Неудачники

Вот в чем сомнений никогда не было, так это в умении Джисона быть "крутым". Его ботинки на высокой подошве, прибавлявшие ему едва ли не десять сантиметров роста, винтажная кожанка, серый худи известного бренда и заметные из-за обилия аксессуаров проколы на ушах, бровях и даже языке, делали его не просто белой вороной среди коллег, а прямо-таки инопланетным гостем. Идолом. Джисон был надменным, уверенным, громким, смелым и каким-то...острым. Как не пытался бы ты избежать этой участи, всё равно рано или поздно натыкался на его образ в компании. Он всегда (всегда) был на виду. Его узнавали коллеги, начальство, фанаты и даже иностранцы. Весь он был словно рожден для такой жизни. Жизни известного на всю страну продюсера. И пускай ужиться с ним даже в пределах офиса или студии было тяжело, его рвение к работе и чутье позволяли ему быть самым ценным сотрудником, а потому никакие правила, никакие запреты, замечания и даже общие дедлайны не имели к нему отношения. Юное дарование обязано было лишь купаться в лучах славы и уважения. –Ты не войдешь в мою студию в этой обуви, - Чану давно уже не нужно было даже оборачиваться на своём пафосном кресле, чтобы в точности предсказать неизменный наряд своего младшего. Точно также, как и его вечно грязную обувь. –И что мне теперь, босиком ходить? Вы разве не проходили в школе микробов, хен? Хочешь, чтобы я своими носками наступал на это все? - Дерзкий и уверенный тон Хана всегда выводил из себя практически каждого из его окружения. Его сарказм царапал черепную коробку, словно ржавый гвоздь начищенное стекло, а мерзкая улыбочка доводила до белого каления даже самых терпеливых и услужливых работяг. –Если через десять минут ты не поменяешь обувь или не отмоешь эту, я вышвырну тебя за шкирку своими же руками, - в этот раз Чан повернулся. Сторонник дисциплины и чистоты, как сильно он не гордился бы собственным учеником, были моменты, когда уступать ему он был не намерен. Джисон, как и всегда воспринимающий всё в штыки, тут же надувается. Его обувь действительно грязная, хотя он прошёл от такси всего метров десять. Да и дождя ни вчера, ни сегодня не было, но всё же «великое дарование» всё равно умудрился запачкать массивные ботинки слоем черной грязи и больше походил сейчас на настоящий трактор в человеческом обличие. Хан дует обиженно полные губы, так привычно выпячивая нижнюю, что Чан едва ли может сдержать смех. Не стоит дразнить вспыльчивого младшего, иначе дело может дойти до настоящей ссоры. –Откуда я должен по-твоему достать другую обувь? У меня что, на лбу вывеска "распродажа туфель"? - Снова раскалился вмиг вспыхнувший Джисон, привычно перестав контролировать свой и без того звонкий голос. –Держи. Подпрыгнувший на месте от страха Хан готов был поклясться, что чуть не откусил собственный язык, когда из-за спины возник Чанбин. Бесшумный и невидимый, несмотря на своё немаленькое телосложение. Ещё и с парой розовых тапочек в руке. Хорошенькими такими, тёплыми и ушастыми. –Не трясись ты так, я белок не ем, - только и хохотнул в ответ на расширенные глаза и сбитое дыхание ещё один участник неизменного трио. И если бы они не были друзьями, Джисон и правда зарядил ему прямо по хамской ухмылке.

