Не бери трубку

Мысли в черепной коробке давят сильнее, чем раздражающий гул бара. Хотя чего можно ожидать от пятничного вечера. Тем более перед праздниками. Стакан за стаканом, стопка за стопкой и вот я превратился из адеквата в растерянного дурака. Шарю рукой по карманам в поисках нала. — Добавь, — хлопаю купюрой по столу, привлекая внимание бармена. — Тебе бы притормозить парень, ну, или хотя бы закусывать, — бормочет чувак за стойкой, но его слова до меня доходят словно через бочку с водой. Хотя нет, не с водой. С коньяком. — Наливай, — заплетающимся языком требует нечто когда-то бывшее вроде бы человеком. Хотя с ее слов человеком я никогда и не был. Бармен молча наполняет стакан, но не на два пальца, не наполовину, а до краев. По самую кромку. Размытым взглядом смотрю в глаза напротив, в них читается только одно — «свинья». — Ты меня еще осуждать будешь? Да ты даже не знаешь меня! — Голос срывается на крик, я вскакиваю со стула — на деле падаю. — А она знала… Поднимаюсь на свое место. Бармен больше в мою сторону даже не подходит. — Я так хочу с ней поговорить. В сотый раз узнать «а точно ли все?» — Так позвони, — раздается голос сидящего рядом парня. — Проведи терапию знанием как она и где. — Она не возьмет трубку, — сожаление пропитывает горло противным вкусом, потому вливаю в себя полный стакан, пролив пару капель на штаны. — Вот срань! На шатающихся ногах доползаю до туалета. Будет очередная ночь проведенная хрен знает где. Вернуться в однушку на окраине — смерти равно. Там она. Ее вещи, запах, флакон духов на тумбе около входа, туфли в коробке на особый случай… Она будто и не уходила, а просто исчезла, словно не было нас. Пусть запах ее духов мне всегда нравился, но сейчас от него тошнит. Выблевав большую часть того, за что заплатил, упорно пытаюсь уснуть на толчке. Но бармен, решивший именно сейчас оставить свой пост, вместе с охраной вытаскивают меня на улицу, и, конечно же, опрокидывают в стоящий рядом сугроб. А я и не встаю. Сугроб и то теплее когда то нашей кровати. Только начинаю проваливаться в сон, как вижу ее лицо. — Как был свиньей, так и остался, — шепчут ее вишневые губы. Я вскакиваю. Видимо эта ночь будет без сна. Посмотрев на часы на горящем здании, понимаю, что на свою типичную ночлежку я не успел. Значит вариантов немного. Пройдясь по вокзалам, я понял — вариантов нет. Роюсь в кармане куртки, достаю ключи. Видимо пора вернуться. *** Сижу на полу. Глаза, к сожалению, привыкли к тьме, и картина в квартире стала видна. Куча пустых бутылок, запах чего-то тухлого. В голове воспоминания кружатся, как муха над говном. Впрочем им я и являюсь. От стен до сих пор отскакивает звук сказанных в ту ночь слов, а самое страшное — звук удара. Вновь хочу напиться… Я вроде бы должен все понять, осознать, переродиться и кем то стать, но блять. Я просто перестал себя узнавать. Нихуя не работает это все. Может, останься она, я бы изменился. С другой стороны, уйдя тогда — она ничего не потеряла. Самого от своих же мыслей на смех прорывает. — Рожденный ползать — летать не может, уймись, придурок. А если бы я все-таки изменился? Может тогда у нас бы все получилось. Может мы были бы счастливы… Желание увидеть ее начинает переливать за берега. Открываю телегу. Открываю чат. Телефон тут же летит в стену. Блять, нет. Отсчитываю в голове дни, месяцы, даты. Не верю. Нет, нет, нет! В голове мысли бегают похлеще тарканов на кухне. Я встаю на ноги, и с размаху бьюсь головой об косяк. Пьяный мозг после сотрясения заставляет выблевать все под ноги. А чем меньше алкоголя, тем больше возвращается сознание. Так вот что она хотела тогда сказать… — Надо позвонить. Срочно, — задыхаясь от спазмов, повторяю сам себе, пока в потемках ищу разъебанный телефон. Благо тел оказался живучим и кроме трещин на нем ничего. Набираю по памяти, пару знакомых цифр, прижимаю лицо к стене, слушая гудки. — Ответь, пожалуйста. Я знаю, что знать не достоин, но блять, — звучит отчаянно, но на той стороне лишь автоответчик ведет монолог. — Прошу, я просто хочу с тобой поговорить. Оставьте сообщение после сигнала. — Прошу, ответь, дай мне надежду. Я все сделаю, я изменюсь, прошу возьми трубку! Пик пик — Просто скажи мне правду. Мы не будем выяснять, кто первым был, кто заложил этот динамит, кто кому был более предан. Мы не на