Восемнадцать секунд

      Оскар подарил на день рождения Ландо два (точнее один плюс один) билета в Барселону. Два специально, чтобы именинник сам выбрал, с кем ехать. Ландо сразу после осознания подаренного выдал один из билетов обратно Оскару, заявив, что он поедет с ним, и права на отказ у него нет, ведь сегодня его, Ландо, день рождения.       И сейчас они в ней, в Барселоне.       Сегодня последний день, который они проводят здесь, поэтому Ландо решает провести его целый день на ногах, а Оскар не может ему отказать, ведь это Норрис, даже когда он хотел один день немного отдохнуть, хотя бы полдня (ему сказали, что лежать на кровати они могут и дома, с чем Пиастри в целом был согласен, но усталость всё-таки никуда не делась), даже если он почти не чувствует ног из-за прошедших дней, когда единственное, что они делали в отеле, так это спали и мылись, ведь после подъема они меньше чем через полчаса уходили из номера, возвращаясь только к вечеру, к чему Оскар не привык и иногда засыпал из-за усталости прямо в уличном.       Не то чтобы Пиастри был ленивым или же не вставал с дивана сутками. Нет. Он занимается спортом, но это не сравнится с тем, сколько они ходят здесь, и ко всему рядом всегда находится весьма энергозатратный великобританец.       Утром они в своем районе, а поздним вечером они уже в другом конце города.       Сегодняшний день не стал исключением.       Ландо везде носится со своим фотоаппаратом, пытаясь запечатлеть просто каждую мелочь. Особенно часто он переводит свой объектив к Оскару, что сам он, к сожалению, заметил довольно поздно.       Ландо сказал, что самые лучшие фотографии - это те, которые сделаны в моменте, когда человек не знает об этом. Но почему-то ни одну такую фотографию, то есть на которой запечатлен ничего не догадывающийся Оскар, по какой-то причине он ещё не показал.       Подобное внимание Оскару очень-очень нравилось (ещё бы оно не!), заставляло иногда смущаться, отворачиваться и ссылать покрасневшие щеки на погоду. Но Норрис все равно шутил над ним, вместе с этим разворачивая его лицо к себе, держа обе ладони по бокам, на скулах, поглаживая большими пальцами щеки и смеясь над тем, как же Оскара легко смутить.       В подобные моменты Оскар думает о том, неужели Ландо действительно не догадывается, что он влюблен в него, или просто делает вид, что не понимает этого, потому что не хочет терять такого дорогого друга?       Ещё Оскар думает, что у Норриса совершенно нет совести, раз он каждый раз делает вещи (как предыдущая, например), которые обычно не делают простые, самые обычные друзья.       Для Оскара правда в первое время было очень странно спать вдвоем, учитывая, что Ландо ложится на него полностью в самом прямом смысле, прижимается как можно сильнее, обвивая всеми конечностями, и заставляет бояться лишний раз двинуть рукой. Но сейчас он привык. Сейчас без Ландо спится плохо.       Или же: Норрис всегда очень близко, и иногда Оскар чувствует, как ему дышат чуть ли не прямо в его собственные губы. В такие моменты всё на фоне перестает существовать, и Оскар хочет остаться в таком положении навсегда. С теплым, пронизывающим до костей взглядом на него, приоткрытыми губами, что так близко к его, словно ещё немного и они придвинуться ещё ближе.       Норрис просто бесстыдник. И смотря на подобные поступки, Пиастри начинает казаться, что в него влюблены ответно.       Солнце уже давно село, они планируют возвращаться в отель, перед этим решают зайти в торговый центр, который как раз находился рядом с отелем. Точнее Ландо решает, а Оскар конечно же соглашается. Он понимает, что его ногам окончательно пришел конец, и что завтра они не будут нормально функционировать, но всё же не отказывается.       