Там где зима, только внутри

Тюльпаны. Кругом одни тюльпаны, и он... какой-то парень. Похоже, это любовь? Эва смеётся, парень бежит за ней по цветущему полю. Рассмотреть его лицо не получается, но она ощущает его легкость. Их смех, платье развевающееся на ветру... В её руках букет алых тюльпанов. Звон колоколов? Так... Резкий звон заставил Эву вздрогнуть. Рука дёрнулась, и воображаемый букет рассыпался. Она сонно открыла глаз. Рабочий день почти закончился, а она проспала его! Тётя ее убьет, сто процентов. Эва пулей вскочила на ноги и принялась быстро собиратаь в тележку непроданные тюльпаны. Ярмарка опустела; лишь пара пожилых торговок неспешно собирала свой товар. — Дорогая Эва! Снова проспала весь день и не продала ни одного тюльпана? — раздался у неё за спиной насмешливый голос. — Тётюшка будет злиться! Эва вздрогнула и обернулась. Орион. Боги! Парень вечно возникал ниоткуда, и она до сих пор не могла понять как она вообще с ним сдружилась. — Ха-ха, Орион, как всегда вовремя, — съязвила она. — Тебе заняться нечем? Ты сам-то хоть что-нибудь продал на этой ярмарке? — Ну, думаю, я продал побольше, чем ты. Я ведь милый и смешной, — он подмигнул — И, между прочим, не сплю на месте где должен торговать. Орион помог собрать цветы, и сразу взял тележку, катя ее перед собой. — Так куда направляемся? К тёте Эрике или к отцу в замок? — Не знаю, — Эва устало вздохнула. — Наверное, к тёте. Ты же знаешь меня, я с отцом снова поругалась. А после всех этих наставлений Эйлис о том, что мне нужен жених и что мне уже давно пора завести семью... — она раздражённо повела плечом, — ...в замке мне сейчас не по себе. Однозначно к тёте. Неспешно бродя по тихим улочкам Бейлингтона, Эва наконец расслабилась. Эта деревенька была так называемой столицей их государства — столицей лишь потому, что здесь стоял величественный замок королевской семьи Бейлингтонов. Странное дело — именовать столицу «деревенькой», но так уж повелось. Со стороны здесь всё казалось прекрасным: счастливые люди, вечные праздники, изобилие еды. Но Эва не любила эту показную идиллию. Она знала, как живут люди за пределами столицы: вечное повышение налогов, бредовые идеи графов, повышение цен на самые простые товары... Всех проблем и не перечесть. Ей повезло — её отец был придворным рыцарем, и они жили если не с королевской семьёй, то при дворе, а это уже обеспечивало её и едой, и безделушками. Но вот характер ей достался отцовский, упрямый и прямой. Из-за него они постоянно ссорились — то из-за мелочи, то из-за её нежелания даже слушать о потенциальных женихах. — Знаешь Орион, когда нибудь я уеду из этого места, тут все такое не настоящее, и не живое— Эва посмотрела на парня рядом с собой и тот лишь улыбнулся подбадривая подругу. — Да, Эва. Обязательно уедешь,далеко далеко и будешь самой красивой девушкой с такими яркими глазами в нашем королевстве, ну конечно не самой самой, ведь самый самый красивый везде это я, но и ты сойдет— они засмеялись толкая друг друга. Наконец они добрались до дома тёти Эрики, сестры её матери. Эва и Орион попрощались крепким объятием. — Ну, вот ты и явилась, — строгим, но полным беспокойства голосом встретила её Эрика. — Прошёл уже час с закрытия ярмарки. Где ты пропадала? Я, конечно, прикрываю тебя перед родителями, но если с тобой что-то случится... — она с волнением оглядела племянницу с ног до головы. — Это с тобой Орион был? Он за тобой приглядывает или замуж хочет позвать? — Тётя, постой, у меня голова раскалывается, успокойся, всё в порядке, — Эва обняла её, заглядывая в глаза. — И нет, мы с Орионом дружим с детства, ни о каком замужестве речи не идёт. Прости, что задержалась. Она улыбнулась, и тётя Эрика не устояла перед этим взглядом. Большие карие глаза Эвы всегда завораживали, особенно левый, где половинка радужки сияла чистым небесно-голубым цветом. — Будь аккуратнее, моя девочка. Ты очень красива, вдруг кто-то захочет просто своровать такую красоту! — тётя рассмеялась и, взяв засмущённую девушку за руку, повела её в дом. — Твоя мама... писала. Скоро в замке будет большой праздник в честь победы нашей армии, и она попросила кое-что для тебя найти. Подожди здесь секунду! Эрика заметно волновалась, предвкушая сюрприз. Вернувшись буквально через минуту, она торжественно вручила Эве платье. В её руках оказалось платье невообразимой красоты. Оно было нежно-персикового оттенка, словно соткано из самого рассвета. Тончайший шёлк мягко мерцал при каждом движении, переливаясь таинственным светом. Лиф, туго облегающий стан, спускался с плеч, открывая хрупкую линию ключиц. В центре, там, где ткань сходилась, был завязан маленький атласный бантик, чей цвет в точности повторял второй, грациозно подчёркивавший изгиб талии. Оттуда пышная юбка каскадами струилась до самого пола, создавая впечатление воздушного облака. И если вглядеться, можно было заметить, что весь шёлк усыпан тысячами мельчайших вышитых цветов и жемчужных бусин, которые сверкали, словно роса. — Ох, тётя, оно прекрасно! Но откуда? Такое невообразимое... — Эва не могла отвести взгляд от переливающегося шёлка. Рядом тётя положила туфельки — такие же изящные, на лёгком каблучке. — Это платье твоей мамы. Твой отец подарил его ей, когда она была твоего возраста — Голос Эрики дрогнул от прекрасных воспоминаний. — Но она тогда уже ждала Эйлис, и в него просто не влезла... Всё это время оно ждало тебя. Мы с мамой всегда знали, что оно тебе идеально подойдёт. На этом празднике ты будешь самой ослепительной. От тебя просто нельзя будет отвести взгляд. После примерки и долгих разговоров о предстоящем празднике все изрядно подустали и разошлись по своим маленьким комнаткам. Домик тёти Эрики был таким же, как и все в Бейлингтоне — больше для красоты, чем для уюта. Слышно было буквально всё: каждый скрип половицы, каждый вздох за стеной. Хорошо, что зимы здесь не бывало, иначе в этих ажурных, но продуваемых стенах было бы не выжить. Эва переоделась в ночное платье собрала свои мягкие каштановые волосы в небрежный хвостик и упала на кровать. Она лежала без сна, глядя в ночное небо за окном, и думала о неизбежном. Завтра — серьёзный разговор с родителями. Её нет дома уже три дня... «Ничего, я как-нибудь выкручусь», — тихо сказала она в темноту, словно пытаясь убедить в этом саму себя. Перевернувшись на живот, она достала из-под подушки свой заветный блокнот с рисунками и стихами. Несколько минут она водила карандашом по бумаге, выводя причудливые цветы... но усталость взяла своё. Рука замедлилась, карандаш выскользнул из пальцев, и Эва незаметно для себя уснула, прижав к щеке страницу с незаконченным рисунком.