря честно, Нил не желает связываться с Кевином, не желает вечно вспоминать дни, когда они были детьми, и когда на их глазах озверевший Мясник кромсал человека, игнорируя присутствие троих детей в помещении, наполненном, ко всему прочему, кучей важных людей.       Нил покончил с прошлым, победил его, пережил всех людей отца и сейчас находится в программе защиты свидетелей, выбравшись из пытки единственным выжившим победителем, но Кевин рушит все выстроенные им стены одним своим появлением, от чего Нил тут же ощущает, будто все его успехи просто сдуло ветром — легко и просто, словно не существовало долгих лет упорной борьбы за его жизнь.       Как легко прийти и сломать то, что строилось годами.       — Натаниэль… — зовёт Кевин, жалобно протянув ему левую руку.       На чистых инстинктах Нил тут же хватает некогда повреждённую руку Дэя и умело скручивает её под нужным углом, чтобы фантомная боль после давно зажившего перелома вернулась. Ему плевать, сможет Кевин держать в руке клюшку или нет, сейчас его заботит только собственная спокойная жизнь, которая грозится прекратить быть таковой из-за Кевина и его глупых испуганных глаз. И ради этого не жалко ещё раз сломать птичке крыло.       — Меня зовут Нил, — цедит он сквозь зубы ледяным голосом. — Нил Джостен — запомни это имя. Натаниэль Веснински умер.       Нил не должен наслаждаться выражением боли на лице Кевина, но скалистая, хищная ухмылка возвращается на лицо спустя столько лет, своим оскалом так напоминая улыбку отца, что Кевина трясёт от ужаса. Если в борьбе за своё спокойствие ему придётся идти на крайние меры — он это сделает. Пойдёт на всё. Он уже доказал, чего стоит.       — А теперь убирайся, — ядовито шепчет Нил ему на ухо. — Пока я не сломал твою руку снова.       Дверь кофейни открывается, но едва ли Нил обращает на это внимание, туша сигарету о стену возле лица Кевина. Только он разжимает руку Кевина, чтобы отпустить, как замечает, что на улицу к ним вышел Джек, снимая происходящее на телефон. Уровень злости Нила подлетает на несколько десятков процентов. Теперь у него могут быть два трупа.       — Что, мстишь за своё увольнение? — гадко хихикает Джек. — Решил податься во все тяжкие, уродец?       — Сейчас и тебе перепадёт, не переживай, — рычит сквозь сжатую челюсть Нил.       Джек предсказуемо делает шаг назад, опасаясь и сохраняя на лице неровную улыбку. Кевин, к которому Нил потерял интерес, трёт свою пострадавшую руку правой ладонью и болезненно жмурится, отступая назад, но не спешит уходить. Кажется, он проявляет неожиданные для себя смелость и упорство, надеясь добиться разговора с Нилом даже после откровенных запугиваний и ударов по всем самым болевым точкам разом.       — Какое ещё увольнение? — спрашивает сиплым голосом Кевин.       — Ну как это, мистер Дэй, — сразу же Джек переходит на такую приторную лесть, что зубы сводит от её количества в его голосе. — Вчера он Вам нагрубил, сегодня получает своё наказание, уродец… Я считаю — вполне заслуженно. Он давно создавал конфликты в коллективе.       — Как я вижу, конфликт сейчас создаёшь ты, — холодно говорит Кевин, мгновенно собираясь с силами.       В нём просыпается та самая личность, какую Нил видит за тысячами масок с фальшивыми улыбками, которые надевает Кевин перед камерами или толпой фанатов. Капелька искренности в нём вызывает у Нила тёплое шевеление в районе солнечного сплетения, но он не особо понимает причину возникновения подобного ощущения и озадаченно хмурится. И не может не признать — ему любопытно, что сделает Кевин.       Однако левый, не повреждённый уголок губ Джостена едва заметно дёргается вверх в небольшой усмешке — приятно, когда Джека ставят на место, особенно когда он этого не ожидает. Обычно спуском Джека с небес на землю занимается Нил, что порождает враждебную атмосферу, и Джеку всегда удаётся выйти из конфликта жертвой, но сейчас всё снова меняется.       — И убери камеру, — надменно продолжает Кевин. — Я не давал своё согласие на съёмку. Ты хоть представляешь, сколько денег потеряешь в суде, если не прекратишь? Советую прислушаться.       В Кевине внезапно появляется уверенность в своих словах, твёрдость в голосе и холодный, колючий взгляд, хотя минуту назад тот трясся и бледнел в твёрдой хватке Нила, напуганный встречей, болью в некогда повреждённой руке и злыми словами, ядовитыми, отталкивающими. Но Кевин всё равно встаёт на защиту Нила, пусть и не прямым образом.       Это не может не радовать — Нил-то думал, что Кевин вечно будет прятаться за своей маской и никогда не проявит силу характера, но тот смог его удивить. Приятно удивить. Нет, Нил не станет говорить об этом Мэтту — тогда его будет вообще не заткнуть на тему Дэя, а Нил не хочет прекращать дружить с ним. И не хочет становиться серийным убийцей.       Джек выглядит побеждённым, когда уныло останавливает запись и под внимательным взглядом Кевина удаляет видео, убирая телефон в карман. Толкнув Нила плечом, Джек уходит обратно в кафе, не имея больше поводов там находиться — после такого Кевин явно не станет давать ему автограф, даже взглядом не удостоит.       Нил скрещивает руки на груди, с хитрым прищуром провожая фигуру Джека взглядом, а затем смотрит на Кевина, который почему-то до сих пор так и не ушёл, и прожигает своим взглядом в ответ. Смотрит с любопытством, словно пытается понять — тот ли это Натаниэль, какой был в прошлом? Но зелёные глаза больше не смотрят со страхом, теперь в них твёрдая решимость. Короткая сценка с Джеком почему-то меняет представление Дэя о Ниле.       Нил не понимает, в какой момент внутри Кевина произошла такая резкая смена настроения. Ему хочется разобрать Кевина на мелкие детали, хочется посмотреть, что находится внутри него, какие секреты он хранит. Нил не должен быть таким любопытным, но от предвкушения разгадки внутри живота клубится тепло, опускаясь ниже, от чего усмешка на устах Нила приобретает хищные черты.       — Теперь мы можем поговорить? — Нил не хочет знать, почему голос Кевина опускается до хрипотцы.       Нил едва слышно хмыкает себе под нос — Кевин сумел его заинтересовать и прекрасно заметил реакцию Нила, решив ею воспользоваться, чтобы сделать то, зачем он изначально вообще сюда приехал. Хитро, Нил почти в восторге; но он всё ещё не понимает, о чём им можно вместе говорить: все их темы для разговоров будут крутиться вокруг общего прошлого, с которым Нил уже давно покончил.       — Тебе так это нужно? — спрашивает Нил.       — Да, очень нужно, — кивает Кевин. — Просто поговори со мной и я оставлю тебя в покое.       Это подкупает Нила. Он согласно кивает и видит, как губы Кевина растягиваются в предвкушающей улыбке и в довольстве от того, что Нил всё-таки уступил ему. Кевин всего лишь ловко надавил на то, что могло бы подкупить его, но Нил считает, что Дэю просто повезло вовремя оказаться рядом. И тут же озадаченно хмурится: буквально десять минут назад Нил мечтал убить Кевина, а сейчас вдруг улыбается ему и чувствует в солнечном сплетении неясное шевеление?       Нил не понимает сам себя, хотя до появления в его жизни Кевина ему казалось, что он вполне неплохо знает себя. Его реакция выбивается из привычного Нилу паттерна поведения, что не может не настораживать, но ему слишком интересно, что из этого выйдет и оставит ли его Кевин в покое, чтобы как-то сопротивляться. Поэтому, когда Кевин предлагает ему сесть в свою неприлично дорогую тачку, Нил не раздумывает.       — Только заберу куртку, — говорит он.       Нил заходит обратно в кафе и идёт сразу в подсобку для персонала, открывая свой шкафчик, чтобы забрать оттуда все свои вещи — сюда он больше не вернётся и нет смысла оставлять их тут. Всё умещается в небольшую тканевую сумку, которая лежала тут с того самого дня, как Нил пришёл сюда работать. Он оставляет ключ от шкафчика в замочной скважине и закрывает дверцу, уходя прочь.       Он уверен — если мистер Ларсен захочет его уволить, то сделает всё, чтобы найти его. Нил не обязан бегать за ним, чтобы подписывать бумаги, Ларсен — взрослый мужчина и способен решить все вопросы сам. В любом случае сейчас у Нила нет никакого желания сталкиваться с бывшим боссом, к тому же велико желание плюнуть ему в лицо, а доводить до судебного иска не хочется.       