Они проводят в торговом центре около часа, и теперь у Ландо есть две новые футболки и брюки, о которых он с огромной вероятностью забудет, как только вернётся домой, ведь они затеряются среди другого огромного количества вещей, а у Оскара кепка, которую он надет один раз и после приезда домой уберет к другим кепками и забудет про нее точно также, как и Норрис про свои новые вещи.       Они направляются к выходу, пока Ландо очень активно и уже не первый раз рассказывает историю из детства, когда он наступил на гвоздь (не ржавый к счастью) и думал, что умрет, поэтому самостоятельно вытащил его и обмотал стопу бумагой с подорожником. – Оск, смотри, там фотобудка! – Ландо резко прерывает свой рассказ, тычет пальцем по правую сторону от Оскара.       Пиастри тормозит и поворачивается в сторону, куда ему показывают, замечая фотобудку. – Мы идём фотографироваться. Я не принимаю отказов, мне нужно это как вода в пустыне. – Я не собирался отказываться, – Оскар улыбается, когда Ландо чуть ли не вприпрыжку направляется к фотобудке. – Ммм, давай тогда пакеты на пол. И кепку свою туда кинь тоже, – Ландо отодвигает штору в сторону и заходит во внутрь, моментально возмущаясь, – почему здесь настолько мало место? – Двигайся, – Оскар заходит следом во внутрь, тут же оказываясь впритык к лицу Норрису. Теперь он понимает его недовольство, – двигайся я тебе говорю. – Да мне некуда здесь двигаться, – произносит он и отворачивается, но всё-таки немного сдвигается, сильнее прижимаясь к стене, и у Пиастри получается наконец полностью оказаться внутри фотобудки, оставив пакеты на полу, сбоку от себя. Он завешивает шторы за ними.       Здесь было тесно, как будто бы кабинка рассчитана на двух подростков либо же исключительно на одного человека (что на самом деле не так), но они всё равно к счастью помещаются.       Ландо становится немного впереди, чтобы прочитать куда нажимать и как оплатить. – Тебе наверное придется встать ко мне вплотную, иначе камера тебя не захватит, – говорит Норрис, тут же на ощупь беря чужую руку в свою и притягивая Оскара ближе, – хотя обзор вроде большой... – Тут их только четыре можно сделать? – спрашивает Пиастри, становясь вплотную к Ландо сзади, укладывая голову ему на плечо. – Есть ещё шесть и восемь. Нам надо сколько? – Это я у тебя должен спросить, сколько нам надо, – несмотря на то, что со дня рождения Ландо прошла неделя, Оскар всё ещё отдает право выбора, даже в таких мелочах, ему. – Тогда шесть. Интервал самый маленький ставлю, чтобы мы думать не успевали.       Ландо на маленьком экране выбирает шесть фотографий и интервал в три секунды. Он нажимает дальше и перед ними появляется камера, что показывает их двоих, и снизу надпись "Нажмите на кнопку ниже, как будете готовы". – Я нажимаю? – Стой, а как мы будем... – Я знаю как, я уже всё продумал, – Ландо не даёт Оскару закончить, перебивая, – только первую фотку скажу. Короче, поближе к камере давай и делаем очень глупые лица. – То есть наши обычные? – Да, именно их, – Ландо издает смешок, а после облизывает пересохшие губы, на секунду к которым бегло опускает взгляд Оскар.       Норрис жмёт "Начать" и на экране начинается отсчёт. Три, два один...       На первой фотографии они стоят вплотную, прижавшись к щекам друг друга, улыбаются и еле сдерживают смех. У Оскара криво ложатся волосы, закрывая правую сторону лица, которой он как раз прижимается к Ландо, а другая часть волос топорщится вверх. У Пиастри взгляд опущен вниз, в то время как Ландо смотрит на него через камеру.       На второй Оскар поворачивает лицо вправо, сталкиваясь носами с Ландо, который тоже в этот момент решил повернуться. Его левая рука в этот же момент приглаживает чужую непослушную прическу с другой стороны от камеры, чего почти не видно. Норрис слегка приоткрывает губы, и взгляд Оскара устремляется прямо на них.       