Правила крови

Лёжа на диване, с фонящим где-то там телевизором, Ичиро чувствовал себя так, будто вокруг рушится целый мир.  Он не был слабаком, наоборот, старался хладнокровно относится ко всему, что касается работы, трезвость рассудка и запрет принимать всё близко к сердцу — эти вещи не раз спасали Морияму от опустошения и эмоционального истощения, способного уничтожить его нервы, расшатать и так побитую отцом психику. Но Брайан был особенным. Он не был «просто работой». Этот парень был первым настоящим другом, тем, кто проигнорировал все попытки Ичиро отстраниться и уберечь блондина от своего отца, запрещающего привязываться к кому угодно. Морияма был уверен, что этого не случится, что он всё ещё мог отпустить Брайана и жить дальше, но сейчас чувствовал, как раскалённые щипцы хватают сердце, скручивая его, стараясь вырвать из груди, и Ичиро хотелось закричать, проклиная всех и всё, пусть даже отец узнает об этом, но выяснить правду, понять, какой, чёрт его возьми, передоз и откуда он взялся! Всё же было посчитано! Вместо этого Ичиро скручивается, пальцами впиваясь себе в грудь, боль такая адская, что парень и забыл насколько разрушительной может быть привязанность к кому-то. Царапая кожу сквозь футболку, Морияма мог только хрипеть, язык будто бы вырвали, от этой нескончаемой боли слёзы полились по бледным щекам и парень забыл всё: где находится, что до сих пор лежит на коленках Элоди, о том, что впереди ещё куча работы и нельзя придавать этой смерти такое огромное значение, надо просто продолжить жить дальше. Но Ичиро было больно.  Его разрывало изнутри, тело горело, пальцы старались раскромсать плоть и достать до сердца, до костей… —Ичи, хвати, я прошу тебя, хватит! —где-то там он слышит голос Элоди. Или не слышит? Это Элоди? Почему её голос настолько искажён? Что происходит?  Что, вообще, происходит вокург него?  От потока мыслей болела голова, всё вокруг кружилось и парень терял грань понимая реальности и собственного вымысла, порождающего чернеющие дыры в которые он бесконечно падал, не понимая когда уже разобьётся и разобьётся ли вообще.  И от этого было только хуже, Ичиро не понимал где правда, а где ложь, где настоящие смерти, а где человек, которого никогда не существовало. Морияма старался найти телефон, снова проверить чат, может ему просто показалось? От усталости и тревоги он надумал сам себе что-то такое, чего не было, а теперь он откроет телефон и всё снова будет нормально, они просто посмеются над этим вместе! Яркий экран слепил и щипал глаза, сквозь слёзы парень пытался разобрать хоть что-то на размытом экране, но кроме цветных пятен он не видел ничего — у него отобрали даже зрение! Ичиро взвыл, хватаясь за волосы, его ломало и крутило настолько сильно, что сил на самоконтроль не оставалось, парень оттягивал волосы, желая через физическую болью отвлечься от моральной, разъедающей его изнутри.  —Прошу тебя, остановись! Отчаянный крик на секунду оглушил, Ичиро замер, медленно приходя в себя и осознавая, что уже не лежит на диване, а стоит на коленях, занеся руку над Элоди. Девочка вжалась в угол дивана, сжимая в руках телефон Морияма, который только же секунду назад был у него в руках. Почему он у неё?  Элоди смотрела на него широко раскрытыми серыми слезящимися глазами с калейдоскопом эмоций от шока до страха от того, насколько далеко зашло состояние брата, с каждой секундой она всё крепче прижимая к груди пресловутый гаджет, не отнимая взгляд от нависшей над ней фигуры, и не задумываясь отрицательно покачивала головой, давая понять, что эту машину нервного срыва она парню не отдаст.   Он хотел ударить её?  Хотел причинить боль? Ичиро не помнил как оказался в этом положении, как вообще поднялся с бока и занёс руку для удара...Куда он целился? А точнее в кого? Парень крупно вздрогнул, будто только сейчас смог очнуться от этого приступа, рука опала, а он сам отшатнулся настолько сильно, что повалился спиной назад с дивана, падая на ковёр, так и оставаясь лежать на спине, тупо пялясь в потолок, игнорируя жжение от удара. —Ичи… —Иди к себе.  —Но…  —Элоди, иди к себе, пожалуйста. Это отвратительно.  Теперь, вместе с болью от потери близкого друга, его изнутри разъедала невыносимая желчь от собственного мудатизма. Он так старался не уподобляться отцу и дяде, держать свою вбитую в гены склонность к насилию в узде, отдёргивая себя каждый раз, когда появлялась хоть малейшая мысль всыпать непослушной девчонке, а не попытаться объяснить ошибки… Неужели он такой же, как дядя и отец? Неужели он никогда и не был хорошим опекуном? В голове всплывали все несколько лет совместной жизни с Элоди, их многочасовые разговоры, слёзы, ссоры, поездки, праздники, его собственные попытки разобраться в детской психике, избегая криков и рукоприкладства, через которые воспитывали его самого, сейчас это всё вдруг стало казаться ему таким нереальным, будто всё всегда было иллюзией от которой он очнулся только сейчас, наконец услышав чужую мольбу остановится. Вдруг всё что было до этого — не правда? Все улыбки Элоди — его собственное желание видеть на детском лице радость, а не потаённый страх, прорывающийся наружу в светло серых глазах, наполненных слезами? Мог ли он бить её и просто не помнить об этом, продолжая существовать в фантазиях? Ичиро скрутился на ковре, от живота по всему телу расползались ледяные щупальца панического страха, они хватались за всё подряд, проникая в каждую клеточку дрожащего тела, полностью заполняя Морияму, сдавливая кости до характерного хруста.  Парень всё больше переставал понимать что происходит, пальцами он вцепился в горло, воздуха вдруг стало катастрофически мало, чёрная субстанция обхватила шею, как питон закручиваясь кольцо за кольцом, стягивая до характерных хрипов.  Ичиро потянулся к телефону, край разбился, пошёл трещинами от неудачного падения, хотелось ещё раз увидеть чаты, которые абсолютно точно существовали в его памяти, но почему-то теперь отсутствовали в телефоне. Может его просто бросили? Морияма нуждался в реальности, в раздражении скручивающемся в животе во время столкновения с тем, что пока было ему не под силу, хотел чувствовать, как мир вокруг перестаёт плыть, как под ноги возвращается земля и он перестаёт парить в ощущении собственной беспомощности.   Бездумно включая и выключая телефон парень сдавливал его корпус пальцами, будто это могло помочь отвлечься от навязчивых мыслей, пытающихся убедить Морияма в ответственности за смерть Брайана! И как бы Ичиро не пытался, не крутил головой, стучась затылком об пол, лишь бы выкинуть всё это из головы, он всё равно не мог не согласиться с тем, что должен был остановить друга, прекрасно осознавая какие риски несёт в себе большая дозировка анестетиков и насколько важна точность в таком деле — один лишний грамм и тебя ждёт могила. «Ты ещё слишком неопытен» — вот она, эта раздражающая фраза Стюарда Хэтфорда, всегда направленная в адрес Ичиро с такой интонацией, будто тот какой-то школьник, которого надо всему учить и учить, а не наследник могущественного клана! Ичиро ненавидел её, чего стоило одно это «неопытен», выводящее из себя настолько, что парню хотелось вцепиться в глотку Хэтфорда и доказать насколько он опытен, сколько он уже знает и может!  Среды тысячи «Это твоя вина!», «Ты должен был остановить его!», «Лучше бы ты оставил Дэя в Гнезде» слова Стюарда загорелись ярко-зелёной лампочкой, напоминая указатели эвакуационных выходов, тех самых, в которых Ичиро сейчас так нуждался, желая найти выход из нарастающего кошмара в котором он просто падает где-то во тьме, раз за разом налетая на острые шипы, ударяясь о каменные плиты, теряя координацию и возможность видеть что-то кроме кровавых подтёков, застилающих всё вокруг.  Парень разблокировал телефон, пальцы тыкали по экрану по памяти, расплываясь перед замылившимся взглядом. Сколько времени сейчас в Лондоне? Там, наверно, уже рассветает...