Сердце Эовин: пять граней любви и дружбы Белой Леди Рохана

Эовин, племянница короля Рохана, известна читателям как отважная Белая Леди, не побоявшаяся бросить вызов Королю-чародею. Но за воинской доблестью скрывается тонкая душевная история. В трилогии Толкина «Властелин Колец» любовь и дружба Эовин складываются в несколько линий: неразделённое чувство к Арагорну, взаимная любовь с Фарамиром, фанонный роман с Боромиром, боевая «чуть больше чем дружба» с хоббитом Мерри и тягостное преследование со стороны Гримы Гнилоуста. Рассмотрим их, опираясь на канон и немного на экранизацию Питера Джексона.

Тень несбывшейся любви: Эовин и Арагорн

«Ты полюбила тень и мимолётную мысль. Я не могу дать то, что ты ищешь»

Эовин впервые встречает Арагорна в Рохане, когда он прибывает ко двору её дяди, короля Теодена. Измученная долгим пленом при одряхлевшем короле и ядом речей Гримы, она видит в страннике героического спасителя. Арагорн благороден, смел, потомок королей — рядом с ним душа Эовин словно просыпается. Она влюбляется в него всем отчаянным сердцем, мечтающим вырваться на волю. Но это чувство обречено остаться односторонним: Арагорн уважает и жалеет её, но связан любовью с Арвен и не может ответить взаимностью. Именно в разговоре с Арагорном раскрываются главные страхи Эовин. На его вопрос, чего она боится, та отвечает: — Но я не служанка, я — из рода Эорла. Я умею сидеть в седле, владею мечом и не боюсь ни боли, ни смерти. — Чего же ты боишься, госпожа? — Неволи, — бросила она. — Я боюсь просидеть всю жизнь под замком, боюсь дождаться дня, когда усталость и годы примирят меня с тюрьмой, когда надежда совершить великое исчезнет, забудется и перестанет волновать сердце. «Неволя» для неё хуже смерти: быть запертой в «золотой клетке» при стареющем короле, лишённой славных деяний, — вот настоящий ужас для девы из Дома Эорла. Арагорн понимает её храбрость и отчаяние, но не может подарить ту любовь, о которой она мечтает. В каноне именно он подводит итог её чувствам: «Ты полюбила тень и мимолётную мысль. Я не могу дать то, что ты ищешь» Эовин действительно искала в нём избавление от своей «клетки», видела в нём того, с кем «можно подняться на недостижимую высоту», как позже сформулирует Фарамир. Его сострадательная, но холодная позиция только сильнее ранит её гордость и толкает к решению: если уж не жить свободно, то погибнуть с честью в бою.

Любовь, рождённая в Лечебницах: Эовин и Фарамир

«Эовин, не отвергайте жалость, дар доброго сердца! … Сначала я сжалился над вашей печалью, а теперь люблю вас, будь вы даже Королевой Гондора…»