***

Примерно через час Джисон и вовсе забывает о ярких тапочках, которые всё же пришлось надеть. Он почти и не вспоминает, как упорно доказывал своим друзьям о важности собственного имиджа в глазах работников, когда работа вновь захватывает его с головой. Сырые мелодии, пульсирующие биты, шепот лирики и повторяющиеся рифмы, которым суждено стать не просто хитом, а настоящим совершенством, вытесняют всё, что окружало Хана всего минуту назад. Может быть именно поэтому его всё ещё терпели в этом здании? Ведь кто ещё сможет так бескорыстно и самоотверженно менять драгоценные часы жизни на минуты искусства, которые со дня на день зазвучат из колонок, наушников и даже с уст многочисленных фанатов? Возможно это же и стало причиной того, как быстро Чан принял его под своё «крыло», позволяя задерживаться вместе с собой, спать прямо в студии и бесконечно работать. И пока окружение воспринимало «крутость» Хана исключительно в виде его взрывного дерзкого характера, его хёны с упоением наблюдали за тем созданием, что рождалось исключительно в студии. Уже не окруженное шипами, сарказмом и пирсингом, а легкое, верное и искренне, как и сама музыка Джисона. -Вы не против, если к нам заглянет кое-кто? – Первым подал голос Чанбин, когда они снова разделились, чтобы уткнуться носами в свои ноутбуки и выбрать из своих идей лишь самое лучшее. Этот вопрос не был риторическим. Студия Чана, практически отражение его внутреннего мира, была рассчитана на малое количество людей и скрывала столь много секретов, что допускались в неё лишь избранные. Или надежные друзья этих самых избранных. -Вы с Минхо всё не можете отлипнуть друг от друга? – Чан, до этого практически прилипший лбом к экрану ноутбука, распрямил спину, щелкая затекшей спиной. И коснувшаяся его губ сдержанная улыбка уже была своего рода ответом на вопрос. -Хватит уже выставлять меня не в лучшем свете перед нашим младшеньким. Или ты хочешь, чтобы Джисон однажды перегрыз мне трахею во сне? – Только и дразнил в ответ Чанбин, уже набирая сообщение на экране своего смартфона. И пока старшие многозначительно переглядывались, Джисон лишь делал вид, что в его неподключенных к ноутбуку наушниках и правда играет что-то невероятно важное. Ли Минхо. Влажная мечта Джисона. Его муза и его проклятие. Если бы только мир знал как много песен о любви в этой студии было посвящено именно этому новичку-танцору, они бы решили, что их кумир сумасшедший. Но такой формулировке было тяжело противостоять. Близкий друг Чанбина уничтожил Хана своим появлением. Выбил дух из груди и мозг из черепной коробки, оставляя взамен лишь звенящую пустоту и жажду недопустимых прикосновений. Да, он повёлся на внешность ещё даже не зная ничего об этом парне и что с того? Джисон эстет. Он покупает громоздкую неудобную обувь, вещи, которые не подходят его росту и телосложению, украшения, мешающие работать. Потому что они красивые. И потому, что сам он зависим от мысли красотой этой обладать. А Минхо, к сожалению, был ещё и невероятно загадочным, талантливым, ответственным, добрым, верным, понимающим... и ещё три тысячи эпитетов, которые использовал в своих треках Хан. Так что быстро соскочить с этой удочки у него не вышло бы. Точно также, как не вышло бы и продвинуться хотя бы на миллиметр в их скупо профессиональных отношениях. Это было словно…проклятие. Проклятие Ли Минхо, которому Джисон никак не способен был сопротивляться. Ни в первую встречу, когда он, застыв, словно олень в свете фар, сбил спешащего Минхо, облив всю его одежду холодным американо. Ни спустя неделю, когда он впечатался своим лицом прямо в стеклянную дверь на глазах ведущей группы танцоров, когда отвлекся на пластичного и грациозного Ли. Ни даже на прошлой неделе, когда Минхо сам заговорил с ним, чтобы спросить не видел ли он Чанбина. А Джисон только мычал, словно пропустил все занятия с логопедом в дошколятах. И вместо страстной истории служебного романа, он всегда получал только разочарование и стыд, сжирающие его вместе с костями под смех друзей. Может поэтому, когда Минхо наконец появляется на пороге студии, Джисон уверен, что вот он, тот самый момент. Наконец-то они с Минхо встретились в лучшей для Хана обстановке. Сейчас, когда он находится в своей сфере, когда он полный хозяин положения и очевидный профессионал, он... –Классные тапочки, - улыбаясь уголком губ, заметил Минхо ещё до того, как успел поздороваться с кем-либо. Его кошачьи глаза заискрились смехом, но, не задержавшись более ни секунды, потеряли из виду поникшего Джисона. Всего секунда на позор, и вот он уже вне области внимания своего объекта воздыхания. Снова. Ли вновь поглощен Чанбином, напоминает ему о каком-то вечернем обещании и предупреждает об опоздании. Джисону кажется, что он заплачет, когда Со показательно закатывает глаза и говорит, что тогда Минхо вообще не стоит приходить, его не будут ждать. И вроде Хан прекрасно понимает, что это шутка двух близких друзей, но всё равно в руки себя уже взять может. Минхо собрался к нему в гости. В его квартиру. На просмотры фильмов и поедание снэков. А он говорит ему не приходить! Да если бы...да если бы у Хана такое было. Он бы...он бы прождал и час. Или день. Или год! Но Минхо шутит что-то в ответ и тут же скрывается за дверью, не желая мешать работе великого трио. Да, Хан Джисон был невероятно крут и популярен. Но для Минхо он всегда будет всего лишь неудачником.