Или город всё ещё спит? Морияма не может разглядеть время перед плывущим взглядом, он просто надеется, что Стюард не пошлёт его и не проигнорирует звонок, Ичиро слишком нуждается в треклятом "Слишком молод" с нотками усталости в чужом голове, чтобы убедится, что мир вокруг реален — Стюард Хэтфорд его единственное подтверждение этому. Среди картинки идеальной жизни и быстро растущего успеха именно Хэтфорд являлся мозолящим глаза человеком, раздражение к которому отнюдь не вписывало в что-то связанное с галлюцинациями и выдуманной себе прекрасной жизнью. Он просто был. Был в той самой ускользающей реальности, которую Ичиро пытался уловить.  — Пять блядских утра, Морияма, — этот голос, сонный, раздражённый, но точно принадлежащий Стюарду, он заставил Ичиро вцепиться обеими руками в трубку телефона, будто в любой момент разбившийся гаджет кто-то выхватит, добьёт и парень продолжит свой бесконечный полёт в бездну. — Я знаю, знаю, просто не бросай трубку, Стюард, прошу.... —Ичиро даже не замечал как задрожал его голос в попытки убедить главу лондонской мафии не сбрасывать его звонок здесь и сейчас, уходя обратно спать. И ведь парень не был тем, кто с наворачивающимися слезами звонит человеку и просит его просто выслушать, для Морияма это всегда было уделом слабых, ему казалось, что он способен справиться со всем сам, просто подавляя в себе лишние чувства, а не нужные мысли игнорировал, заставляя мозг переключится на более "важные" темы.  Вот только больше это не работало, Ичиро не может даже попытаться встать с ковра, он будто в бреду, одновременно лёжа и падая в бездну, чувствуя себя таким пугающе маленьким... Он виноват в смерти Брайана, в передозировке препаратом, и от этого так плохо, что душу выворачивает наизнанку, играясь с ней с помощью тонких идеально заточенных ножей до тех пор пока сердце просто не выдержит болевого шока и Морияма останется остывать на полу в собственной квартире.  — Ты что, пьян? Морияма, давай без приколов, что ты хочешь?  — Поговорить? — парень чувствует, как по его щекам на ковёр скатывается что-то мокрое, потолок расплывается, небольшие источники света слепят глаза своими искажёнными бликами и Ичиро зажмуривается до белых полос перед глазами, совершенно не зная о чём будет говорить в таком состоянии, в голове нет ничего кроме мыслей о Брайане, о замахе на Элоди и её испуганных глазах, наверно, намертво запечатлевшихся у него на сетчатке, — Я... Может расскажешь что-нибудь?  — Ты что, плачешь? — Стюард в трубке уже не казался таким сонным, раздражённый голос, которым он явно собирался его послать пару секунд назад, довольно резко сменился на удивление, даже неверие, вот только без жалости, без искреннего беспокойства в реальность которого Морияма бы не поверил, сразу же сбросив этот номер. Стюард не стал бы о нём беспокоиться, в этом и крылась причина звонка именно ему, в его совершенно очевидной реальности в жизни Ичиро. — Я? Плачу? Не знаю...  — Ты звонишь мне в пять утра и ведёшь себя как пьяный бывший, господи, Ичиро! — Просто хочу услышать Вас, Стюард Хэтфорд... — Ты не выносим... — в трубке на минуту повисла тишина и Ичиро уже приготовился к коротким гудкам в трубке, но послышалось шуршание одеяла, привычный устало-раздражённый вздох и тот самый голос Стюарда, дарящий ощущение пальцев, наконец ухватившихся за реальность, — Не знаю видел ли ты, но спрос на фондовом рынке драгоценных металлов заметно растёт, мы с Бернардом читает, что за этот год он поднимется как минимум на 20% по сравнению с прошлым годом... Ичиро слушал всё: о золоте, фондовых рынках и акциях в которые Стюард собирался вложится в этом году, о успехах Бернарда в прошлогодних инвестициях в несколько ювелирных фабрик, спрос на которых заметно начал расти, о его вложениях в сторонние проекты, о планах покупки авиационной компании и удачной перепродаже её через несколько лет с большим ценником. Парень слушал всё, что рассказывал Стюард, параллельно занимающийся своей утреней рутиной, это помогало отвлечься от образа мёртвого тела друга, тянущего к нему свои руки, чтобы утянуть виновника в бездну над которой Ичиро только остановился, ощущая себя куклой, подвешенной над пропастью на тонкой леске, впивающейся в кожу — всё лучше, чем падении в неизвестность.

