Потолки

— Серьёзно? Странник расстёгивает пояс, стягивает кимоно и устраивается на ночлег. — Звучит здорово, Дурин. Я рад, что ты не пострадал. С другого конца доносится приглушённый звук, за которым следует тихий смех Дурина. Наступает короткая пауза, прежде чем Дурин снова возвращается к звонку. «Ох, похоже, команда хочет сыграть в карты...» Странник уже представлял, как Дурин нервно чешет лицо, переминается с ноги на ногу, хочет уйти, но не может этого сказать. Он был слишком вежлив, подумал Странник. — Ну что ж, тогда иди. Я поговорю с тобой позже. Спокойной ночи, Дурин. «Хорошо! Спокойной ночи, Шляпник!» Странник снимает терминал Акаши и кладёт его на тумбочку рядом с кроватью, продолжая заниматься своими делами. Теперь, одетый в ночную рубашку, он подходит к маленькому окошку, чтобы посмотреть на Нашгород. Даже в этот час в городе кипела жизнь. Жужжание механических приспособлений и тихий гул неоновых огней создавали новую симфонию, к которой он с трудом привыкал. Он переводит взгляд на группу людей, выходящих из таверны «Флагман». Странное существо с шестью ногами, тремя головами и нулевой координацией. Он весело хмыкает: эту мелодию он узнаёт. Его мысли начинают блуждать. Трое пьяниц превращаются в знакомые фигуры. Первый становится мужчиной с непослушными золотистыми волосами, торчащими в разные стороны. Второй — седовласым мужчиной, который пытается выдать шутку, но не может сдержать смех. Третий и последний превращается в прекрасное существо с непослушными каштановыми волосами, кончики которых окрашены в серый цвет. Это существо, самое громкое из троицы, разражается досадным и шумным смехом. Его сияющие зелёные глаза притягивают к себе самых разных людей. И всё же, несмотря на обилие вариантов, эти ослепительные глаза всегда находят дорогу к глазам Странника. Сморгнув, он отступает от окна. Он трёт лицо ладонями, тщетно пытаясь стереть из памяти эти глаза и чувства, которые теперь пробуждаются в нём из-за них. Он поднимает взгляд на терминал Акаши. Подойдя к тумбочке, он протягивает руку к устройству, но тут же отдёргивает её. Это глупо. Он не может просто взять и быстро позвонить. Но он снова пытается это сделать. Его рука словно чужая, она не слушается его и остаётся в подвешенном состоянии, пока не начинает болеть. Вздохнув, он в отчаянии опускает руку. Он не может этого сделать. Это было бы признанием, крахом того, над чем он так усердно работал. Здесь он не мог находиться в привычных местах, где его могли бы застать. Никаких «случайных» столкновений на базаре, которые заканчивались бы тем, что его провожали до дома. Там он мог притворяться. Он мог сохранять видимость безразличия, пока болтливая пчелка следовала за ним по пятам, создавая новую мелодию в его жизни. Он выдохнул в тишине своей комнаты, не сводя глаз с тумбочки. Сможет ли он принять свои страхи и всё равно пойти вперёд? Странник медленно поднимает руку и разжимает кулак, как будто ответ вот-вот появится и отпечатается на его коже. Ничего не увидев, он решительно сжимает кулак и с разочарованным ворчанием бросается на кровать спиной к Акаше. Он закрывает глаза, но зелёный свет и тихий стук устройства о дерево не дают ему уснуть. Он хватает дополнительную подушку и прижимает её к лицу в надежде заглушить тихий гул. Он погружается во тьму в попытке немного отдохнуть. жужжание жужжание Странник отбрасывает подушку и быстро садится, хватаясь за Акаши. Дурин выбрал ужасное время для звонка. Он прикладывает устройство к уху и нажимает кнопку «Принять». Сделав глубокий вдох, он уже готов отпустить язвительное замечание, как вдруг раздаётся низкий, серьёзный голос. "Эй! Похоже, я поймал тебя как раз вовремя". Похоже, мудрость Аль-Ахмара может включать в себя некоторые способности к чтению мыслей. Комок безымянных эмоций сжимает его горло, лишая дара речи. Вместо этого прерывистое дыхание, пронизанное шепотом страстного желания, предательски ускользает. "Эй, эй, эй, ты в порядке?" О, как этот тембр окутывает его теплыми объятиями. "Поговори со мной, Мастер Шляпка", - воркует он. Слова оставляют нежный след на его щеке. — Я думал, ты Дурин, — с трудом выговаривает Странник. Не в силах вдохнуть, он крепко зажмуривается и сосредотачивается на том, чтобы сбросить напряжение, нарастающее внутри него. «Что ж, я не хотел тебя одуриачить». Застигнутый врасплох, Странник кашляет и усмехается, когда засор выходит наружу. Он наслаждается тем, как воздух наполняет его легкие, а затем медленно выдыхает, весело фыркая. — Я вижу, ты сегодня тусовался с Сайно. Хохот с той стороны грозится снова лишить его воздуха. Странник улыбается про себя, слушая знакомую песню. «На самом деле я был со всей бандой. О, мне так много нужно тебе рассказать». ...