войне, вроде… Мне просто будет достаточно одного слова. Скажи «да» и я подарю вам весь мир. Я изменюсь, только дай мне эту причину. Длительность сообщения превышает норму. Пик Пик. Звонок прекращается. Я тут же перезваниваю. — Да, я свинья. Да, я сейчас ничего не могу дать, — оседаю на ватных ногах на пол. — Голодным должен быть художник или поэт, ну вот часть для этого у меня уже есть. Я голодный, хрен пойми во что одет, — сам себе усмехаюсь, а в горле все больше ком горечи нарастает. — Не ответишь? Ладно, так тому и быть. Заслужил. Скидываю звонок. Чертов автоответчик. Я хочу, чтобы она взяла трубку. Но лучше пусть не берет. Если она скажет «нет», я опущусь еще ниже… Хотя куда ниже то? Я уже сам себя за человека не считаю. Она была права. Всегда была. Но я вновь перезваниваю. — Лучше не бери трубку, любовь моя. Я буду звонить и говорить с тобой. Это такая терапия знанием как ты, где ты, — комок в горле перекрывает доступ к кислороду. Но с первой слезой становится дышать будто бы легче. — А помнишь, как наши титры рисовал экран? Ты тогда так удивилась. А когда увидела кольцо, пищала от радости. Когда же все пошло не так… На щеках слезы, как роса растекаются. — Чем все оберенется я и сам тогда не знал. Знал бы, не влюблялся. Знал бы, сам с крыши прыгнул, лишь бы тебе не навредить. Длительность сообщения превышает норму. Пик Пик. Звонок прекращается. Ну вот. звоню. Параллельно в окне мелькают огни. Я все говорю, меня слушают только гудки. — Мне, почему-то, важно, чтоб ты знала, что уйдя тогда — ничего не потеряла, — слезы, сопли, весь комплект. — Но знаешь. Легче мне ни на йоту от этого не становится. Ты, главное, не бери трубку. Пусть мне будет больно, я заслужил. Я все заслужил, кроме тебя, вас. Длительность сообщения превышает норму. Пик Пик. Звонок прекращается. — Заебал! Телефон летит в сторону. Спотыкаясь обо все углы, матерясь, я ищу куртку. *** И вот я под твоим домом, мой единственный друг, враг, любимый человек. Мороз лютый стоит, небо чернющее, жаль, шея тяжело разгибается, я бы на звезды посмотрел. Как раньше, когда мы ездили с тобой за город… Слезы застывают ледяной дорожкой. В окне первого этажа вижу твою тень. Не одну. Еще одна тень на твоих руках, такая маленькая…а после в комнату входит определнно мужская тень. Вас трое. — Вот оно как, — кусаю губу до крови. — Значит, ты счастлива с ним. Не была бы, не осталась ведь, да? Вновь звоню. Боясь, что она возьмет трубку, что не успею высказать все гудкам. — Не бери трубку, — умоляю, не сводя глаз с теней. — Не бери, — дышать все труднее. Пальцы мерзнут, телефон валится из рук — как хорошо, что я почти все рассказал. — Ты продолжай молчать, я стал старше, но не стал умнее, — хмыкаю себе под нос. — Плюс стал сентиментальным, наверное старею, аха. Улыбка выходит измученной. Смотреть на них, пусть и сквозь тени, не имея смелости посмотреть в щель штор, чтобы увидеть все в красках — больно. — Если честно, я потерялся. У моих батарей кончился заряд. Я не знаю, куда мне идти, моя мечта и цель сейчас укачивает возможно нашего ребенка, а я тут стою пальцы отмораживаю, боюсь что ты трубку возьмешь. Я трус. Звонок вновь прерывается. Звоню еще раз. Вдруг, тень в окне дергается. — Не бери, не бери, не бери, — пальцы настолько замерзли, что отклонить звонок просто не получается. — Алло? — Раздается до боли знакомый голос с той стороны. А я уже думал что забыл его. — Привет, вижу у тебя все хорошо, — кое как вырывается изо рта. — Кто это? — Вы пара без криков, истерик, — не слушаю, не воспринимаю, главное успеть сказать. — Илья? — Голос на той стороне умолкает, но даже в этой тишине я слышу, как она дрожит. — Ну что же. Ладно. В ответ скажу ахинею, — мозг совсем не соображает, язык заплетается. Я вижу, как она сидит, согнувшись тенью над письменным столом, вижу, как она прикрывает лицо ладонью. — Имея то, что имею, я ни о чем не жалею. Не бери больше трубку. Никогда не бери. Позади остаются лишь слезы, дрожь в голосе, моя единственная цель и мечта. Все осталось там, на другом конце города. Она нянчит моего ребенка, нашла ему подходящего отца, забывает в заботах самое ужасное что было в ее жизни — меня. А ведь и правда. Уйдя тогда, она ничего не потеряла. Главное, пожалуйста, не бери трубку. Не позволяй мне услышать «я тебя простила». Я сам себя не простил.