Сбежавшие от приличий

Доротея всегда ненавидела длинные коридоры Каритонского дворца. Они будто специально тянулись, чтобы дать побольше времени подумать о том, как сильно она не хочет возвращаться обратно в зал. Там, за длинными столами, обсуждали союзы, торговые договоры и судьбы тех, кто никогда даже не узнает о существовании этих вечеров. Доротея сбежала из шумного зала, устав от длинных речей, где ей непременно выговаривали замечания о том, как держать бокал под правильным углом и улыбаться достаточно мягко. Она петляла по коридорам, пока не оказалась в боковом саду. Темнота нарушалась лишь слабым светом фонарей. Она уже собиралась подыскать укромный уголок и отвлечься от напыщенной официальности чтением, как вдруг услышала знакомый голос: — Даже здесь ты решила нарушить правила? Марсель стоял у фонтана, небрежно расстегнув верхние пуговицы камзола. Непременно и сам сбежал. — Мне казалось, что достойные принцы должны подавать пример, — парировала эльфийка, — Или твой отец не против того, что ты шатаешься по садам? — А твой, значит, разрешает дочери таскаться по чужому замку по ночам? — Мой, по крайней мере, этого не видит, — усмехнулась девушка, присаживаясь на край фонтана, — Ему важнее, чтобы я молчала и кивала в нужных местах, но этого я делать не умею. — Может, именно поэтому я все время оказываюсь там же, где ты, — ответил принц, усаживаясь рядом. Доротея фыркнула, но вместо того, чтобы высказать очередную колкость, опустила взгляд в воду, решив, что не хочет нарушать эту странную паузу. Он какое-то время молчал. Коснулся холодной воды пальцами. — Знаешь, — неожиданно тихо начал он, — Я устал быть правильным. В его голосе не было привычной надменности, только злость и глубокая обида. Слишком знакомая. Может быть, они не такие уж и разные. Ведь, по большому счету, убегали оба. Он — от собственного образа, она — от чужих ожиданий. — Ты хоть понимаешь, что мне из-за тебя достанется? — заявил он, — Отец заметит, что я ушел, и решит, что я опять гоняюсь за тобой. — А разве не так? — ответила Доротея, плеснув водой в его сторону. Капли блеснули на его рукавах, — Вечно таскаешься за мной, будто мне интересны твои скучные речи. — Я? Таскаюсь?! — Марсель резко выпрямился, — Да если бы не отец, я бы вообще… Он осекся, боялся сказать лишнего. — Ну? Что бы ты? — ответила эльфийка, приподняв бровь. — Я бы не тратил время на тех, кто обзывает меня «зализанным павлином». — О, значит, запомнил! — девушка прыснула от смеха, прикрывая рот рукой, — Я думала, что у принца память занята куда более важными вещами. Марселю пришлось приложить усилия, чтобы сдержать улыбку. Он тут же отвернулся, будто стыдясь этой мимолетной слабости. — Ты невозможная, — пробормотал он. — А ты предсказуемый, — ответила Доротея и, помолчав, добавила, — Зато в такие моменты я даже могу тебя выносить. Он перевел на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с интересом. Она неизменно бесила его, но именно это и заставляло принца чувствовать себя живым. — Увы, — сказал Марсель, поднимаясь и отряхивая руки, — это чувство мимолетно. Через пять минут ты снова будешь выводить меня из себя. — Дай мне три, — усмехнулась Доротея, поднимаясь следом. За очередным поворотом тьма коридора стала гуще. Шаги отдавались звонким эхом, чересчур громким в общей тишине замка. Все люди несомненно оставались в зале, где и проходил бал. — Великолепно, — пробормотал Марсель, — Теперь нас точно поймают и подумают, что мы… — Что мы что? — перебила его Доротея. — Что мы шатаемся, как парочка оборванцев. — Пусть думают, что хотят, — ответила эльфийка и, не дожидаясь ответа, потянула его за рукав в сторону. Он не успел возразить. Дверь вела на небольшой балкон, откуда открывался вид на ночной Каритон. Огни города мерцали, как россыпь драгоценных камней. Доротея вдруг замерла, отпустив руку Марселя. — Все равно красиво, — едва слышно сказала девушка, — Даже если это не Айрис. Марсель стоял рядом, чуть ближе, чем стоило бы. На мгновение ему захотелось сказать, что он понимает это ощущение. Эту тоску по дому, даже если дом — целое королевство, где тебя никогда не воспринимают как простого человека. Вместо этого он только выдохнул: — Красиво. Доротея повернулась к нему, и из взгляды встретились. На секунду показалось, что весь город исчез, остались только они и их тени. Она первой нарушила момент. Отступила, сделала шаг назад и поправила выбившуюся из-за заостренных ушей прядь. — Не привыкай. Я не собираюсь гулять с тобой по балконам каждую ночь. — А кто тебя звал? — отозвался он, но в его голосе не было ни капли уверенности. Вернуться в зал все же пришлось. Там по-прежнему звучала музыка, пары кружились, а длинные столы ломились от еды. Никто и не заметил их исчезновения, или, по крайней мере, искусно притворялись, что отсюда никто не исчезал. На лицо Марселя мгновенное вернулась маска. Ровная спина, отточенная улыбка, легкий кивок в ответ на приветствие какого-то лорда. Будто не было ни темных коридоров, ни балкона, ни ее руки, сжимающей его ладонь. Доротея, напротив, позволила себе немного дерзости. Она задрала край подола, сделав платье в два раза короче и отправилась к фуршетному столу. Кто-то из придворных прыснул, кто-то осуждающе фыркнул, а кто-то покачал головой: «Ну, эта эльфийка и правда слишком свободна для приличного общества». Марсель стоял неподалеку и едва заметно качнул головой. — Три минуты, — шепнула она, проходя мимо, — Я предупреждала. Он едва не рассмеялся вслух, но вовремя сдержался, спрятав улыбку за бокалом вина. Доротея устроилась рядом с сестрой и успешно делала вид, что ее действительно волнуют поставки тканей из Партема. Аамаль заметила брата почти сразу, как вошла в зал. Быстрые шаги разрезали расстояние. Она остановилась рядом, скрестила руки. Ее голос сочился той самой холодной вежливостью, от которой Марселю вечно хотелось закатить глаза: — Негоже принцу сбегать с бала. Даже если с симпатичными эльфийками. Марсель только пожал плечами. На лице промелькнуло знакомое сестре упрямство, но скрыть улыбку он так и не смог. Аамаль вздохнула так, будто ей на плечи взвалили заботы всего королевства. — Тебе это кажется забавным, но поверь, отцу — нет. Марсель не ответил. Он лишь опустил голову, но уголки его губ снова дрогнули. Может, ему на самом деле нравились эти официальные приемы. На них он пересекался с ней.