На третьей Пиастри поскальзывается на стоящих около него вещах, а если быть точнее, то на выпавшей из пакета его же кепке. Ландо хватает его за руку своими двумя и пытается потянуть на себя. Он слегка наклоняет туловище вперёд, но опирается позади на стенку. Оскар оборачивается назад через правое плечо, а свободной рукой хватается за стену фотобудки. Его лица не видно, в то время как Норрис смотрит с лёгким испугом.       На четвертой они стоят вплотную к друг другу. Оскар крепко вцепился в Ландо, тот же все ещё удерживает его за руки. Они вновь касаются носами, только в этот раз они ещё ближе.       На пятой Норрис опускает голову вниз, тычаясь ею в чужую грудь, точнее делая это лбом. Оскар случайно наклоняет голову прямо в сторону камеры, из-за чего немного заслоняет кадр. Довольно крупным планом изображена его макушка, но лица не видно совсем. У Ландо же с небольшим трудом можно заметить зажмуренные глаза и сжатые в очень тонкую линию губы.       На шестой фотографии они стоят всё в такой же позе, всё также близко к другу другу. Только в этот раз Ландо кажется чуть выше, чем до этого (он привстал на носочки), голова наклонена вбок, глаза прикрыты.       Оскар смотрит через полуприкрытые глаза, наклоняясь в ответ к Норрису, в этот раз его руки уже не на плечах, а чуть ниже торса, поэтому в кадре их не видно. Сквозь полуприкрытые глаза можно заметить, что взгляд устремлён прямо на губы Ландо.       Женский голос через колонки уведомляет, что фотографии сделаны и чтобы их распечатать, им надо нажать "Далее". Но они не обращают внимания.       Ландо прижимает к чужим губам, что оказались намного горячее, чем он представлял, и мягче, чем ему казалось на первый взгляд, ведь они всё время обветренные. Оскар судорожно выдыхает прямо в поцелуй, отвечая на него, возможно напирая слишком сильно, из-за чего Ландо затылком стукается о стену позади. Норрис сжимает в своих руках футболку, в то время как Пиастри сжимает чересчур сильно волосы на кудрявом затылке, из-за чего чувствуется слабое мычание, и он отпускает, опуская руки на плечи, проведя в извинения за ухом, а после по шее.       Ландо отстраняется первым, тяжело дыша, бегло смотря на чужое лицо, перемещая взгляд то на темное-карие глаза, то на раскрасневшиеся губы. Оскар же смотрит всё время только в глаза напротив, наблюдая в них по какой-то причине ужасную панику в сочетании с, кажется, отчётом до взрыва.       Они стоят около двух минут молча, пока о фотографиях их не уведомляет девушка. Норрис вздрагивает и тут же отворачивается всем телом, полностью закрывая маленький экран собой, оставляя Оскара позади себя.       Спустя несколько секунд фотографии печатаются. Пиастри видит, как он забирает два экземпляра и просто застывает, глядя на получившиеся фотографии.       Несмотря на маленькое пространство, Оскару удается удачно развернуть к себе Ландо и забрать один из экземпляров фотографий. Они стоят молча, просто пялясь друга друга. Пиастри не сжимает его в своих руках и не даёт двигаться. Нет. Они просто стоят.       Но спустя какое-то время в тишине наконец-то звучат долгожданные слова. – Я тебя люблю, – одновременно. Ни секундой позже, ни секундой раньше. Это было произнесено будто бы одним человеком, – я... – снова одновременно. Они замолкают, но уже ненадолго. – Ландо. – Оскар, – тут же звучит в ответ, но очень тихо и хрипло, будто весь воздух из лёгких выбит. – Ты будешь моим парнем, – звучит в ответ уже тише, чем предыдущие слова.       Оскар наблюдает как меняется в лице Ландо. Он смотрит все ещё будто не веря в происходящее. Но дрожь в теле практически моментально утихает, и его теперь парень не сжимает футболку до побеления пальцев. – Буду. – Это не вопрос, – на лице Пиастри победная улыбка, – ты будешь.       Ландо показательно хлопает глазами, а после треплет волосы Оскара, притягивая его к себе и оставляя лёгкий поцелуй в уголке губ. Кажется, в этот раз него нет выбора.