***

Музыка из клуба уже не была такой громкой, она осталась где-то там, далеко в стороне, в глубине активного этой ночью студенческого городка, радость и веселье которого ничуть не прервал пугающий инцидент смерти одного из студентов в туалете клуба. Жизнь продолжалась дальше, большинство и не заметило трагичного ухода из жизни нападающего Лисов, музыка из клубов билась так, что слышно её было даже за километр, пусть она уже и не была такой оглушительной, разрывающей барабанный перепонки девушки, слишком уставшей от подготовки к контрольной. Натали сидела на бордюре, её руки мелко подрагивали от адреналина, меньше чем за пол часа впрыснутого прямо в мозг сначала звонком с неизвестного номера, потом бегом от общежития через весь студенческий городок в поисках вывести нужного клуба, а потом дело продолжил вид лежащего на кафеле тела с не менее дрожащей фигурой рядом. Мысли голубоглазой напоминали какую-то бесформенную кашу, глаза уставились в никуда перед собой, она с трудом пыталась осознать всё произошедшее за столь короткий промежуток времени, но два намертво слепленных пальца продолжали покоится на холодной шеи.  Ещё и дождь пошёл — вот дерьмо. Рико сбежал почти сразу, его трясло так сильно, что он едва мог стоять на ногах без опоры, Натали вообще не поняла как он добрался до той чёрной машины без номеров, увозящей его во тьму, и, увы, девушка имела в виду не небольшой смог, образовавшийся от мелкого дождя, а реальную и слишком знакомую ему тьму, густую, носящую громкий титул замка, а на деле — пыточной, где люди, словно звери, впиваются друг в друга лишь бы забрать лидерство и то самое место под несуществующем солнцем в основном составе. Уложить тело на заднее сидение внедорожника не составило особого труда, Натали прислонила голову к запотевшему стеклу, крутя в руках уже не телефон, а бесполезный кирпич без связи, номера и симки, которую она слила в унитаз сразу как позвонила Ичиро. В более менее спокойной атмосфере, в тепле, а не под моросящими каплями сидя на бетоне, девушка могла наконец нормально переварить случившееся, и в тот же момент от живота к горлу начал поднимался комок смешанных чувств и, возможно, капля стыда превышающая пропорции всего остального, ей не дали и минуты объяснится с Ичиро, все тщательно выработанные за несколько лет схемы, старые планы, обеспечивающее старшим путь к новым действиям, да даже банальные разговоры о бытовом — всё могло в секунду попасть не в те руки, рассекретить то, что ребята с Брайаном планировали и обсуждали годами. А ещё это могло поставить под удар дорогих им людей, случайно раскрыть имена, которых не должно было быть в голове Натали и Брайана...  Сет без промедлений выбрал стать жертвой во благо собственной команды, попавших под угрозу после утреннего интервью у Кэти при просмотре которого Натали до крови расчесала себе руки, понимая во что им всем обернуться слова Джостена. Кутаясь в кофту брата девушка понятия не имела как новости о Гордоне воспримут Лисы, не сломает ли смерть плеймейкера тут хрупкую полосочку, связывающую старшекурсников и Монстров на поле.  Глядя на удаляющиеся огни студенческого городка голубоглазой было жалко только одного человека, а именно Элисон, оставшуюся одной в клубе без объяснений, просто с фактом смерти своего парня от передозировки... Натали надеется, что защитнице помогут пережить это, Ваймак уже должен был обзвонить всех Лисов. В голове не укладывалось насколько незначительной кажется смерть одного человека и горе другого в общей массе людского веселья, как все продолжили веселиться, лишь на пару минут отвлекаясь на свежие «сплетни», даже музыку никто не попросил выключить. Девушка покосилась на тело, лежащее на её коленях, на кислородный баллон, ведущий к небольшому отверстию в шеи, которое она проделала, ожидая приезда брата. Шея Брайана холодная, пульс почти не прощупывается, а грудь, сколько не пялься на неё, никак не шевелится, но Натали знала надеялась, что доза препаратов всё же была рассчитана правильно, и они не потеряют близкого человека, чьё поверхностное дыхание сейчас поддерживал только сраный кислородный баллон. Натали ещё никогда не благодарила себя за то, что выбрала выматывающий её медицинский факультет вместо чего-то лёгкого, уже тогда догадываясь, что вот таких вот ситуаций не получиться избежать. 