После битвы на Пеленнорских полях Эовин, сокрушив Короля-чародея, оказывается тяжело ранена и духовно выжжена. Её привозят в Дом Исцеления в Минас Тирите, где лежит и раненный Фарамир, младший сын наместника. Они встречаются в тревожные дни ожидания исхода войны. День за днём Эовин и Фарамир гуляют в садах Цитадели, молча или вполголоса глядя на восток, и эта неспешная близость постепенно превращается во взаимное чувство. Фарамир первым осознаёт свою любовь и мягко, без давления, пытается растопить лёд в сердце Девы Щита. Толкин даёт им несколько страниц диалогов — достаточно, чтобы поверить в эту тихую, зрелую привязанность. Фарамир видит за гордостью и печалью Эовин её хрупкость и пытается исцелить не только тело, но и душу: «Эовин, не отвергайте жалость, дар доброго сердца! … Сначала я сжалился над вашей печалью, а теперь люблю вас, будь вы даже Королевой Гондора…» Он понимает её раздражение на «жалость» и объясняет: его чувство — не снисходительное сострадание, а настоящая любовь. Для Эовин это как луч света; Толкин пишет, что в этот миг «Солнце прогнало зиму, оледенившую её». Осознав перемены, она признаётся, что больше не жаждет ни войны, ни власти: «Я перестану носить оружие… Я люблю то, что растёт и живёт, — … — И я больше не хочу быть королевой» Из уст той, кто мечтала о подвигах и не боялась смерти, это звучит как настоящее чудо. Любовь Фарамира возвращает ей желание жить, созидать и исцелять, а не умирать в бою. Наконец, Фарамир просит Эовин стать его женой. Он с улыбкой говорит «что ж, и я не король» — и предлагает не трон, а совместную мирную жизнь: «Если вы позволите, я возьму вас в жёны, Белая Госпожа! Мы поселимся в Итилиэне, где вырастим сад, которому не будет равных» Так он предлагает ей не корону, а сад в Итилиэне — образ дома, тепла и будущего. Эовин соглашается. Их союз — пример тихой, целительной любви, рождённой из боли. Эовин потеряла Теодена, её мечты о славе обернулись смертельной усталостью; Фарамир отвергнут отцом и едва не погиб, пытаясь заслужить любовь Денетора. Они встречаются на эмоциональном дне — и шаг за шагом поднимаются к свету. Фарамир даёт Эовин то, чего не смог дать Арагорн: не недосягаемый образ героя, а внимательное, уважительное отношение к женщине в ней, к её храбрости и ранам. Он прямо говорит, что желает ей счастья, даже если она уедет к брату. Эта свободная любовь покоряет её сердце. От официальных «госпожа» и «правитель» они переходят к трогательному «любите ли вы меня?» — простой, но очень живой проверке взаимности. Толкин сам отмечал, что на войне решения о любви принимаются стремительно; так случилось и здесь: несколько дней в садах Минас Тирита становятся началом любви длиною в жизнь. Их союз твёрдо каноничен и прописан автором бережно и нежно. Многие поклонники считают пару Эовин и Фарамира самой здоровой во всей эпопее: он ценит её силу и отвагу, она — его мудрость и доброту. Вместе они становятся князем и княгиней Итилиэна, прославившись не только войной, но и расцветом своих земель и рождением сына Элборона. В фильме этой линии уделено мало времени, но в расширенной версии есть красивая сцена на балконе, где солнце озаряет их — прямой визуальный намёк на то самое «солнце, прогнавшее зиму».

Дружба, выкованная в битве: Эовин и Мерри

«Но я не смертный муж! Ты смотришь на женщину. Эовин мне имя…»

Рядом с Эовин с самого начала есть ещё один мужчина — Мерри. О нём легко забыть, но именно он первым даёт ей то, что потом окажется важным в отношениях с Фарамиром: заботу без попытки запереть её в башне. Перед походом на Пеленнор их обоих считают «лишними»: её оставляют править вместо Теодена, его — из-за роста и силы. Два отвергнутых воина выбирают не смириться, а идти в сечу. Эовин под именем Дернхельм тайком увозит Мерри с собой и по сути говорит: «Держись рядом. Я позабочусь о тебе». На Пеленнорских полях они сражаются плечом к плечу — хоббит и «юноша» в шлеме. Когда Король-чародей поражает Теодена, именно они не бегут. Удар Мерри по колену Моргульского владыки даёт Эовин шанс добить врага. В момент раскрытия инкогнито звучит знаменитое: «Но я не смертный муж! Ты смотришь на женщину. Эовин мне имя…» Пророчество о том, что «ни один муж» не убьёт Короля назгулов, исполняется тандемом женщины и хоббита. Они оба падают, оба оказываются в Лечебницах и лежат рядом как соратники одного подвига. Между ними нет открытого романа, но есть тёплая, честная связь и взаимное уважение. Для Мерри Эовин — не недосягаемая принцесса, а свой рыцарь, который не стыдится простого хоббита и берёт его с собой, когда остальные оставляют в тылу. Для Эовин Мерри — родственная душа: маленький, недооценённый воин, которого она защищает и при этом воспринимает всерьёз. Их линия выглядит куда более «канонной» в плане искренней симпатии, чем многие фанонные пары.