***

–Я не могу больше смотреть на эти сопли, - тяжело вздыхает Чанбин, щелкая языком. И Джисону даже не так обидно, учитывая, что он немного удивлен возможностью друга издать столь чистый звук с набитым тако ртом, - почему ты не можешь просто подойти и пригласить хотя бы…ну, не знаю, выпить кофе? Или поесть рамен у него дома. Губы с прилипшими к ним крошками снова приобретают вид привычной ухмылки, которую, надо заметить, Джисон в последнее время видит слишком часто. –А сам-то? – Тупо переводит стрелки Хан, ничего конкретного на самом деле на имея ввиду. Просто таков был его характер. Ответить хоть что-то, желательно поострее, только бы не промолчать на очевидный подкол. –Ну я как раз могу позвать его куда угодно, если ты не забыл, - поясняет Чанбин с новым укусом. И едва не давится, когда видит загоревшийся яростью взгляд младшего, - спокойнее, пригласить как друг, я имею в виду. Я о том, Джи, что он и правда хорош. С моими друзьями по-другому быть и не может, как ты сам, очевидно, понимаешь. Хан понимает только, что его сейчас стошнит от столь явного превознесения себя самого от испачканного соусом друга. Но не окончивший свою поучительную речь Чанбин, кажется, уже вошел в кураж. –Его может пригласить кто угодно, стоит ему только освоиться, понимаешь? Кто угодно. И если не ты, то кто-нибудь уж точно сможет решиться и заговорить с ним, и пригласить на свидание, и даже пере- К счастью окончание фразы глушит комок риса, который Чан успел впихнуть Со в рот. –Перестань уже доводить его, - только и добавляет самый старший, возвращая на место свои палочки. –Я и не довожу, - мгновенно спохватывается Чанбин, без проблем справляясь с рисом, - только хочу расшевелить его. –Может, чтобы так сильно не нервничать, тебе стоит попытаться представлять его в нижнем белье, когда начнешь диалог? – Предлагает новый выход из положения Бан, когда тишина между ними затягивает уж слишком очевидно. - Я слышал это помогает с боязнью сцены. Может и тут поможет? И как назло в столовой именно сейчас решает появиться Минхо вместе со своей «группой поддержки», как окрестил их Хан ещё в первый день. Если так подумать и включить воображение… проигнорировать высокого парня с короткой стрижкой и веснушчатого паренька с вечной улыбкой на лице, которые окружили Ли, то он, наверное, и правда может представить Минхо без свободной белой футболки. Только медового оттенка кожа, гладкая и блестящая. Капельки пота на груди и прессе, которые наверняка покрыли его тело после тренировки и теперь медленно стекают по телу всё ниже и ниже, прямо к… –Джисон, я же сказал, что когда начнешь говорить с ним, а не сейчас, - почему-то вдруг всполошился Чан. –Перестань так наливаться, Джи, - тут же добавляется к голосу лидера Чанбин, - перестань краснеть, кому сказали! И пока Бан обеспокоен его моральным состоянием и едва ли не закипающим лицом, Со, кажется, получает просто нечеловеческое удовольствие. Но судьба ещё никогда не играла ему на руку и именно в тот момент, когда из ушей Джисона практически начинает валить пар, Минхо решает подойти к их столу и поздороваться нормально. И видимо вместе с этим отправить Джисона на тот свет. –Всем привет, - бодро здоровается Ли, едва ли подходит к ним. Он всё еще разгорячен недавней тренировкой и от него валит аура жара и адреналина, но Джисону, по правде говоря, от этого совсем не легче. –Ты в порядке? – Практически сразу переключает своё внимание на самого младшего Минхо, что обычно отправило бы Джисона в состояние где-то в пределах эйфории. Да, но не сегодня. Не сейчас. И пока его нейроны медленно восстанавливали связь с реальностью, он просто молчал, опустив голову. –О, ладно, - только и прозвучало в тишине над их столом, когда Ли так и не дождался ничего кроме ответных приветствий двоих старших. И если бы Хан не был так сильно увлечен своей проблемой, он наверняка бы заметил, как в одно мгновение потускнел голос Минхо.

