Акт I: Дым и неон. Глава 1. Пепел на рояле»
15 ноября 2025 г., 18:26
Коноха, 1946.
Дождь барабанил по крыше клуба «Акацуки», словно небеса рассыпали горсть гвоздей. Внутри — смрад табака, липкий пот, привкус дешёвого виски и терпкий аромат дорогого греха.
Саске, как тень, прильнул к барной стойке в облюбованном углу, куда не проникал свет. Промокший плащ, сухой револьвер, пригревшийся под мышкой. Он не пил, выжидал.
На сцене — Сакура. Её голос — как тонкий стилет, пронзающий рёбра и терзающий нутро. «Moonlight Serenade» на японском — каждое слово, словно пуля навылет.
«…луна, словно вор, крадётся в облаках,
а я пою для тех, кто канул в мрак…»
Равнодушная толпа. Офицеры оккупационных войск высекали искры из зажигалок. Якудза в кимоно прожигали тишину звериными взглядами. Проститутки, затянувшись «Lucky Strike», считали неумолимо тающие ночи до вожделенной пенсии.
Саске не смотрел на сцену. Он тонул в мутном омуте виски. Неоновый свет плясал в стакане кровавыми бликами.
— Учиха-сан?
Низкий голос, чуть хриплый, как старая грампластинка. Он не шелохнулся.
— Опоздал, — бросил он, не поднимая глаз.
— Я не опаздываю. Я прихожу, когда необходимо.
Рядом приземлился мужчина в помятом сером костюме. Крысиное лицо, словно зверька, которого забыли добить. В руке — плотный конверт.
— Пятьсот иен. Аванс.
— За что?
— Найди мою сестру. Её звали Рин.
Саске взял конверт. Не вскрыл. Просто спрятал в потайной карман.
— Последний раз её видели здесь. Три недели назад.
— С кем?
— С тобой.
Саске медленно поднял взгляд. В зрачках — выжженная пустошь. Бездна. Как у мертвеца, позабывшего упокоиться.
— Ты ошибся, — отрезал он.
— Нет.
Мужчина протянул фотографию. Девушка. Тёмные волосы, глаза, как у Сакуры. Но мёртвые. Безжизненные.
— Она была беременна, — добавил он, — от Учихи.
Саске не дрогнул. Лишь пальцы судорожно вцепились в стакан.
— Я не знал, — проронил он.
— Теперь знаешь.
Мужчина поднялся, как призрак, и растворился в густом дыму.
Сакура допела. Аплодисменты — как залп из пистолетов. Она соскользнула со сцены и направилась прямиком к нему.
— Ты пил? — спросила она без приветствий.
— Нет.
— Врёшь.
Она выхватила его стакан, осушила до дна. Её губы прикоснулись к краю там, где только что были его.
— Ты ищешь Рин, — констатировала она.
— Откуда знаешь?
— Я знаю всё.
Она извлекла из сумочки сигарету. Саске чиркнул зажигалкой. Ее пальцы коснулись его руки. Холодные, как лёд.
— Она была моей подругой, — проговорила Сакура.
— Была?
— Теперь — призрак.
Она выпустила дым ему в лицо. Он не моргнул.
— Помоги мне, — попросила она.
— Я не занимаюсь благотворительностью.
— Я заплачу.
Она положила на стойку фотокарточку. Та же девушка. Живая. Улыбается. На обороте надпись:
«Саске, если найдёшь это — беги. Это не твоя война.»
Он перевернул снимок. На обороте — ещё одна надпись. Его почерк. Он не помнил, когда это писал.
Сакура сверлила его взглядом. Её глаза — цвета отравы.
— Ты влип, Учиха, — прошептала она.
— Я всегда влип.
За окном раздался раскат грома. В клубе на мгновение погас свет. Когда он вспыхнул вновь, Сакура исчезла.
Осталась лишь тлеющая сигарета. Пепел медленно осыпался на клавиши рояля.
Саске поднялся. Промокший плащ. Револьвер на месте.
Он вышел под ливень. Коноха смотрела на него тысячами чёрных глаз-окон.
Где-то в темноте застучали каблуки. Женские. Стремительные.
Он пошёл на звук. Не оглядываясь.