Кевин покорно ждёт Нила, прислонившись спиной к своей машине, сложив руки в карманы своего пальто, так выгодно подчёркивающего ширину его сильных плеч и словно удлиняющего его и без того высокий рост. Он выглядит с этим шарфом оранжевого цвета, свободно висевшим на его шее, так гармонично и по-своему уютно, что от неожиданности собственных мыслей Нил замирает и таращится на Дэя.       Нил не должен так думать — буквально полчаса назад он ненавидел Кевина, но тот так стремительно ворвался в его жизнь снова, что перевернул все установки в голове Нила. Воззвать к прежней слепой ненависти тяжело, разозлиться на Кевина за что-то тоже не получается, хотя повод вполне себе есть, и даже очень весомый, а Нила с его взрывным характером разозлить достаточно легко.       Тряхнув головой, будто это может помочь ему перестать думать о всяких глупостях, Нил шагает навстречу Кевину, замечая, как довольно тот улыбается, когда видит, что Нил не передумал и не сбежал, хотя соблазн так поступить был велик. Кевин щурит свои невозможно бесячие зелёные глаза, напоминающие хвойный лес ранней весной, так сильно, что на миг Нил ощутил этот крышесносный запах, из-за чего желание вырвать их возрастает с новой силой.       Кончик носа Кевина чуть морщится, когда взгляд его опускается чуть ниже — на куртку Нила: простая, лёгкая ткань серого цвета, чуть грязная в каких-то местах, потому что Нил давно не кидал её в стирку; Нил подозревает, что недоволен Кевин потому, что куртка выглядит слишком простой и слишком бедной — Нил купил её на блошином рынке, так что она действительно дешёвая, но разве это плохо?       — Эта куртка не на зиму, — говорит Кевин.       О, думает Нил, так вот в чём дело.       Кевин считает, что куртка слишком лёгкая для приближающегося декабря, поэтому лицо его так сморщилось. Нил дёргает плечами — он давно свыкся с холодом и перестал замечать пробирающий до самых костей мороз, за десять лет бегов привыкнув к самым разным условиям жизни. И не такое переживал, так что лёгкое покалывание в груди и негнущиеся пальцы рук сможет пережить.       — Купи себе нормальную зимнюю куртку, — говорит Кевин недовольным голосом. — Даже просто смотреть на тебя холодно.       В подтверждении своих слов Кевин вздрагивает и вжимает голову в плечи, обходя машину так, чтобы сесть на водительское место, кивком головы приглашая Нила сесть в салон на пассажирское место. Нил косится на него с подозрением: вся ситуация теперь выглядит не совсем так, как казалась ему ранее. И воодушевление с решимостью вдруг тоже уходят на второй план.       Кевин — единственное живое доказательство того, какое прошлое было у Нила, и единственный, кто помнит такого человека по имени Натаниэль Веснински. Он вдруг появляется в его жизни, узнаёт его, а теперь настойчиво пытается позвать его поговорить, при этом вынуждая сесть в свою машину. Каков шанс, что он не вырубит его и не отвезёт к кому-нибудь из людей Натана, кто выжил и скрылся либо сбежал из тюрьмы?       Паранойя в голове Нила набирает обороты, и он уже не может думать связно, отступая на шаг. Видимо, что-то в его взгляде настораживает Кевина, потому что он выскакивает из своей машины и поднимает руки вверх в знаке примирения, интуитивно понимая, о чём думает Нил. Удивительное взаимопонимание.       — Хэй, я не причиню тебе вреда! — спешит оправдаться Кевин. — Я просто хочу тебе кое-что показать.       — Звучит не очень обнадёживающе, — цедит сквозь зубы Нил; его голос дрожит от лёгкого волнения.       Кевин кивает ему с пониманием — он и сам сначала трясся, узнав Нила, и явно думал о том же, о чём думает сейчас Нил: что он пришёл, чтобы вернуть Дэя в Гнездо, даже если после смерти Рико и подачи Тетсуи в отставку в Гнезде Кевину ничего не грозит — старые страхи не так легко победить, Нил знает об этом лучше всех. Они оба понимают друг друга, но это не мешает Нилу чувствовать настороженность по отношению к Кевину сейчас.       — Ты знаешь, я на самом деле никогда не был связан с делами Морияма, — говорит Кевин, подходя ближе. Проходящие мимо люди не обращают на их разговор внимания, лишь иногда, разинув рты, смотрят на Кевина, но проходят дальше. — Я был у них потому, что моя мама сотрудничала с ними и, когда умирала в аварии, заставила Тетсуи пообещать позаботиться обо мне. Морияма вложили в меня очень много, поэтому долго не отпускали, считая, что я должен откупить своё нахождение там, но я никогда не был связан с мафией.       Нил подозрительно щурится и чуть склоняет голову набок почти по-кошачьи, слушая объяснения Кевина. Он понимает, что его слова позволяют Нилу немного расслабиться, и это облегчает Кевину возможность усадить его в машину. Нил пристёгивает ремень безопасности и поворачивается к заводящему мотор машины Дэю, ожидая продолжения.       — Но я сбежал, — на выдохе говорит Кевин. — Когда Рико сломал мне руку, я понял, что никогда не буду там в безопасности. Удивительно, но меня отпустили… Не просто так, конечно, — спешит он добавить, видя сомнения на лице Нила. — Я плачу им пятьдесят процентов своих заработков экси. По сути, у меня нет никаких вариантов — я увяз в экси до конца жизни, иначе долг закроется выстрелом мне в лоб.       Нил выпучивает глаза, в шоке уставившись на Кевина. По нему не скажешь, что всё обстоит именно так — всем своим видом Дэй показывает всем вокруг, как он богат и в какой роскоши живёт. Либо это значит, что он настолько востребованный игрок, что пятидесяти процентов его зарплаты хватает на такую роскошную, богатую жизнь, а если бы он получал все сто процентов, то был бы миллионером.       Нил не может поверить, что так бывает в жизни. Что могучий клан, держащий, чёрт возьми, импульсивного и страшнейшего серийного маньяка на поводке и в страхе, мог так легко отпустить свою ценную инвестицию — Кейли Дэй ведь вместе с Тетсуи создала экси как новый вид спорта. Это просто не укладывается у Нила в голове, и он потирает кончиками пальцев свои виски, чувствуя, как подступает мигрень.       — Куда мы едем? — хрипло спрашивает Нил.       — На поле, — тихо отвечает ему Кевин.       Больше Нил ничего не говорит, словно боится разрушить момент тишины между ними. Она не давит, не наступает на грудную клетку, как это бывает обычно, когда между людьми повисает неловкость. Молчать рядом с Кевином Дэем оказывается до одури комфортно и приятно, Нил мог бы делать это часами, просто прислоняясь своим плечом к его. Слишком резко в его голове все мысли кардинально поменяли свой полюс, но Нил уже устал задумываться о том, насколько это странно.       Пора просто признать тот факт, что, найдя кого-то, кто знает о его прошлом и не связан с ним напрямую, Нил буквально нашёл себе союзника, который может разделить его чувства и хорошо его понять, — это заставляет его расслабленно откинуться на спинку сидения и немного прикрыть веки. Кевин — не Лола, он не причинит Нилу никакой боли и не станет никому сдавать. Во всяком случае, Нилу хочется верить, что Стюарт прав и все люди его отца мертвы. А Мориямам он не за чем больше.       Всё-таки Нил действительно нуждался в человеке, который мог бы понять его.       Пользуясь случаем, Нил украдкой наблюдает за сосредоточенным на поездке Кевином: смотрит, как его длинные изящные пальцы сжимают руль, как между его тёмными бровями едва заметно пролегает складка, которую тут же хочется разгладить, коснувшись кончиками своих пальцев, за тем, как зелёные глаза чуть щурятся, смотря на дорогу. Нил не может отрицать — Кевин ужасно привлекательный. Нет ничего такого в том, что Нил позволил себе засмотреться на него.       Он же не слепой и вполне способен оценить чужую красоту. Впрочем, он никогда и не отрицал, что Кевин красив. Просто ему не нравится то, как Дэн и Мэтт говорят об этом. Словно пытаются спровоцировать Нила и уличить его в том, что он тайком фанатеет по Кевину. Они не правы — он фанатеет по его игре, но как человек Кевин всегда казался ему мудаком. Его нельзя винить за такой вывод.       Пусть Дэй и натягивает на шоу сладкие улыбки и игриво стреляет взглядом, Нила не пронять — он видит Кевина насквозь, различает его фальшь, имея столько опыта в том, чтобы прятаться за тысячью масками, так что раскрыть едва умелую ложь Кевина не составляет никакого труда.       