***

Пустота — единственное, что чувствовал Ичиро поздним утром, очнувшись всё на том же ковре.  Тело ныло, как после длительной тренировки, но Морияма не чувствовал и половины из этого, двигаясь на автомате, как набитая старыми тряпками оболочка на леске, продолжающей рубить плоть, а сам разум парня в этот момент находился за сотни тысяч километров от своего тела, неупокоенной душой летая по округе. В доме было отвратно тихо, ни единого цоканья, тиканья или чего-то подобного, глухая тишина и его собственная призрачная оболочка, маячащая на кухне, поглощаемая угнетающей тишиной в тугой тутовый кокон. Телефон разряжен в ноль, на самом деле парень даже не хотел снова его заряжать, включать и тем более чинить разбитый экран, Ичиро просто хотел оставить вчерашний кошмар в той ночи, когда всё случилось, но он точно помнил о звонке Стюарду, о том, что лежал на ковре и не мог даже пошевелиться, стараясь не думать, а просто слушать рабочие рассказы Хэтфорда до тех пор, пока его мозг просто не отключился, эмоционально истощившись в ноль.  А ещё он помнил о передозировке Брайана. Это никуда не пропало, просто теперь эти мысли стали не кричащими голосами совести, а фонящим шёпотом раскаяния за ситуацию в которой у него был голос, но он почему-то промолчал.  Зияющая дыра в груди поглощала абсолютно всё, за пару часов ночной дезориентации в самом понятии реальности из Ичиро выкачали абсолютно все жизненные силы, оставляя после себя лишь какие-то жалкие капли усталости и по-новому давящей на плечи ответственности от обязанностей от которых никак не уйти — хочешь ты этого или нет. Хотя была ли эта сила изначально? Может он всегда себя так чувствовал, просто не помнит этого, не осознавал себя настоящего в собственном идеальном мире. Морияма уже и не знал, не осталось сил даже на новый день, на то, чтобы нажать на одну кнопку на кофемашине и поставить кружку, парень чувствует, как колкий холод бегает по всему телу, проникая под бледную кожу от чего Ичиро весь сжимается, продолжая смотреть на кофемашину, будто она сможет запуститься на одной силе мыслей. —Ичи… — обеспокоенный голос заставляет парня повернуться, прямо за его спиной стоит Элоди, у ног вертится Пося и Ичиро, медленно опустив взгляд на зверька, даже не пытается оттащить его от своих ног — ему просто всё равно. Элоди протягивает руку к Морияма, кончиками пальцев касаясь горячей щеки, действуя так, будто перед ней дикий зверёк, который сбежит при любом резком движении. Парень слишком горячий, даже без врачебного образования Элоди уверено может сказать, что стресс и резкий эмоциональный перепад за ночь поднял температуру её брату, — Ты как?  Не зависимо от ответа для себя девушка уже всё увидела и поняла — глаза Ичиро такие потухшие, будто кто-то подменил её любимого заботливого старшего брата на очень похожего клона, не имеющего никаких чувств и просто существующего, шатаясь из стороны в сторону по квартире. И ей страшно. Не за себя, нет, за Ичиро, за его колоссально ухудшившееся за одну ночь состояние с которым она никак не может ему помочь, вынуждено оставаясь лишь сторонним наблюдателем раскола внутри дорогого человека. Она прижимается к нему всем телом, обнимает так крепко, как только может, шепча о том, что парень никак не виноват в случившемся, пусть и знает — бесполезно. Она ребёнок и в этом случае её слова абсолютно бессмысленны для Ичиро, любой ребёнок скажет своему старшему брату, что он не виноват, но будет ли это правдой решит здравый смысл, а не сестринские чувства.   — Давай я тебе кофе сделаю? И завтрак. Ты только садись, — Элоди старается быть хотя бы в чём-то полезной, если она не может помочь брату с бушеваниями внутри, то хотя бы сделаем для него всё то, что он делает для неё ежедневно. Как же больно смотреть на заторможенные движения Ичиро, молча отодвигающего стул, и опускаясь на него он продолжает смотреть в пустоту, Элоди даже не знает кому позвонить и спросить совета, чтобы не разрушить тщательно выстроенный образ Ичиро, как хладнокровного человека, не заботящегося о чужих чувствах, она же знает как он потом будет раздражаться из-за этого. Утром, так и не найдя в себе сил уснуть, девушка пыталась дозвониться до Эрика — единственного человека чей номер точно существовал и кто мог приехать, помочь и Ичиро бы принял эту помощь не переживая за свой вид в глазах немца, да вот только его телефон был не доступен с семи утра и до сих пор, Элоди звонила много раз, но просто не смогла дозвониться, оставив короткое сообщение в надежде, что Клозе не окажется ублюдком.  — Как тебе помочь? Ты только скажи, Ичи, я же правда переживаю за тебя, — но в ответ ей только отрицательно покачали головой, Ичиро совсем уж не любил говорить о своих чувствах, тем более «вываливать» их на сестрёнку, которой, по его мнению, надо только радоваться и не думать о каких-то хлопотах. Элоди прикусила щёку, молча кивнув, уже зная о бесполезности настаивания, Кенго пытался вырастить сына хладнокровным лидером не имеющим права на слабость или слёзы — Элоди ненавидела главу Морияма за это. Никакие подарки, деньки и поездки от этого человека не заставят увидеть в нём кого-то кроме напрочь прогнившего человека из-за которого Ичиро не может поделиться с кем-то своими слабостями и страхами, не может банально рассказать о том, что на душе, чтобы ему помогли дойти до истины через диалог. Кенго причина по которой его сын не умеет просить помощи и Элоди хочет запустить старику ночью в комнату парочку сотен мышей и крыс, чтобы утром старикашку хватил приступ и он просто сдох. — Я буду рядом, Ичи, ты всегда можешь ко мне обратиться.  В этот день в их квартире было настолько тихо, что Элоди могла слышать собственное сердцебиение, даже Пося, постоянно стучащий по паркету своими когтями, в этот день, как будто, передвигался в два раза тише, лишний раз выбирая вообще не отходить от своей хозяйки. Проект по биологии стоял на месте, текст писался и стирался, Элоди не могла перестать думать обо всём сразу, тревога копошилась в груди, скручивая живот, и вся выстроенная концентрация летела опять к самому началу. Девушка пыталась пересилить себя около часа пока необъяснимая тревога без определённой причины не победила и Элоди, рывком вставая из-за стола, просто не схватила наушники, зарываясь всем телом в подушки на кровати у стены, прижимая к груди такого мягкого, почти плюшевого Посю. Тяжесть всего дня чувствовал даже опоссум, уткнувшийся мордочкой в шею хозяйки. Ичиро лежал лицом в потолок в собственной комнате, жёсткий матрас не позволял ему растворится в кровати, подобно кучки пыли, внутри всё скручивалось, давило, растягивалось и Морияма, вцепившись в корни волос, думал о том насколько он жалок раз не может перебороть собственные чувства и просто забыть о смерти Брайана также, как и о всех остальных людях, оказавшихся под пулей отца, или хотя бы перестать так относиться к ошибке, которых у него, на самом то деле, было достаточно, пусть это просто останется уроком, а не болью в груди и стыдом перед парнем, когда-то протянувшему Ичиро руку.  