Тени за зеркалом

Белая комната. Изуку Мидория снова стоял в этом пространстве — стерильном, безмолвном, лишённом любых ориентиров. Стены, потолок, пол — всё сливалось в однородную белизну, от которой рябило в глазах. Он знал: это лишь начало. Постепенно свет мерк. Воздух сгущался, становясь вязким, как сироп. По краям поля зрения начали прорастать чёрные деревья — искривлённые, безлистные, с ветвями, похожими на когти. Их силуэты вытягивались, заполняя пространство, а за ними, на горизонте, поднималось нечто, напоминающее чёрный восход — багровое солнце, окутанное тьмой. Изуку обернулся. Там, как и всегда, стояла она. Длинная шея, словно у доисторической рептилии, плавно изгибалась, удерживая голову, лишённую черт. Вместо глаз — два тёмных круга, нарисованных грубо, будто детской рукой. Они двигались независимо друг от друга, вращаясь в хаотичной анимации, отчего взгляд существа казался безумным. Но страшнее всего была улыбка — растянутая до ушей, с разрезами по краям, обнажающими чёрные дёсны и острые зубы. — Помоги… — прозвучал шёпот, пробирающий до костей. Изуку знал: сейчас он должен бежать. Он рванулся вперёд, но нога зацепилась за что‑то невидимое. Падение было неизбежным. В последний момент он успел выставить руки, но удар о землю всё же отозвался болью в ладонях. Подняв взгляд, он увидел зеркало — высокое, стоящее посреди тьмы, как нелепый артефакт. В отражении была она. Девушка с длинными чёрными волосами, в свитере с непонятным узором. Её лицо было искажено страхом, но Изуку чувствовал: это егострах. Это он там, за стеклом. Существо приблизилось. Улыбка стала шире. — Ты… И тьма окутала его. Изуку вскочил с кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра вот‑вот треснут. Часы на тумбочке показывали 2:47. В общежитии Юэй стояла мёртвая тишина — все одноклассники давно спали глубоким сном после изнурительных тренировок. Он провёл рукой по лицу. Ладони были мокрыми от пота. «Опять». Этот кошмар повторялся уже неделю. Каждый раз детали менялись, но суть оставалась прежней: белая комната, чёрные деревья, существо с улыбкой‑разрезом и зеркало, в котором он видел не себя. Изуку поднялся, стараясь не шуметь. Он знал: если снова попытается уснуть, сон вернётся. А он не хотел снова видеть её. Накинув толстовку, он тихо вышел из комнаты. Коридоры Юэй в предрассветные часы выглядели чуждо. Лампы горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены. Изуку шёл, не выбирая направления, просто чтобы не стоять на месте. Каждый шаг отдавался эхом, будто здание дышало вместе с ним. Он спустился на первый этаж и свернул к общей гостиной. Там, у окна, сидел кто‑то с книгой в руках. Изуку замер. Фигура подняла голову. — Мидория? — голос Хитоши Шинсо прозвучал неожиданно мягко. — Ты чего не спишь? Изуку расслабился. Это был не враг. Не кошмар. Просто Шинсо. — А ты? — выдавил он, подходя ближе. Шинсо закрыл книгу (Изуку мельком заметил название: «Психология влияния»). — Я… не могу уснуть. Мысли крутятся. Мидория кивнул. Он знал это чувство. Они молча смотрели друг на друга. В лунном свете черты Шинсо казались резче, а его фиолетовые волосы почти сливались с темнотой. — Садись, — Шинсо подвинулся, освобождая место на диване. — Если хочешь. Изуку сел. Диван скрипнул. — Ты выглядишь… плохо, — прямо сказал Шинсо. — Глаза красные. Мидория усмехнулся без радости. — Спасибо за честность. Тишина снова опустилась между ними, но теперь она была менее давящей. Шинсо не торопил. Он просто ждал. — Мне снится один и тот же сон, — наконец прошептал Изуку. — Каждый раз. Я оказываюсь в белой комнате. Потом всё темнеет, появляются чёрные деревья… и она. — Кто? — тихо спросил Шинсо. — Существо. С длинной шеей, тёмными кругами вместо глаз и улыбкой… будто рот разрезали до ушей. Она говорит: «Помоги». В первый раз я подошёл к ней — и она меня поглотила. Потом я начал убегать, но каждый раз спотыкаюсь. Вчера… я увидел зеркало. В нём была девушка. Чёрные волосы, свитер. Это было я, но не я. Шинсо не отвёл взгляд. — И что ты чувствуешь, когда просыпаешься? Вопрос прозвучал не как формальность. Будто Шинсо действительно хотел понять. — Вину. Страх. Будто я… недостоин. Будто внутри меня есть что‑то, чего я боюсь. Шинсо медленно кивнул. — Знаешь, я тоже часто думаю, что недостоин. Что моя причуда — это что‑то… грязное. Что я не герой. Изуку повернулся к нему. — Ты герой. Ты спас людей на спортивном фестивале. — Но я контролирую разум. Это… не то, чем гордятся. Мидория задумался. — Всемогущий говорил, что герой — это не причуда. Это сердце. Шинсо усмехнулся. — Легко говорить, когда у тебя «Один за всех». — Это не делает меня лучше, — тихо сказал Изуку. — Я всё ещё боюсь. Шинсо положил книгу на столик. — Может, мы оба боимся. Но это не значит, что мы слабы. Часы пробили 5:00. За окном небо начало светлеть, окрашивая комнату в бледно‑розовые тона. Изуку не заметил, как рассказал всё: о кошмарах, о чувстве вины за то, что не может спасти каждого, о страхе не оправдать ожиданий. Шинсо слушал, не перебивая, лишь иногда задавая вопросы. — Ты не один, — сказал Шинсо, когда Мидория замолчал. — Даже если кажется, что ты в пустоте. Изуку посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. — Спасибо. Шинсо встал, потянулся. — Пойдём на крышу? Там рассвет красивый. Они поднялись по лестнице, вышли на открытую площадку. Ветер тут же взъерошил волосы. Солнце поднималось над горизонтом, заливая город золотым светом. — Знаешь, — сказал Шинсо, глядя вдаль, — кошмары — это просто сны. А мы — реальные. И мы решаем, что будет дальше. Изуку глубоко вдохнул. Воздух был свежим, чистым. — Да. Решаем. Следующие дни Изуку старался не думать о сне. Он тренировался до изнеможения, помогал одноклассникам, даже вызвался добровольцем на дополнительные задания. Но каждую ночь, закрывая глаза, он чувствовал, как тьма подкрадывается к краю сознания. Однажды после уроков он задержался в спортзале. Пот стекал по лицу, мышцы горели, но он продолжал отрабатывать удары. — Ты себя загоняешь, — голос Шинсо раздался за спиной. Изуку обернулся. Шинсо стоял в дверях, засунув руки в карманы. — Не могу остановиться, — признался Мидория. — Если я буду уставать, то не смогу спать. А значит, не увижу её. Шинсо подошёл ближе. — Бегство — не выход. Ты должен разобраться, почему этот сон тебя преследует. — Как? — Изуку опустил руки — узнаешь…