Падение Элиона

Пролог В каждом ребенке живет волшебник. Он может превращать палку в меч, одеяло, наброшенное на стулья, — в неприступную крепость, а тишину в своей комнате — в шум битв или шепот океана. Для двенадцатилетнего Артема этот волшебник был не просто жильцом — он был хозяином. Его внутренний мир, Элион, был ярче, громче и реальнее серых стен школы, скучных разговоров родителей и вечной травли одноклассников. Артем был тихим, замкнутым мальчиком с большими серыми глазами, которые всегда смотрели куда-то внутрь себя. Внешний мир был для него черно-белым фильмом, а Элион — буйством красок. Там он был не Артемом-«ботаником», а храбрым следопытом, другом ветра и деревьев, тем, кто понимал язык зверей и мог одним лишь усилием воли зажечь светлячка в ладони. Он не знал древней истины: будь осторожен со своими желаниями. И уж тем более — со своими страхами. Потому что любая фантазия, если вдохнуть в нее достаточно жизни, может однажды обернуться и посмотреть на тебя из темноты. И улыбнуться. --- Глава 1 Все началось с зеркала в прихожей. Старого, в резной деревянной раме, которое когда-то принадлежало его бабушке. В тот вечер, возвращаясь домой после очередного дня, полного унижений, Артем, как всегда, попытался сбежать. Он сел напротив зеркала, закрыл глаза и начал творить Элион. Он представлял до мельчайших деталей: изумрудный свет, пробивающийся сквозь листву гигантских деревьев, сладкий запах цветущей люмины, пение хрустальных птиц. Он представлял себя идущим по мшистой тропинке, чувствуя под босыми ногами прохладу земли. Он вдыхал этот воздух полной грудью. И тогда он его почувствовал. Не просто представил, а ощутил влажную прохладу и запах гниющих листьев. Он открыл глаза. Отражения в зеркале не было. Вместо него зияла темнота, из которой доносились те самые звуки и веял тот самый воздух. Зеркало стало порталом. Сердце Артема заколотилось, смесь дикого ужаса и невероятного восторга сдавила горло. Он протянул руку. Его пальцы коснулись не холодного стекла, а упругой, дрожащей воздушной преграды, словно поверхность мыльного пузыря. Он нажал сильнее — и рука ушла внутрь, по локоть. Не раздумывая больше, он шагнул вперед. Глава 2 Мир перевернулся, завертелся, и вот он уже стоял босыми ногами на мягком мху Элиона. Все было именно таким, каким он его создал: гигантские деревья, чьи кроны терялись в сияющем тумане, порхающие светляки размером с кулак, ручей, вода в котором переливалась всеми цветами радуги. «Я сплю», — прошептал он сам себе. Но каждая травинка, каждый звук были настолько яркими, острыми, настоящими, что сон отпал сам собой. Это было реальнее реальности. Из-за дерева вышел олень. Но не простой. Его рога были сотканы из живого дерева, с растущими на них листьями, а шерсть отливала серебром. Это был Лесной Хранитель, одно из его первых и самых любимых творений. «Артем», — прозвучал в его голове мягкий, бархатный голос. Не звук, а сама мысль. — «Ты пришел». Он мог разговаривать со своими творениями! Они были живыми! Целый день (или сколько там времени текло в Элионе) Артем исследовал свой мир. Он летал на спине у гигантской бабочки, пил воду из ручья, которая на вкус была как самый спелый персик, и смеялся от счастья. Это был рай. Его личный, нетронутый рай. Когда силы стали покидать его, и глаза начали слипаться, он подошел к тому месту, где появился. В воздухе висел едва заметный дрожащий oval — обратный портал. Шаг — и он очутился в своей прихожей, в полной темноте. Зеркало было обычным зеркалом. Он лег спать самым счастливым человеком на земле. Глава 3 На следующий день реальность казалась ему особенно убогой и плоской. Он с нетерпением ждал вечера. Едва переступив порог дома, он бросился к зеркалу. Сосредоточился — и портал открылся вновь. Так началась его новая жизнь. Днем он был тенью, ночью — богом и творцом в собственном мире. Он начал усложнять Элион: создал Город Мастеров, где маленькие бородатые человечки ковали волшебные безделушки, придумал Озеро Грез, в водах которого можно было увидеть отголоски своих желаний. Но