Лучше бы он позволил избавится от кого-то из Лисов, да хоть от Кевина, но Брайан...Брайан был бы сейчас жив, кричал бы на него, пытался вылить всю свою злость на него, но был бы жив, сделал бы предложение той девчонке из команды когда всё наконец закончилось, а Ичиро никогда больше не вспоминал о кошмаре, который их преследовал.  Теперь же Брайан мёртв, Ичиро читал новости, о смерти Сета Гордона в ночь с субботы на воскресенье уже успели написать во всех крупных медиа-каналах, даже дядя дал комментарий, и Ичиро, при всей свой лицемерной натуре и любви к играм с чужими чувствами, поморщился от отвращения, которое испытал, читая о сожаления, которые Тэцудзи выражал тренеру Лисов. Вот же урод... Сам же прикончил, причём руками Рико, настолько запугал его брата, что тот не смог написать ничего кроме трёх сбивчивых сообщений в которых страха было больше чем в нескольких годах жизни в Гнезде — Тэцудзи правда сошёл с ума. Телефон зазвонил.  Снова. Ичиро хотел сбросить и в этот раз, а потом снова выключить телефон, но чёртово "Бернард" на экране заставило его снять трубку и прижать её к уху. Будет ныть за то, что Стюарда в 5 утра понял? Ичиро пошлёт его сразу.  — В ю ъ о й я о ы м  с я  Ы ш ъ х т н  Я х у ъ с ы — Ты чё несёшь, Хэтфорд... — Ч я  м р ю р х  н у ъ ш ф я.  Я ф ф л о я м с р. И он сбросил. Сам. Ичиро не успел сказать и пары грубых слов, как Бернард скинул так и не объяснив что это не абракадабра. И после этого Стюард говорит, что это он звонит ему ранним утром будто пьяный бывший? Его сыночка исполняет ещё хуже, звоня ради какого-то прикола в момент, когда Морияма просто хочет, чтобы никто его не трогал!  Телефон с криком полетел в стену, он больше не может держать это в себе, хочется кричать, бить всё вокруг, просто потому что он не может хотя бы немного побыть слабым, всё его естество требует взять себя в руки и сделать вид, будто ничего не произошло, когда на деле... Кровь вскипала в Ичиро, когда он заносил тумбочку над ещё более разбитым телефоном, желая раздолбать гаджет в ноль и никогда больше не слышать этих чёртовых звонков, сообщений от отца об очередном совещании, какой-то "супер-пупер" важной встречи, свадьбе, необходимости Ичиро ещё ближе подобраться к Хэтфордам, ослабить их бдительность, Ичиро просто хочет хотя бы пару дней позволить себе оплакать человека, подарившему ему нечто большее, чем просто выгодная дружба! «...у Бернарда много талантов, я воспитываю его не просто как приемника...» Это же Бернард. Человек, который узнаёт всё самым первым, если подумать логически, без кричащих во всём теле эмоций, то просто не может такого быть, что этот парень не видел новостей о произошедшем у Лисов, что ему не звонил Эрик, рассказывая о произошедшем, или любой другой способ, который мог бы позволил Бернарду узнать всю свежую информацию в числе самых первых.  Да, младший Хэтфорд самовлюблённый козёл с синдромом бога, но он аристократишка до мозга костей с планами на абсолютно любой случай, не в его характере звонить без повода и нести какую-то ахинею Ичиро, чтобы потом просто сбросить, да и Стюард... Точно же рассказал сыночку о том, что творилось в их телефонном звонке, Бернард просто не мог сделать это «по приколу». — Элоди! Принеси сюда компьютер!