***

–Может, заказать тебе чизкейк? – Тихо спросил Бан, не желая разбудить вновь едва ли успокоившуюся бурю. Джисон, уронивший лицо на стол, уже не подавал и признаков жизни. И тяжелая атмосфера, наполнившая всё пространство их маленькой студии, внезапно опустилась на плечи всех трех продюсеров, желая раздавить их чужим горем. И даже всегда знающий что делать Чанбин, тихо притаился в углу дивана, не желая влезать вновь в эту историю. Чан, так и не дождавшийся ответа, только кивнул Со, без слов прося его подняться. –Мы скоро придем, ладно? Тебе, наверное, хочется немного побыть одному, - как всегда рассудительно говорил Чан, едва-едва поднимая уголки губ, пускай Джисон и не видел этого. И под невыносимый гул тишины они скрылись за дверью, оставляя младшего наедине с собой. Джисон, честно признаться, не следил за временем, его спина и шея затекли из-за неудобного положения, но подниматься ему совсем не хотелось. Казалось, стоит только двинуться, и из глаз тут же потоком польётся всё его горе. Как же так? Он всегда легко справлялся с работой, легко заводил новые знакомства и притягивал к себе людей, которые мечтали погреться в его лучах славы или даже проникнуть в глубину сердца. И он самозабвенно пользовался этим вниманием, впитывал его и растил своё бесчеловечное эго, уверенный в собственной исключительности. Он взрастил в себе образ, которым мечтал быть, он воплотил его в жизнь, он отрастил шипы и не никому не давал себя в обиде, вынуждая даже врагом улыбаться ему. И только лишь пожелав заполучить что-то по-настоящему, он снова превратился в того беспомощного маленького Джисона, который не смог зайти в школу в свой первый учебный день, потому что новые одноклассники толкнули его в грязь и спрятали новенький рюкзак с пятнистым щенком. Как? Как он мог проделать столь огромный и сложный путь, но всё равно остаться запуганным мальчишкой, на которого и посмотреть стыдно, не то что влюбиться. Видимо все эти годы его борьбы были просто дымом, пустотой. Бессмысленными усилиями, которые ему вовсе не пригодились. Он никогда не выйдет из студии. Никогда не напишет больше ни единого стоящего трека. Никогда не будет нужным и любимым. И больше никогда не поговорит с Минхо. –Извините? – Раздавшийся тихий голос и запоздавший за ним звук стука в дверь, лишь на секунду вернули Джисона в реальность. Кажется, он даже промычал что-то в ответ. –Кажется, вашу доставку снова принесли нам, - тихо отозвался до боли знакомый голос, что так давно снился Хану, - вот, решил принести лично, пока снова не потеряли. А то Чанбин вечно злится, если не получает свою еду. И окрыляющий когда-то звук смеха в этот раз только сильнее уничтожил Хана. Разве не могла судьба послать кого-то другого в этот момент? Почему именно Ли Минхо? –Джисон? – Мягкий голос вновь обратился к нему, вынуждая зажмуриться до белых пятен перед глазами. Неужели танцор не видит как слаб перед ним Джисон? Разве можно не видеть этого? –Да, спасибо, - наконец разогнувшись на стуле, отвечал ему продюсер, едва ли узнавая свой хриплый от непролитых слез голос. И правда, как в детстве. И может именно на этом завершился бы их разговор. Ли бы понял, что с Ханом что-то не так, никогда бы больше на зашел в эту студию, не поздоровался бы с ним и даже не подошел. Только вот слабая воля вновь поддается соблазну, чтобы взглянуть на красоту Минхо. Ещё раз. Самый последний раз, Джисон обещает. –Чего это ты? – Тихо интересовался Минхо, опустив коробку с любимым десертом Хана на низкий столик. Джисону впервые не хочется быть перед ним «крутым». Не хочется вспомнить особо остроумную шутку, которая, конечно же, растворилась в его мыслях, не хочется застегнуть повыше молнию, чтобы виден был логотип бренда, не хочется даже улыбнуться кособокой улыбкой, которая, по словам всех в этой компании, делала его горячим. Ему хотелось лишь прикоснуться. И не выглядеть при этом странным и неправильным. –Это из-за меня? – Снова задавал вопрос Минхо, и снова на ответ не надеялся. Он лишь нервно присел на краешек просторного дивана, что часто заменял кровать работающим на износ парням. – Прости меня, ладно? Я не со зла всё это. Простить…кого? Джисон готов поклясться, что почувствовал, как его глаза едва