И всё же, наедине с Нилом он не такой раздражающе-надменный. Либо его истеричность и холодная высокомерность — защитная реакция, либо рядом с Нилом открываются новые грани личности Кевина. Нил не станет отрицать: ему искренне любопытно посмотреть на то, как Кевин будет раскрываться. Как будет меняться рядом с ним.       Как Нил сам изменится.       Им хватает двадцати минут в пробках, чтобы доехать до стадиона. В вечера, когда тут проходят игры, а у Нила стоят смены, он может слышать, как стадион ревёт — небольшой минус нахождения рядом с кортом, как для фаната экси, любящего ходить на игры и представлять себя на месте игроков, бегающих с мячиком по полю и скрипящих подошвами своих кроссовок.       Да, он завидует. Да, Нил отдал бы всё, что мог, чтобы только однажды оказаться на поле. Да, Нил чертовски скучает по весу клюшки в своей руке.       Печаль и тоска в его ледяных глазах не остаются для Кевина незамеченными — тот прожигает его профиль насквозь, пока Нил любуется внешним видом стадиона из машины, когда они останавливаются на парковочном месте. Кевин смотрит так пристально, словно пытается пробраться сквозь слои защиты Нила и найти в глубине его израненной души те ответы, которые ему нужны.       Нил сомневается, что он — ответ на вопросы Кевина, ровно как и Дэй — не ответ на то, что волнует Нила. Но они рядом друг с другом, их разделяет значительно меньшее расстояние, чем метр. Протяни руку — и коснёшься чужого плеча. Почему-то касание сейчас становится для Нила столь необходимой вещью, что кончики пальцев зудят от желания всё-таки потянуться ему навстречу. Нил сжимает руки в кулаки, давя в себе это желание.       — Хочешь зайти? — спрашивает Кевин.       Нил поворачивается к нему и смотрит в ответ со всем жаром, который только живёт в его душе, и эта страсть в его глазах стоит того, чтобы довериться Кевину. Он начинает ёрзать по сидению в нетерпении наконец увидеть корт изнутри — он уверен, что задохнётся от пробивающего до костей восхищения.       — Конечно, — Джостен кивает головой, что выходит чуть судорожно. — Покажи мне.       Уголки губ Кевина дёргаются, и он выглядит таким чертовски самодовольным, что кулаки чешутся — хочется ударить в его красивую мордашку, чтобы посмотреть, как кровь стекает по ней, портя идеальную картинку. В таком виде Кевина не станут снимать для очередной обложки журнала или рекламы нижнего белья, и Нил почти поддаётся импульсу, но вовремя себя останавливает.       — Чудо ты… — на выдохе говорит Кевин так тихо, что в звуке открывающейся водительской двери это почти не слышно.       Но Нил слышит. Замирает на секунду, но решает не спрашивать, что это могло бы значить. Он не особо-то хочет узнавать ответ. Боится, что не готов. Боится того, как стремительно, всего-то за один час, они сблизились. Нилу не нравится, когда вещи не поддаются его контролю, и он не понимает, что делать дальше, поэтому решает плыть по течению, не задавая вопросов, и выходит из машины, слыша, как Кевин ставит её на блокировку.       — Идём.       Кевин ведёт его внутрь, открывает сначала одну дверь с кодовым замком, потом другую, и они вдруг оказываются, пройдя длинный коридор и два раза свернув налево, на выходе к корту. У Нила перехватывает дыхание: корт большой, просто охуеть какой огромный, а на трибунах столько места, что он уверен — сюда вместится с два десятка тысяч человек точно, но что-то ему говорит, что намного больше.       Нью-йоркские рыси чем-то похожи по цветовой гамме на команду, за которую когда-то играл Кевин в университете в Пальметто, и в центре корта рисунок большой лапы рыси, оставляющей следы от когтей словно на самом деревянном паркете, всё вокруг насыщенное, яркое, цепляющее взгляд. Возможно, через какое-то время у него начнёт рябить в глазах, но Нил, чёрт возьми, ни о чём не жалеет.       — Охренеть, — бормочет Нил себе под нос. — И ты тут тренируешься…       — Каждый день, — с гордостью в голосе подтверждает Кевин.       Нил вздрагивает: Кевин вдруг оказывается стоящим слишком близко к нему, такая близость, вопреки привычке, не вызывает страха или раздражения — по коже Нила бегут приятные мурашки, и тепло крепким узлом завязывается внизу живота, отдавая горячей волной всё ниже и ниже, словно дразнясь. Нил не способен сдержать свою дрожь, что совсем неожиданно способствует появлению на лице Дэя широкой ухмылки.       Вероятно, он понимает, какое влияние может оказывать на Нила, и ему это нравится. Вряд ли сам Кевин Дэй, звезда с пелёнок и с золотой ложкой в жопе, над которым лишний раз вздохнуть боятся, станет делать то, что ему не нравится. Значит, ему хочется заставить Нила испытывать нечто подобное, до осознания чего он ещё не дошёл. Зато сам Кевин, кажется, понял язык тела лучше, чем Джостен.       — Я хочу, чтобы ты сыграл со мной, — твёрдо требует Кевин, понижая свой голос до невозможно привлекательной хрипотцы.       Нил слегка выпадает от этого, хлопая глазами в абсолютном шоке. Он же не ослышался? Кевин Дэй предлагает ему сыграть с ним в экси, или это его влажный сон?       — Мне казалось, в самом начале этой встречи ты меня боялся, — с сомнением говорит Нил.       — Я не был уверен в том, могу ли тебе доверять, — поджав губы, признаётся Дэй. — Твои угрозы убедили меня, что ты так же мечтаешь забыть прошлое, как и я. И ты бы не сломал мне руку.       — Хочешь проверить? — усмехается Нил. Видя скепсис на лице Кевина, Нил успокаивается. — Кевин, я не буду играть с тобой. Я не брал клюшку в руки уже двенадцать лет.       Нил лукавит. Когда они с матерью задерживались где-то дольше, чем на неделю, и Мэри позволяла Нилу делать вид, будто он нормальный ребёнок, отправляя его в школу, Нил всегда записывался в спортивные секции по экси. Но его навыков всё равно мало, чтобы хотя бы отдалённо приблизиться к уровню чемпиона страны.       Кевин подходит ещё ближе, опаляя щёку Нила горячим дыханием, и кончики его пальцев невесомо гладят самый большой из шрамов на его лице. В его взгляде Нил видит решимость, уверенность в своём решении и твёрдое намерение добиться того, чего желает.       — Не хочешь играть со мной — играй для меня, — надменно, с дьявольской ухмылкой, говорит Кевин. — Я помогу тебе.       И что-то внутри Нила безвозвратно рушится. Рушится с грохотом, оглашающим всё вокруг, с невероятной силой упорства Кевина. Рушится, а на месте свежих руин уже строится что-то новое — Нил не помнит, как оказывается в раздевалке, надевая одну из запасных форм игрока, по телосложению напоминающее Нила. Какой силой убеждения обладает Кевин? Почему ему так легко удалось пробить надёжные бетонные стены Нила?       — Зачем тебе это? — завязывая ошейник для защиты горла, спрашивает Нил. — Ты встретил меня спустя двенадцать лет, и первое, что ты предлагаешь мне, — сыграть в экси. Я не понимаю: почему?       — Ты был идеален, — отвечает ему Дэй, помогая с ошейником. — Я видел тебя на корте. Я видел, как Рико скалился, потому что тоже заметил в тебе огромный потенциал. Ты мог бы стать лучшим вместе с нами, если бы не сбежал с Мэри. Наши с Рико навыки были выкованы с детства упорным трудом, а у тебя нечто другое — прирождённый талант. Ты интуитивный игрок, Нил. И я не верю, что такой дар можно просто так забыть. Тренировки со мной возвысят тебя на новый уровень. Ты встанешь на один пьедестал со мной.       — Ты думаешь, что мне это нужно? — спрашивает Нил.       — Я не был уверен, везя тебя сюда, — признаётся мужчина. — Убедился, когда увидел, как загорелись твои глаза.       Нил не может найти ответа на эти слова. По правде говоря, это правда ему нужно, но, как учила мать, ничего не достаётся просто так. И Нил не может избавиться от подозрений, чуть щуря свои глаза, когда смотрит на Кевина, пытаясь найти в его словах подвох или двойное дно.       — И что я буду должен взамен? — спрашивает Нил.       — Играть хорошо, — тут же отвечает Кевин.       Нил поджимает губы. Его уровень слишком низкий по сравнению с Кевином, и он точно знает, что опозорится, как только ступит на поле, но ничего не говорит Кевину — уже сказал, а то, что он ему не поверил, — точно уже не проблема Нила. Он предупредил, а настоять на игре было выбором Дэя. Нил же крепче стискивает рукоять клюшки и пару раз вздыхает, прежде чем надеть шлем и шагнуть на поле.       Настало время исполнить свою детскую мечту.