Одержимость и отрава: Эовин и Грима Гнилоуст

«Кто знает, о чём говоришь ты во тьме горькими бессонными ночами, когда кажется, что твоя жизнь съёживается до минуты. Стены твоей комнаты сжимаются вокруг тебя, будто золочёная клетка…» Самая мрачная линия вокруг Эовин — её вынужденное «общение» с Гримой по прозвищу Гнилоуст. Грима — советник короля Теодена и тайный агент Сарумана. Пока Теоден находится под его влиянием, Эовин живёт словно в тюрьме: ухаживает за немощным дядей, терпит лесть и унижения Гримы и чувствует на себе его вожделеющие взгляды. Толкин не описывает их контакт подробно, но ясно: Грима страстно желал Эовин и мечтал завладеть ею после падения Рохана. Его присутствие отравляет её жизнь. День за днём он шепчет ей слова отчаяния, стараясь сломить её волю. Неудивительно, что к моменту прибытия Гэндальфа и Арагорна Эовин почти в депрессии: «она смотрела на короля с холодной жалостью в глазах». Это Грима годами внушал ей, что жизнь беспросветна. Диалог у гробницы Теодреда (сына Теодена) особенно ярко показывает их «отношения»: — Оставь меня одну, змеёныш! — — Но ты же и так одна. Кто знает, о чём говоришь ты во тьме горькими бессонными ночами, когда кажется, что твоя жизнь съёживается до минуты. Стены твоей комнаты сжимаются вокруг тебя, будто золочёная клетка… Здесь Грима языком яда формулирует её самые тайные страхи — одиночество, бессонные ночи, жизнь в клетке. Он сознательно давит на эти раны, чтобы подчинить её. Для Эовин он — «змеиное отродье», воплощение темницы, о которой она потом говорит Арагорну, где «привычка и старость заставят смириться». После изгнания Гримы Эовин будто вырывается на свободу, но шрамы остаются. Отношения между ними — не роман, а анти-роман: односторонняя, токсичная одержимость, где вместо любви — похоть и жажда власти над гордой женщиной. Можно сказать, что Грима почти довёл её до самоубийственного стремления к смерти в бою: одна из причин, почему Эовин так ищет гибель, — многомесячное отчаяние под его надзором. Толкин даёт Гриме крошечную искру сожаления в Шире, когда он как будто плачет, вспоминая, «как всё могло быть, если бы…», но для Эовин это уже неважно. Она освободилась, и Грима остаётся в её истории как убийца её юности и символ той самой золотой клетки.

Альтернативная династическая судьба: Эовин и Боромир (фанон)

Этой линии нет в каноне, но воображение поклонников часто связывает Эовин с другим сыном Гондора — Боромиром. По сюжету книг они никогда не встречались: когда Эовин появляется, Боромир уже погиб, защищая хоббитов. Тем не менее идея возможного союза между ними неизменно будоражит фандом. В самом деле, у них много общего: оба — наследники великих домов (принцесса Рохана и сын Наместника), оба — воины, воспитанные в ожидании войны. В англоязычном фандоме популярны теории о династическом браке ради укрепления союза Рохана и Гондора; такое решение вполне мог бы выдвинуть Денетор. Не менее притягательна идея схожести их характеров: Эовин рвётся в бой и ненавидит «женскую клетку», Боромир всю жизнь проводит на передовой, мечтая о спасении народа. Встреча таких характеров могла бы вылиться и в бурную страсть, и в жёсткие конфликты — а скорее всего, во всё сразу. Этот роман остаётся в области фанона, но как «альтернативная вселенная» он позволяет по-новому посмотреть на потенциал Эовин как династической фигуры и воительницы.

Итог: с кем Эовин обрела своё счастье?

Проследив все грани сердца Эовин — от безответной юношеской влюблённости до братства по оружию и кошмара навязанной одержимости, — видно, что счастье она находит там, где её видят человеком, а не символом и не трофеем. Самая здоровая и полноценная связь у неё складывается с Фарамиром: он принимает в ней и воина, и женщину, даёт не клетку, а сад и будущее. Но рядом с этим канонным финалом вполне могут сосуществовать и фанонные прочтения — с Боромиром, усиленные дружбой с Мерри, тенью Арагорна и травмой от Гримы. В конце концов, выбор «идеальной партии» всегда немного рассказывает не только о Эовин, но и о самом читателе.