ли не превратились в совершенно ровный круг. –Я знаю, что наша первая встреча не заладилась. Прости, что сбил тебя тогда с ног и даже не извинился. Чанбин сказал, что для тебя это норма и ты уже всё забыл, а я, наверное, зря ему так быстро поверил. Знаю, я веду себя немного странно иногда, многие так говорят обо мне. Но это…не из-за того, что я стараюсь навредить тебе. Джисон должен остановить его. И желательно прямо сейчас. И он…сбил его в первый день? И он хотел извиниться? Они что, попали в альтернативную вселенную, пока Хан пытался сдерживать свои сопли в пределах организма и не запачкать тут ничего? –И когда ты врезался в стеклянную дверь. Прости, я тогда постоянно забывал их закрывать. Знаю, что со стороны это выглядело не очень уж вежливо. И тот раз, когда я оставил свою кружку у вас с студии, где вы вообще-то работаете. Просто я заходил к Чанбину, сказать, что я наконец нашел квартиру и могу больше не теснить его, и на радостях совсем ничего не помнил… Кружка. Кружка Минхо, которую он разбил. И потом два дня пытался склеить, потому что даже в глаза было стыдно посмотреть из-за своей неуклюжести. –Просто ты мне… понравился. Но, кажется, я испортил всё ещё до того, как познакомился с тобой нормально. Думал, мы сможем хотя бы дружить, но тогда в столовой я видимо перестарался со своей навязчивостью. Минхо так и не отрывает взгляда от своих ладоней, которые он сложил на коленях. И эта поза, и искреннее раскаяние сделали его в глазах Джисона таким маленьким и таким беспомощным, что стыд накрыл Хана с головой. Это же он. Он виноват. Это он неудачник, а не Минхо. Минхо был совершенством, до которого Джисону никогда не достать, а не наоборот. И движимой внутренней необъяснимой силой, Хан поднялся наконец с рабочего кресла, чтобы сесть осторожно рядом с ним. Не прикасаясь, не вдыхая даже ни разу. Страшно было задохнуться. А Минхо, словно не понимая, что именно он делает с измученным сердцем Джисона, поднял на него свой влажный взгляд. И уничтожил его в одно мгновение. –Прости меня, - уже шепотом отозвался Ли, и слезы подступили так близко к его глазам, что сам Джисон едва не впал в панику. Он всегда старался быть несгибаемым, холодным, дерзким. Быть на голову выше других. Но перед Минхо он без раздумий падает на колени. И впервые коснувшись его лица своими ладонями, не может сдержать предательской дрожи. Потому что он всегда был таким. Дрожащим и слабым. –Что ты говоришь? Это же я. Я пытался впечатлить тебя и только портил тебе этим жизнь. Я так хотел получить хотя бы один твой взгляд, что совсем заигрался. Я так хотел быть идеальным для тебя, Минхо. Короткое замыкание, возникающее в мозгу Джисона каждый раз, когда рядом оказывается Ли, вдруг теряет свою силу. И отзывается теперь только где-то в области груди сладостной болью. Такой правильной и необходимой им обоим сейчас. Хан ловит его редкие слезы большими пальцами и сам не замечает, когда начинает плакать. Совсем некруто и несовершенно. –Всё в порядке, Джисон, - улыбается наконец Минхо, когда, отдернув от чужого лица ладони, Хан пытается убрать влагу уже с собственных щек, - я знаю, что ты просто человек. Наверное, с коротким замыканием Джисон всё же поторопился. Но, если оно будет возникать только тогда, когда Минхо будет точно также невесомо прикасаться своими губами к соленым дорожкам на его щеках, он готов потерпеть. Он вообще на всё готов ради этого человека.

***

–Эм, привет? – Снова неуверенный тон, который так ненавидел в себе Джисон. Только в этот раз он его не пугает. Смешит разве что. И двое танцоров, которые повернули в одно мгновение свои головы, впечатавшись взглядом в Хана, словно голодные совята в мышонка, его тоже не пугают. Минхо, которого они в одно мгновение закрыли своими спинами, кажется, тоже едва слышно захихикал. –Приятно познакомиться, - звонко прозвучал веснушчатый парень, уже протягивая свою руку Хану. Второй же друг не спешил, стреляя хитрым взглядом то в Минхо, то в самого Джисона. –А вот и он, главная любовная проблема нашего неудачника. Ну что же, Джисон, теперь он твой, так что не жалуйся, - посмеялся только Хенджин, получая тычок под ребра от надувшегося Минхо. Надо же, они и правда оба просто влюбленные неудачники.