***

      Нила принимают в команду.       Конечно, это происходит не сразу: после того как он сыграл против Дэя в первый раз, Нил не чувствовал рук и едва мог стоять на ногах, но Кевин сказал, что видит потенциал. Он стал тренировать Нила каждый день практически до потери пульса, а всё свободное время Нил тратил либо на переводы для дяди, либо на разбор статистики. В конце одной из ставших уже привычными тренировок Кевин сказал, что игру смотрел его тренер.       И тренер согласился взять в свою команду нового, ещё не столь опытного, но весьма перспективного игрока.       Мэтт, когда услышал, кто именно способствовал зачислению в команду, долго не мог перестать смеяться над Нилом и тыкать его в рёбра с насмешками о том, что Нил ненавидел Кевина, но согласился провести с ним время, как только Дэй отвёз его на поле. Нил, закатывая глаза, ничего не отвечал — не говорить же, что на самом деле Кевин позвал его не на свидание, якобы потому, что Нил ему приглянулся, а потому, что он узнал его прошлое.       — Ты краснеешь, когда говоришь о нём, бро! — смеётся Мэтт.       Нил ему не верит. Не может быть, чтобы он краснел — Нилу кажется, что он давно разучился это делать. И, к тому же, зачем ему краснеть из-за Кевина? Они просто тренируются вместе, он учит Нила новым приёмам, тем, которые команда не разбирает на общих тренировках. Он просто хочет иметь хоть какую-то поддержку из прошлого. Ну, почти: Жан всё-таки оставался определённой частью прошлого Кевина, хотя и не при нём отец Нила разрезал человека.       И пускай Нил иногда ощущает потребность в касаниях Кевина, чувствуя зуд во всём теле, когда Кевин находится слишком близко, и пускай он иногда думает о том, каково было бы целовать Дэя, — это по-прежнему ничего не значит. Мир Кевина, кажется, вертится вокруг только экси — это всё, что его волнует. Даже Нила он позвал играть потому, что видит в нём скрытый талант и не хочет, чтобы мир экси лишался такого игрока.       Даже то, что на ночных тренировках чаще всего Нил и Кевин тренируются лишь вдвоём, а Джереми и Жан редко присоединяются, всё ещё мало что даёт Нилу. Это ведь не прямое подтверждение, что Нил может действовать, верно? Кевин ему не давал никаких намёков, что желает сблизиться с ним, а Нил не имеет права действовать без его одобрения. Когда он говорит это Мэтту и Дэн, те сокрушаются.       — Какой же ты ещё глупыш, Нил, — ласково говорит Дэн.       Нил возмущённо постукивает пальцами по поверхности стола и недовольно цедит сквозь трубочку свой фруктовый смузи — они с друзьями решили прошвырнуться по магазинам, когда у них совпал выходной день, и делают перерыв, остановившись в небольшом кафе в зоне фуд-корта. Нил всё-таки присмотрел себе хорошую зимнюю куртку, а Мэтт возвёл руки к небу, готовый молиться Дэю за то, что тот достучался до Нила и заставил его пойти на этот шаг.       — Вовсе я не глупый, — бурчит Джостен. — Просто не могу ничего сделать, пока Кевин прямо не скажет, что хочет этого.       — А спросить его не вариант? — уточняет Дэн. — Я понимаю, тебе нужно подтверждение, но ведь ты можешь сделать первый шаг и спросить его об этом прямо. Необязательно ждать условного сигнала, Ниллио.       — Да, бро, — Мэтт оживлённо кивает. — У меня с Дэн также было.       — Он пытался оказывать мне знаки внимания, но я всё время отказывала, — усмехается Дэн, скрестив руки на груди. — Пока Мэтт не спросил прямо — надо ли мне это. Только после этого я дала ему шанс.       — И мы уже шесть лет вместе, бро! — Мэтт завершает речь Даниэль. — Слова, типо, реально крутые штуки.       Нил бурчит что-то нечленораздельное себе под нос и снова обхватывает трубочку губами, делая глотки весьма неплохого смузи, когда видит проходящего мимо оживлённой в преддверии Рождества толпы Кевина. Нил давится смузи и кашляет, пока Мэтт озадаченно хлопает его по спине и оборачивается, чтобы увидеть то, что вызвало у Нила такую реакцию. Когда они с Дэн вместе замечают Дэя, то переглядываются с хитрыми усмешками.       — Ладно, Нил, — голос Дэн сочится хитростью. — У нас есть одно дело, так что мы поехали. Мы отвезём тебе твои покупки позже, как будешь свободен…       — И, чтобы тебе не было скучно тут одному, может позовёшь Кевина в кино? — дополняет Мэтт.       Нил смотрит на друзей и хмурится, пытаясь понять, в какой момент они оба сговорились против него, но, прежде чем он успевает вообще что-то сказать, парочка быстро скрывается с его глаз и, хихикая, уходит из торгового центра. Нил тяжело вздыхает, проводя ладонями по своему лицу, словно пытаясь сбросить усталость, и встаёт с насиженного места, забирая с собой пластиковый стакан со смузи.       Нагнать быстро идущего на своих длинных ногах Кевина в оживлённом торговом центре, где яблоку негде упасть, оказывается тяжёлой задачей, но Нил справляется, хватая Дэя за рукав его чёрного пальто. Тот оборачивается, скалясь, и явно собирается грубить незнакомцу, посмевшему схватить его столь грубо, но затем выражение его лица меняется на лёгкий испуг, когда он замечает Нила: очевидно, что Кевин вообще не ожидал его тут встретить.       Он едва заметно отодвигает свои пакеты с покупками себе за спину так, чтобы разглядеть их содержимое Нилу было трудно, и пытается улыбнуться.       — Привет, Нил, — говорит Кевин. — Отойдём от прохода?       Нил, уставший, что его вечно задевают плечом идущие мимо люди, кивает, и они отходят ближе к стеклянной стене магазина. Тут Кевина слышно куда лучше.       — Я не ожидал тебя тут встретить, — признаётся Кевин, отводя взгляд.       — Я увидел тебя случайно, — улыбается Нил неровно. — Ты свободен?       Кевин растерянно хмурится, очевидно, не совсем понимая, зачем Нилу эта информация, но явно не против диалога. Хотя он знает, что Нил — не фанат пустых разговоров, если это не касается экси или чего-то, что его интересует, а значит, что у Нила есть определённая цель. Нил задаётся вопросом: когда он научился понимать мысли Дэя по одному только выражению его лица? Это кажется ему волнительным и отдаёт тёплой волной в солнечное сплетение.       — Да, я направлялся на парковку, — отвечает Кевин. — А что?       — Может, ты хочешь пойти в кино со мной?       Нил ненавидит то, как звучит его дрогнувший голос, когда он пользуется предложением Дэн и Мэтта и зовёт Кевина в кино. Кевин теряется от предложения Нила, вскинув в удивлении брови, но уголки его губ дрожат в мягкой улыбке, и Нил воспринимает это как хороший знак.       — Конечно, почему бы и нет? — говорит он. — Только я отнесу пакеты в машину. Подождёшь у кинотеатра?       Нил кивает. Его сердце подпрыгивает к горлу и громко стучит там так, что он думает, будто этот стук слышно даже сквозь гул чужих разговоров. Кончики его ушей краснеют, и взгляд Кевина от этого зрелища смягчается. Кажется, они оба понимают симпатию, что испытывают друг к другу, и это так, чёрт возьми, прекрасно, что у Нила в животе порхают те самые бабочки из книжек, в существование которых в реальной жизни он не верил. Зато теперь убедился, что такое реально бывает.       