однажды, гуляя по Лесу Шепчущих Деревьев, он наткнулся на нечто, чего не создавал. Это была черная, обугленная поляна. В центре ее рос одинокий, мертвый дуб, с обломанными сучьями, похожими на скелетные пальцы. Воздух здесь был тяжелым и холодным, и с дерева не доносилось ни шепота, ни мыслей — лишь гнетущая, зловещая тишина. Артему стало не по себе. Он приказал земле поглотить это место, лесу — разрастись. Но ничего не произошло. Черная поляна оставалась неизменной, как шрам на лице мира. Это было первое пятно, первая трещина в его идеальном раю. Он не знал, что создал его сам, в минуту темных мыслей, когда представлял, как школа проваливается сквозь землю. Глава 4 Трещины стали множиться. После особенно тяжелого дня, когда его дневник с рисунками Элиона был выкраден и показан всему классу под хохот, Артем в ярости сбежал в свой мир. Он хотел уединения, покоя. Но Элион встретил его иначе. Небо было затянуто серыми, низкими тучами. Светлячки не сверкали, а деревья стояли понуро. Он пошел к Озеру Грез — и отшатнулся. Вода в нем была мутной и черной, и в ее глубинах мелькали не его мечты, а искаженные, пугающие гримасы — лица его обидчиков. «Уйди», — прошептал он озеру. Но озеро не слушалось. Оно было отражением его души, а душа его была полна гнева и боли. И тогда из леса на него уставились глаза. Десятки пар горящих желтых глаз, принадлежащих чему-то низкому, темному и проворному. Тварям, которых он никогда не создавал. Вернее, создал. Сегодня. Своим страхом и ненавистью. Он побежал. За ним гнался шелест, топот множества лап и тихое, хихикающее повизгивание. Он едва успел добежать до портала и вывалиться обратно в прихожую, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он понял ужасную правду: Элион был не просто миром его фантазий. Он был миром его эмоций. И каждая темная мысль, каждый страх, каждая капля яда из реального мира находили здесь свое воплощение. Глава 5 Кошмар переступил границы зеркала. В ту ночь Артему приснился Лес. Он бежал по нему, но деревья протягивали к нему ветви-когтистыe лапы, а из земли выползали те самые твари — коротышки с серой кожей, длинными руками и огромными ртами, полными игловидных зубов. Он назвал их в своем дневнике «Шептунами». Он проснулся с криком. В комнате было темно, но ему показалось, что из угла доносится тот самый хихикающий шепот. Он включил свет — в комнате никого не было. Но на полу, у ковра, лежала небольшая ветка обугленного дерева. С той самой проклятой поляны. Он пытался не думать о Элионе. Не подходить к зеркалу. Но мир вокруг него начал меняться. Стенки в школе начинали «плыть» на периферии его зрения, приобретая древесные текстуры. В шуме ветра за окном он слышал свой шепот. Однажды, глядя на лужу после дождя, он увидел в ней не свое отражение, а искаженную рожу Шептуна. Грань между мирами истончалась. Элион просачивался в его реальность. Глава 6 Родители заметили, что с сыном творится что-то неладное. Он стал еще более молчаливым, бледным, вздрагивал от каждого звука. Школьный психолог предположила депрессию или тревожное расстройство. Артем молчал. Кто бы ему поверил? Он пытался вернуться. Собраться с силами, войти в Элион и «починить» его, наполнив светлыми мыслями. Когда он открыл портал, его встретил не свет, а густой, серый туман. Воздух был тяжелым и пахнет грозой и гнилью. Он прошел к Лесному Хранителю. Олень стоял на том же месте, но его серебряная шкура потускнела, а в глазах, некогда полных мудрости, был только животный ужас. «Они пришли, Творец», — прошептал голос в его голове, слабый и прерывистый. — «Тень растет. Она питается твоей болью». «Какая тень?» — спросил Артем. «Та, что ты прячешь от самого себя. Она проснулась». В этот момент из тумана вышли Шептуны. Их было уже не десятки, а сотни. Они не нападали, а просто стояли и смотрели на него своими горящими глазами, тихо похихикивая. И тогда туман позади них сгустился, приняв гигантскую, бесформенную тень с двумя угольками на месте глаз. Сущность, которую он в страхе называл Пожирателем Света. Своего самого главного страха — страха быть окончательно и бесповоротно отвергнутым, поглощенным тьмой одиночества. Артем в ужасе побежал. На этот раз портал едва не захлопнулся у него перед носом. Глава 7 Он запер зеркало в чулане, завалив его старыми вещами. Но это не помогало. Элион теперь был внутри него. Сны стали сплошным кошмаром. Он просыпался с синяками на руках — следы от веток, которых в его комнате не было. В ушах стоял навязчивый шепот. Однажды утром он не смог встать с кровати. Комната вокруг него плыла. Обои превращались в стволы деревьев, с потолка свисали лианы, а из-под кровати доносилось хихиканье. Он кричал, но его голос тонул в нарастающем гуле леса. Это было уже не просачивание, это было вторжение. Родители в панике вызвали скорую. Врачи говорили о кататоническом ступоре, острой форме психоза. Артем не реагировал. Он был там, в своем мире, который стал для него адом. Его сознание было в Элионе, но теперь этот мир был неузнаваем. Небо было кроваво-красным, деревья — голыми, скрюченными пародиями на себя. По земле ползли черные жилки, словные вены. Шептуны были повсюду. Они уже не боялись его, а тыкали в него костлявыми пальцами, тащили за одежду. А в центре всего, на той самой обугленной поляне, возвышался Пожиратель Света. Тень обрела более четкую форму — гигантского, тощего существа с длинными руками и безликой маской вместо лица. Оно протянуло к нему руку, и Артем почувствовал, как его воля, его воспоминания, его «я» начинает вытягиваться из него, как нитка из клубка. Глава 8 В этот миг абсолютного отчаяния, когда тьма уже готова была поглотить его, он увидел его. Лесного Хранителя. Олень стоял на окраине поляны, едва светясь, последний огонек в наступающей тьме. «Они — часть тебя, Творец», — прозвучал в его сознании изможденный голос. — «Ты не можешь уничтожить их. Ты должен принять их. Признать свою боль. Свой гнев. Свой страх. Они сильны, потому что ты их отрицаешь». И Артем понял. Он бегал. От обидчиков в школе, от непонимания родителей, от собственных слабостей. И он создал Элион, чтобы бежать еще дальше. Но сбежать от себя невозможно. Все эти монстры — Шептуны, олицетворяющие его страх быть осмеянным, Пожиратель Света — ужас перед одиночеством, черные поляны — его подавленный гнев — все это было им самим. Отрицаемой, темной частью его души. Он перестал бороться. Перестал пытаться убежать. Он поднял голову и посмотрел в безликую маску Пожирателя. «Я боюсь», — тихо сказал он, и его голос прозвучал громоподобно в наступившей тишине. — «Мне больно. Я одинок. И я зол. Очень зол на всех». Он признался. Признался во всем, что годами копилось внутри. Он позволил боли течь через себя, не сопротивляясь. И произошло чудо. Шептуны перестали хихикать. Они смотрели на него с любопытством. Пожиратель Света опустил руку. Его теневая форма задрожала. «Вы — мои», — сказал Артем, и в его голосе впервые не было страха. Была печаль. И принятие. Эпилог Артем открыл глаза в белой больничной палате. Мать, сидевшая у его кровати, вскрикнула от радости. Он был истощен, но взгляд его был чистым и ясным. Он выздоравливал медленно. Кошмары отступили, шепот в ушах умолк. Он больше не был тем волшебником, что создавал миры. Он стал просто мальчиком. Со своими страхами и болью, но который научился смотреть им в лицо. Он попросил отца достать зеркало из чулана и повесить обратно. Теперь, глядя в него, он видел лишь свое отражение. Иногда, на самой границе зрения, ему казалось, что за его спиной мелькает серебристая тень оленя или что в глубине глаз на миг отражается изумрудная листва. Но это могло быть и игрой света. Он больше не боялся своих фантазий. Он знал, что Элион никуда не делся. Он был внутри. Но теперь это был не рай и не ад. Это был просто его внутренний мир, со светом и тьмой. И он научился с ними жить. Он понял самую главную истину: самая страшная тень отбрасывается самым ярким светом. И чтобы не быть поглощенным тьмой, нужно не бежать от нее, а просто зажечь внутри себя маленький, но непоколебимый огонек. Огонек принятия себя. И этот огонек был ярче любого кошмара.