Нил доходит до кинотеатра и успевает даже прочесть афиши с фильмами, прежде чем появляется Кевин. Они вместе выбирают, не сговариваясь, комедию с элементами спортивной романтики, что им весьма импонирует, и Нил, не принимая возражений, платит за билеты, тогда как Кевин, упёршись, словно баран, платит за солёный попкорн и содовую. На полный наигранного шока взгляд Нила он закатывает глаза.       — Сегодня можно сделать исключение, — говорит Кевин.       — Тебя точно не подменили пришельцы? — уточняет Нил. — Или, может быть, тот удар в шлем на прошлой тренировке оказался слишком сильным?       — Брось, Нил, — Кевин машет рукой. — Я умею развлекаться.       — Не сомневаюсь.       Почему-то слова Кевина звучат очень даже двусмысленно. Возможно, всё из-за тона его голоса, когда он произнёс эту фразу: с непринуждённой лёгкостью, но при этом хриплой усмешкой — даже уголок его губ поднят. Это заставляет мурашки пробежать вдоль позвоночника Нила, и он улыбается в ответ, чуть прикусив уголок своих губ. Они занимают свои места в кинозале и комично, как в мелодрамах, сталкиваются пальцами, когда пытаются положить руки на смежный подлокотник.       Между ними словно пробегает разряд тока, искра, которая обожгла их обоих, и оба дёргают руку на себя, шокированно переглядываясь. Их гляделки прерывает выключение света в зале и начало рекламы, и оба пытаются успокоить бешено бьющееся сердце, не понимая собственную реакцию на произошедшее. Первые десять минут фильма проходят совершенно мимо Нила, он лишь выпивает одну треть своей содовой.       Когда его голова проясняется, а смущение отходит на второй план, он даже втягивается в фильм. Кино подобного жанра нередко включают Дэн с Мэттом во время совместных посиделок у кого-то из них дома, так что Нилу такое вполне по душе. Единственный минус во всём этом лишь в том, как сильно Кевин морщится, когда показывают сцены с игрой в лакросс, что видно даже в темноте, освещаемой лишь большим экраном, и то, как он ворчит, комментируя, что в экси некоторые моменты куда лучше.       Нил ничего на это не отвечает, лишь звонко усмехается, забавляясь реакцией Кевина. Это действительно весело, когда Кевин ворчит не на Нила, так что это доставляет ему массу удовольствия — всё куда лучше, чем если бы он срывал голос на тренировках до хрипоты, пытаясь донести до ушей сокомандников правильную технику упражнений. Нил правда думает, что Кевин получает слишком много стресса на тренировках, и что ему следует как-то его сбрасывать.       Ближе к середине фильма их плечи сталкиваются между собой от того, что оба неосознанно тянутся друг к другу поближе, и Нил, вздохнув пару раз для решительности, кладёт свою голову на крепкое плечо Кевина. Тот не возражает и даже слегка двигается так, чтобы Нилу было удобнее лежать. Нил скорее чувствует, чем видит, что Кевин улыбается от этого действия.       Джостен едва ли не подпрыгивает с места, когда рука Кевина скользит поверх его руки и переплетает их пальцы вместе, чуть сжимая. Сердце громко стучит о рёбра и вот-вот пробьёт грудную клетку нахрен, чтобы выпрыгнуть прямо в доверчивые, тёплые руки Дэя. Да что там сердце, Нил сам готов провести вечность в его руках, и чтобы его касаний было больше. В нём просыпается жадный до тактильных ощущений кот, который бодает хозяина в ладонь, чтобы получить больше ласки.       В какой момент всё кардинально меняется — никто из них не понимает. Просто в какой-то момент Нил поднимает голову, чтобы что-то сказать, замечая, как близко их лица находятся друг к другу, а уже в следующий миг их губы соприкасаются в растерянном, медленном поцелуе, полном неловкости, но посылающим разряд тока по всему телу, словно они оба наэлектризованы, и это заставляет их отстраниться друг от друга.       Кевин шумно выдыхает в губы Нила и тот подаётся вперёд, снова целуя Дэя, уже куда более уверенно, чем в первый раз. Кевин, очевидно, имеющий куда больше опыта, нежели Нил, целовавшийся до этого лишь единожды несколько лет назад, забирает ведущую роль в поцелуе и кладёт руку на шею Нила, наклоняя его голову так, чтобы было удобно углубить поцелуй, переплетая их языки вместе.       От Кевина в такой близости чувствуется приятная смесь запахов: мужской гель для душа, приятный, чуть терпкий одеколон, лак для волос и его естественный запах тела, от чего Нила ведёт, и он едва слышно всхлипывает прямо в поцелуй, укладывая свои руки на плечи мужчины. В какой-то момент Кевин поднимает смежный подлокотник, чтобы было удобнее, и усаживает Нила на свои колени, от чего целоваться становится в разы интереснее.       Губы Нила уже немеют, его ноги затекли так, что он точно не сможет встать с первого раза, но он не может остановиться и перестать терзать губы Кевина, наловчившись в поцелуях, иногда кусая их так, что Кевин утробно рычит и рывком притягивает Нила за талию к себе так, что его рёбра, кажется, даже хрустят от силы сжатия. Нилу кажется, что ему мало воздуха, что он задыхается в душном кинозале, но он как наркоман — не может остановиться, получив столь желанную дозу.       Где-то сбоку чувствуется вибрация, и Кевин отрывается от опухших губ Нила, отвлекаясь на свой телефон, разрывая потянувшуюся между губ ниточку слюны, на что Нил тихо усмехается. С кем-то коротко поговорив, Кевин мрачнеет и сбрасывает трубку; на фоне герои решают свой почти финальный конфликт. Кевин осторожно гладит Нила по щеке с такой щемящей нежностью, что Нил теряет голову.       — Прости, мне срочно нужно ехать, — охрипшим голосом говорит Кевин. — Я наберу тебя позже.       Нил не может описать то переполнившее его в тот же миг разочарование — оно льётся, словно из наполненной чашки, капая на стол. Нил не хочет отпускать Кевина: ему хочется притянуть его ближе к себе и снова целовать, а потом что-нибудь сделать с его возбуждением, удовлетворив обоих. Но Нил понимает, что дело может быть реально важным, и, скрепя сердцем, отсаживается с колен Кевина на своё место.       Как хорошо, что на последний ряд никто не сел. Зал вообще оказался полупустым — видимо, комедия не пользуется популярностью или просто является низкорейтинговой. В любом случае Нилу уже давно плевать на то, что происходит с героями на экране, он даже их имён не запомнил. Оставив ещё один поцелуй, но на этот раз на щеке Нила, на той, что повреждена шрамами и почти мертва, Кевин уходит, оставляя Нила со спёртым дыханием и оттягивающим джинсы возбуждением.       Нил в полной растерянности — он никак не ожидал, что простое приглашение в кино по совету Дэн и Мэтта обернётся чем-то подобным. Что они оба будут тяжело дышать друг другу в губы, пока Нил сидит верхом на бёдрах Дэя, пару месяцев назад которого он терпеть не мог. Но Кевин сделал его узнаваемым — тем самым перспективным новичком, ещё не вошедшим в основной состав, но уже старшим любимчиком публики за счёт своей дикой энергии, хотя Нил сам порой не знает, что творит, и не понимает, почему подобное нравится людям.       Кевин не отвернулся от него, когда Нил едва не сломал ему руку, пригрозил и послал нахуй, не отвернулся, когда узнал в нём Натаниэля, даже когда он им, чёрт возьми, грубил при первой встрече в кофейне. Кевин резко изменил его жизнь, исполнил самую важную его детскую мечту, и внёс в жизнь Нила неожиданные перемены, которым он весьма рад. Кевин круто изменил его жизнь и теперь Нил уже не помнит, как жил раньше.

***

      Рождество в самом разгаре.       Нил оказывается почётным гостем в доме хорошей подруги Дэн и Мэтта — Элисон Рейнольдс, звезды модельного бизнеса и, пожалуй, одного из самых выдающихся дизайнеров современности. Нил едва челюсть не роняет, когда впервые входит в её роскошный особняк и осматривает масштабы рождественской вечеринки: есть зона еды, зона танцев, большой стол в лучших традициях Рождества, кое-где даже висят омелы.       — Ты чуть не откинулся, когда Кевин впервые пришёл в кафе, но дружишь с самой, блять, Элисон Рейнольдс? — поражённо спрашивает Нил у Мэтта.       — Мы с Дэн знаем её ещё со школы, бро, — смеётся Бойд. — Я как-то всё ещё не могу привыкнуть к тому, какой известной она стала.       Нил понимающе хмыкает — он тоже реагировал бы так, если бы общение с Кевином не прерывалось на двенадцать лет. Но Нил наблюдал со стороны, как Кевин всходит на пьедестал, и его это невероятно бесило. Слишком сильно, чтобы до сих пор воспринимать бешеную славу Кевина как должное. Впрочем, он и сам теперь в какой-то степени популярен.       Дэн заставила Нила напялить на себя совсем уж колючий свитер синего цвета с оленями, скачущими по зимнему снежному лесу, и штаны, чем-то напоминающие пижамные. Нил чувствует себя в этом выбивающимся из немногочисленных гостей — как оказалось, вечеринка была скорее приятной тусовкой для своих, а не шумной пати на полгорода. Хотя и без этого людей тут, по мнению Нила, слишком много.       Музыка из колонок играет негромко, Мэтт слегка пританцовывает в такт битам, когда вручает Нилу и своей девушке по стакану какао, дымящегося и вкусно пахнущего. Нил не может улыбнуться — он уже второй раз отмечает Рождество в компании Бойда и Уайлдс, но в этом году они впервые не в домашней обстановке с матерью Мэтта и многочисленными сёстрами Дэн, а в компании, в основном, своих сверстников.       Пока они общаются, вливаясь в атмосферу, к ним подходит походкой от бедра длинноногая шикарная блондинка — Элисон, вальяжно размахивающая своими длинными волосами, а рядом с ней высокий коротко стриженный блондин с татуировками на открытых руках и с опасной усмешкой на губах. Он выполняет с Мэттом какое-то сложное приветствие руками, за которым Нил едва поспевает взглядом, а Элисон обнимает Даниэль.       — Мы рады видеть вас тут, — улыбается Рейнольдс. — А ты, должно быть, Нил Джостен?       — Он самый, — усмехается гордо Мэтт. — Рыжеволосый ураган!       — Чел, что у тебя с лицом? — с лёгким отвращением спрашивает мужчина. — Тебя собаки погрызли? Хочешь, посоветую хорошего пластического хирурга?       — Сет, блять! — Элисон шлёпает мужчину по руке. — Это грубо. Иди лучше проверь, чтобы Бобби опять не напился…       — Иду, — именуемый Сет закатывает глаза и уходит, оставляя свою девушку наедине с ними.       Нил хмуро провожает его взглядом — Сету повезло, что Элисон вмешалась и осадила его до того, как взорвавшийся от гнева Нил не сотворил бы какую-нибудь глупость, мечтая, чтобы Сет подавился своими словами. Против такого высокого и явно сильного, судя по заметной мускулатуре, мужчины коротышка-Нил едва ли способен что-то сделать, если только ему в руки не попадёт что-то достаточно острое, чтобы отзеркалить собственные шрамы уже на его лице.       — Он не фильтрует то, что несёт, — оправдывает его Элисон. — Не принимай близко к сердцу — он просто идиот.       — Я заметил, — бурчит Нил, сжимая зубы.       — Тебе правда не стоит воспринимать его слова всерьёз, — говорит до боли знакомый голос, заставляя Нила вздрогнуть.       Рядом оказывается Кевин, одетый в по-блядски расстёгнутую на несколько пуговиц рубашку чёрного цвета, на вид похожую на шёлковую, от чего Нил может видеть впадинку его груди под ключицами, и в брюки с красивым, дорогим ремнём с серебряной бляшкой. Нил тяжело сглатывает, от чего дёргается его адамово яблоко, и заставляет свои губы растянуться в кривой, но приветливой улыбке.       Кевин выглядит как воплощение греха, и Нил чувствует себя ещё более нелепым, чем когда-либо, проклиная то, что вообще согласился надеть этот идиотский неудобный свитер. Осознание, что Нил на его фоне всегда выглядит неумёхой и глупым идиотом, больно впивается в сердце крепкими, обильно пропитанными едкой кислотой тисками, сжимая громко стучащий орган со всей силы. Нилу приходится на что-то отвлечься, чтобы не дать этим мыслям поглотить себя полностью.       Они не общались два дня с того самого поцелуя. Нил, если честно, был немного этому рад — ему была необходима передышка, чтобы переосмыслить случившееся и понять, как он относится к этому, хотя ровно до поцелуев в кинозале всё было ему предельно ясно. И он даже думал, что Кевин его избегал, но тот честно сказал, что был занят, а потом навещал родителей. Но сейчас он тут, а Нил оказывается совсем не готов к этой встрече.       И сегодня Рождество.       Всё своё детство Нил загадывал исполнение его мечт, но сейчас он понимает, что вместо Санты его желания начал исполнять Кевин Дэй. И Нил готов к тому, чтобы учиться строить нормальные отношения с ним. Поэтому он улыбается уже чуть более уверенно, за что получает в ответ игривую усмешку, но их переглядки перебивает Дэн.       — Погодите, так вы двое знакомы? — голос Уайлдс звучит взволнованно.       — Я была его модельером на одной из фотосессий для спорт-журнала, — гордо говорит Элисон, отпивая из своего бокала какао. — И мы виделись иногда, когда посещали мероприятия для всяких селебрити.       — Ах да, — кивает Мэтт. — Я всё время забываю, что вы — два высокомерных и чертовски богатых засранца.       — Да, это так, — Рейнольдс улыбается снисходительно, чем вызывает у парочки смех. — Короче, мы знаем друг друга уже несколько лет.       — Два года точно, — кивает Кевин, ослепляя всех вокруг широкой улыбкой.       Он кладёт на плечо Элисон свою руку, слегка её приобнимая, и поглаживает открытую кожу девушки возле лямки её платья большим пальцем, что невольно вызывает у Нила раздражение в груди. Он впивается прищуренным взглядом в ладонь Дэя и мог бы, наверное, прожечь кожу, если бы имел способность испепелять взглядом. Заметив изменения в атмосфере, Мэтт слегка пихает Нила в бок.       Кевин ничего не замечает.       — Как прошёл сезон? — спрашивает Дэн, меняя тему.       — Отлично, — глаза Кевина тут же загораются азартом. — Нил играл прекрасно. Ещё немного, и его начнут чаще выпускать на корт. Он показывает отличные результаты, тренера от него в восторге.       — И почему я ещё не получила приглашение на игру? — Элисон хитро щурится и чуть толкает Кевина своим пышным бедром.       — Обязательно отправлю тебе билет на первую игру в новом сезоне, — Кевин улыбается так широко, что Нил думает о том, как он ещё не лопнул.       — Отойду в туалет, — бурчит Джостен, вручая свою кружку Мэтту.       Он чувствует, что его поджигают сразу несколько взглядов, но не оборачивается, спеша уйти и промыть своё лицо холодной водой, чтобы избавиться от жгучей ревности, которая словно плетью хлёстко бьёт по внутренностям. Элисон не заслужила такого отношения, к тому же, у неё есть муж — кольцо на её безымянном пальце, судя по всему, надел на неё Сет, хотя в интернете не было никакой информации о свадьбе Рейнольдс.       Учитывая, что она безумно богата по праву рождения и, к тому же, добилась ещё большего успеха сама после выпуска из университета, Элисон явно не может носить кольцо на безымянном пальце потому, что на другие пальцы оно не подходит по размеру — она явно знает толк в украшениях, ведь она дизайнер, и позволила бы себе расширить или уменьшить кольцо. Так что она точно замужем.       Нил выворачивает кран максимально, чтобы ледяная вода отрезвила его, и умывается ею, щедро поплескав на лицо. Пару раз вздохнув, Нил выключает кран и вытирается бумажным полотенцем, чувствуя, что ему точно полегчало. Теперь он может вернуться, не боясь, что гнев и ревность возьмут над ним контроль. Всё-таки теперь причина ревности кажется ему глупой — они ведь вполне хорошие друзья, а Дэй, сколько бы ни утверждал обратное, весьма тактильный человек.       Нил шагает на пустую, но очень просторную и весьма дорого обставленную кухню, чтобы побыть немного наедине с самим собой и найти чего-нибудь попить. Кухня погружена в вечернюю тьму, основной свет не горит — лишь переливающаяся с красного в малиновый цвет подсветка освещает помещение, и Нилу импонирует подобная атмосфера. Здесь музыка звучит приглушённо; создаётся ощущение, будто он участвует в общем веселье, но пассивно.       Стаканы в шкафу выглядят так же дорого, как и всё тут, и Нил даже какое-то время мнётся, прежде чем лить сок, — жалко портить столь презентабельную посуду и осквернять её своими губами. В каждом сантиметре дома Рейнольдс видится уверенная роскошь — не показная, а действительно богатая.       Нил вздрагивает, когда слышит позади себя шаги, отрываясь от созерцания вида из панорамного окна в пол — за окном на землю красиво падают крупные снежинки, и с высокого здания отлично видно огни почти всего города. В пустую кухню к нему заходит Кевин, улыбаясь как-то натянуто, настороженно. Он смотрел так же, когда говорил Нилу о том, что хотел бы играть с ним на поле. Джостен озадаченно хмурит тёмные брови и вопросительно смотрит на мужчину, чуть наклонив голову вбок — требуя ответов.       — Всё в норме? — интересуется Кевин, сжимая губы в тонкую полоску. — Ты выглядел злым.       — Ерунда, — отмахивается Нил, отпивая сок из стакана. — Я в порядке. Просто надо было ополоснуть лицо.       — А почему не вернулся? — допытывается Дэй, не желая отступать. Нила начинает выбешивать этот допрос. — Нил, мы ведь стояли прямо там и всё видели.       — Пить хотел, — резко отвечает Джостен. — Ты меня допрашиваешь?       — Что ты… нет! — Кевин, кажется, приходит в ужас. — Я просто беспокоюсь о тебе, Нил. Ты… мне не безразличен.       — Ну да, — мрачно заключает он. — Просто отголосок твоего прошлого.       — Нет, Нил! — кажется, теперь злится Кевин. — Ты постоянно принижаешь себя, но ты — нечто большее, чем просто парень из прошлого. Ты не… Ты не Натаниэль.       Нила словно мокрым суком ударяют прямо по спине от упоминания старого имени; это второй раз, когда Кевин зовёт его так, как отец нарёк Нила при рождении, и оно звучит из его уст слишком неправильно, даже как-то скрипуче и мерзко. Нос Джостена сам собой морщится в отвращении, и он вздёргивает верхнюю губу.       — Я знаю, как меня зовут, — отрезает он. — Больше не называй это имя.       — Не буду, если ты научишься принимать новую реальность: ты ценен для меня, — твёрдо говорит Кевин, чем напоминает себя пару месяцев назад, когда защищал Нила от Джека.       Это удивляет Нила. Ему в самом деле тяжело принять, что кому-то он может быть небезразличен, даже если это не всегда несёт в себе романтический подтекст. Ему просто непривычно быть кому-то нужным. Единственный раз, когда ему показывали, что он был необходим, был, когда они с матерью бежали от отца, но даже такая демонстрация от матери не была здоровой и нормальной; Нил попросту не знал, как бывает правильно.       И такое признание для него значит, пожалуй, слишком многое — оно громче признания в любви, интимнее и ценнее. И губы Нила невольно разъезжаются в тёплой, привычно кривой улыбке от жара, согревающего в солнечном сплетении. Нил не жалеет, что дал Кевину шанс и всё-таки согласился поехать с ним, хотя всеми силами старался избегать упоминания своего происхождения и каких-либо связей с прошлой жизнью.       Кевин стал исключением.       Кевин всегда был, и, пожалуй, навсегда останется исключением из всех правил и установок — в этом его особенность.       — Ты тоже… — шепчет Нил, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. — Ты тоже важен для меня.       На кухне воцаряется тишина, но когда Джостен открывает глаза — Кевин стоит слишком близко, делая ещё один совершенно тихий шаг навстречу: если Нил глубоко вздохнёт, то сможет коснуться своей грудью его. Кевин наклоняется к нему и в этот самый миг весь мир застывает, а время останавливается. Кевин шумно выдыхает и опаляет щеку Нила горячим дыханием.       — Нил, — низким голосом зовёт его мужчина.       — Что? — спустя небольшую паузу откликается тот.       — Тут висит омела.       Сердце тут же останавливает ритм биения сердца, и Нил невольно прикусывает нижнюю губу зубами, чуть оттянув её. В тот же миг в темноте, разгоняемой разве что только подсветкой, их губы находят друг друга в страстном поцелуе, полном невысказанных слов, вместо которых обо всём сообщают действия: то, с какой жадностью Кевин притягивает Нила к себе за талию, и то, как дико в ответ Нил держится за него, словно утопающий — за спасательный круг.       Сердце, готовое вот-вот взорваться с диким грохотом и выскочить наружу, замедляет ненадолго свой ритм, чтобы даровать их крохи жадно отобранных секунд, коротких мгновений, а после рефлекторно отбивает по рёбрам, чудом не рассыпающимся в мелкую крошку от силы ударов, быстрые, такие громкие, что перебивают басы музыки из колонок во всё ещё переполненном людьми особняке Элисон Рейнольдс, услужливо пригласившей их обоих — чтобы оба стояли на её тихой кухне и жадно целовались, словно готовились умереть, заснуть и никогда больше не проснуться.       Нилу душно, жарко, все нервы оголены, словно кто-то скальпелем срезал сразу несколько слоёв кожи, как любил когда-то делать Натан Веснински, а чувства обострены настолько, что что-то внутри с болезненным спазмом заворачивается в клубок. В комнате тишину нарушает лишь звук сбившихся дыханий, слившихся в единый звук, и мокрые звуки соединяющихся в поцелуе губ. Слишком интимно и слишком, чёрт возьми, горячо.       Нилу кажется, что у него едет крыша — это куда лучше, чем то, что было между ними в кинотеатре.       — Чёрт, Нил… — сбивчиво, судорожно шепчет Кевин. — Блять.       Рука Кевина совершенно неожиданно оказывается прямо на паху Нила, который оттягивает ткань штанов, так похожих на пижамные, но Дэй никак не комментирует выбор его одежды — лишь чуть сжимает выпирающее возбуждение Джостена, срывая с его губ протяжный вздох, переходящий в тихий стон, полный удовольствия, и перехватывает его своими губами, заглушая. А затем практически падает на колени перед ним.       — Что ты?.. — бормочет Нил.       — Тише, — горячо шепчет Кевин. — Ты же не хочешь, чтобы все слышали, как я уничтожаю тебя прямо тут, когда кто-то может зайти сюда в любой момент?       — Блять.       Кевин дрожащими руками срывает с Нила его штаны до колен сразу вместе с бельём, от чего его член дёргается, после чего Кевин толкает Нила к кухонной тумбе, заставляя его упереться о неё руками. Нил тяжело сглатывает, и его кадык дёргается от этого, а ресницы трепещут. Ему приходится плотно сжать зубы — Нил оказывается слишком чувствителен к пальцам Кевина на своём члене, никогда доселе не получая никаких ласк.       А затем Кевин лишает его рассудка и берёт его в рот полностью — его горло оказывается очень податливым, а рвотного рефлекса у мужчины и вовсе будто нет. Кевин резко двигает головой вверх-вниз, и Нил точно может назвать это покушением на убийство — он сходит с ума от быстрых, интенсивных ласк Дэя. В какой-то момент Кевин замедляет движения головой и будто нарочно дразнит Нила, не давая достигнуть пика, но только потом Нил замечает: Кевин расстёгнул собственную ширинку и гладит себя через бельё, стонами посылая вибрации по члену Нила и дрожа всем телом от обоюдного удовольствия.       Нил не знает, что возбуждает больше: то, что Кевин делает ему самый лучший в его жизни минет, или то, что он параллельно дрочит себе, и даже движений рукой сквозь бельё хватает, чтобы издавать самые блаженные стоны, которые Нил когда-либо слышал.       Видимо, решая убить их обоих, Дэй лезет рукой под своё бельё, дёргая ею слишком быстро, и тут же ловит такой же дикий, безжалостный темп головой, усиливая возрастающее напряжение Нила, всё туже завязывающееся в крепкий узел или сжимающееся, словно пружина. Слюна капает с подбородка Кевина на пол, его невозможно глубокие, зелёные глаза, чёрт подери, прожигают в Джостене дыру, а на всю кухню слышится шлёпающий звук.       Нил откидывает голову назад, больно ударяясь о красиво сделанную ручку верхнего кухонного шкафа, но это не мешает ему хрипло застонать от удовольствия, жмуря глаза до цветных пятен под веками и головокружения, а Кевин в какой-то момент кладёт свою свободную руку на бедро Нила, царапая кожу, а затем резко отстраняет её, замахивается, от чего воздух рассекается с тихим звуком, и звонко шлёпает Нила по бедру, от чего тот чуть ли не подпрыгивает на месте, коротко вскрикнув и тут же зажимая себе рот рукой.       Кевин отстраняется, выпускает член Нила изо рта, разрывая сразу несколько ниточек слюны, и заменяет рот рукой, продолжая стимуляцию так, чтобы смена не ощутилась.       — Ты можешь коснуться меня, Нил, — о, он ненавидит то, как хрипло и низко звучит голос Кевина из-за секса.       — А-ага, — бормочет он отрывисто.       Дрожащие пальцы вплетаются в чёрные, как самая поздняя беззвёздная ночь, волосы Кевина и чуть сжимают их, направляя обратно к своему члену почти неосознанно, а на лице Кевина расцветает блядская ухмылка. Дикая такая, хищная, опасная. Нил впервые получает удовольствие, будучи в роли добычи, которую долго выслеживал хищник, не оставляя в покое ни на минуту, и вот, наконец, поймал в свою ловушку.       — Ке-е-евин… — стонет Нил.       Дэй усмехается, да так звонко и нахально, что Нилу впору бы испытать смущение, но он едва способен соображать от головокружения и напряжения, всё сильнее затягивающегося крепким узлом внизу живота. Вся комната перед глазами плывёт, тихие вздохи и хлюпающие звуки разносятся по кухне, когда Кевин снова применяет свой рот, но не для того, чтобы кричать на сокомандников, а поглотить Нила целиком, периодически утыкаясь носом в тёмно-рыжую дорожку волос.       Ресницы трепещут, кадык скачет вверх-вниз от тяжёлых сглатываний вязкой слюны, Нил начинает вздыхать всё громче, иногда переходя на низкие, протяжные стоны, едва сдерживаемые им самим. Он даже кусает костяшки на свободной руке, едва ли не закатывая глаза от дикого темпа Кевина, и чувствует, что грань удовольствия совсем близко. Кевин усиливает движения своей руки в собственном белье и берёт почти безжалостный темп, заставляя их обоих ощущать, будто они на грани пропасти.       Нил неосознанно так сильно дёргает Кевина за его волосы, что они оба стонут, и вибрация, пробежавшая по всей длине члена, заставляет Нила с громким, протяжным, почти писклявым, чёрт возьми, стоном кончить, заливая лицо Кевина и немного задевая подол свитера, подаренного Дэн. Кевин усиливает скорость движений руки и, прежде чем Нил успевает предложить свою помощь, кончает следом, пачкая свою рубашку и пол.       Они оба тяжело дышат — грудные клетки синхронно вздымаются. В комнате слишком душно, по виску Нила течёт капля пота, которую ему слишком лень стирать, так что он позволяет ей скатиться вниз. Кевин с кряхтением поднимается с пола, а Нил придерживает при себе шутку про старческий возраст, и, едва не падая, Дэй опирается о кухонную столешницу руками по обе стороны от Нила, почти что прижимая его, чтобы поймать равновесие.       Усмехнувшись, он подмигивает Нилу, который тут же облизывает губы от слишком манящего и охренительно потрясающего вида собственной спермы на щеках и губах Кевина, который всегда смотрит на всех свысока — а теперь Нил смотрит на него подобным же образом. Кевин смачивает лежащие позади Нила салфетки под водой из крана в кухонной раковине, чтобы смыть со своей кожи и кожи Нила следы их небольшого преступления, и только потом принимается стирать их с пола.       А потом тянется к Нилу и надевает на него штаны, одаривая нежным, почти ленивым, тягучим поцелуем, распаляющим не хуже, чем то, что только что случилось. Кевин, видимо, очень любит хватать Нила за талию, поскольку его руки снова оказываются там, но их единение прерывает открывшаяся дверь, из-за которой выглядывает лицо Элисон, освещаемой со спины светом из коридора.       — Эй, вы закончили ебаться? — насмешливо спрашивает девушка.       Нил мгновенно вспыхивает, раздражаясь злостью за то, что та вмешалась и, видимо, всё слышала, а Кевин лишь бархатно смеётся, чем мгновенно остужает пыл Джостена, и гладит его по спине, кивая Элисон.       — Там просто все уже за стол садятся, — поясняет она со смешинками во взгляде. — Только вас ждут.       — Господи, да идём мы! — отвечает Нил.       Элисон посылает ему ухмылку и средний палец, удаляясь, а Кевин целует Нила в висок и переплетает их пальцы, чтобы повести его из кухни в общую гостиную, и Нил понимает, что в это Рождество счастлив быть рядом с Дэем, от ненависти к которому не осталось ни следа.       Все его детские мечты в одночасье сбылись, а Нил получил даже больше, чем ему когда-либо было нужно.

***

❝Твоя роза так дорога тебе, потому что ты отдавал ей всю душу.❞

©Антуан де Сент- Экзюпери “Маленький принц”.