и он так и делает, как будто это их обычное занятие, как будто Странник никуда не уходил. Он откидывается на кровать и смотрит в потолок, пока Сетос рассказывает ему историю о зыбучих песках, Лайле и царе ибисов. Низкий гул с другой линии начинает искажать его окружение. Матрас превращается в широкий прохладный камень. Лёгкие вздохи Сетоса между фразами становятся отголосками костра неподалёку, и его пламя прогоняет холод. Тихие смешки превращаются в мерцающие огни в ночном небе над пустыней. — Ты ведь не уснул из-за меня, а, Шляпник? Странник издаёт обманчивое мурлыканье, наслаждаясь своей иллюзией: воображаемый Сетос теперь лежит рядом с ним. — Нет, ты говорил об аджилинахских орехах. — Не успевает он произнести эти слова, как в поле его зрения появляется дерево с ужасными плодами. — Ужасные вещи, но они спасают идиотов от смерти в пустыне, — продолжает он. Смех на другом конце, на этот раз более тихий и мягкий, сменяется лёгким зевком. Странник переворачивается с живота на бок. Он знает, что видение перед ним ненастоящее, но всё равно позволяет себе смотреть на тяжёлые веки, которые опускаются на зелёные глаза, изо всех сил старающиеся оставаться открытыми и смотреть прямо на него. — Так вот зачем ты меня позвал, чтобы напомнить мне о орешках? Сэтос насмешливо хмыкает. — Я всё время думал о тебе. Странник слегка прикусывает большой палец, чтобы не сболтнуть "я тоже". — Было трудно привыкнуть, что ты в Норд-Крае, — продолжает Сетос. Иллюзорный огонь потрескивает в предвкушении. — Почему так? — Он отвечает тихо, чтобы не нарушить эту связь, которая возникла между ними. Эту хрупкую нить, связывающую их судьбы. — Потому что ты был повсюду. Странник тяжело дышит. — Я был здесь. На другом конце провода раздаётся тихое шарканье: Сетос устраивается поудобнее на кровати, на которой при желании мог бы поместиться ещё один человек. — Каждый раз, когда произносилось слово «аджиленахский орех», я видел, как твоё лицо хмурится ещё сильнее. Странник хмурится, глядя на Сетоса, которого здесь нет, а воображаемый образ улыбается ему в ответ. — Когда мы были в храме и пытались собрать всё воедино, я думал о тебе. О том, как твоя способность к ясновидению спасла бы нас всех от головной боли. Мы раскрыли столько тайн, и я считаю, что тебе бы понравился король Ибис. — Я не настолько простодушен, чтобы получать удовольствие от чего-то, напоминающего кошку. К тому же, разве ты не говорил, что он болтун? Одного такого в моей жизни более чем достаточно. Ещё один тихий смешок, и о, как же эти тихие смешки наполняют его, заполняя резервуар, который, как ему казалось, был пуст до этого момента. — Думаю, сейчас самое время упомянуть, что мы кое-что выяснили об учёном Зандике. Костёр в его воображении превращается в бушующий ад, когда силуэт Дотторе пытается обрести форму в языках пламени. Как смеет он. Даже когда его нет рядом, это жалкое существо вторгается в его жизнь, проливая свой мерзкий яд там, где ему не место. Странник вцепляется в простыни. — Не надо, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Не сейчас... Между ними повисает минутное молчание, прежде чем Сетос снова отвечает: — Да, хорошо. Тогда позже? Я смогу созвониться с тобой завтра как можно раньше, до того, как отправлюсь на службу в храм. Странник снова разжигает огонь, и тот начинает уютно потрескивать, когда Сетос снова заговаривает. — Так… значит, мне стоит тебя отпустить? Странник открывает рот, но тут же закрывает его. Он мог бы сбежать. Он уже попробовал. Он мог бы покончить с этим здесь и сейчас, вдали от обрыва, на краю которого он, казалось, всегда был рядом с этим человеком. Но он эгоистичен. — Ты звонишь мне, отнимая моё время, как и подобает нежеланному обременению, а теперь убегаешь при малейшем признаке недовольства? — Слова звучат резко, но, как и в вышеупомянутом орехе аджилинах, внутри них таится восхитительная сладость. За облегчённым вздохом следует ещё одна возня. — Боги, как же я по тебе скучал. Сетос в его сознании придвигается ближе. Его признание оставляет тёплый след на губах Странника. — Ты имеешь в виду, скучал по тому, как я тебя спасал? — Он пытается придать своим словам холодности, но между ними не возникает ничего холодного. — Это тоже, но ещё Тигнари и Сайно пригласили меня в поход. Я согласился, но думал о тебе и о том, как бы мне хотелось, чтобы ты был там со мной. Странник представил, как взгляд Сетоса на мгновение опускается к его губам. — Я до сих пор так считаю... Странник закрывает глаза. Голос собеседника вливается в него, как кофе, — смелый, сильный и тёплый. В нём нет горечи, но он всё равно заставляет каждую клеточку тела Странника трепетать. Этот человек действительно станет его концом. Странник снова переводит взгляд на воображаемое небо. Притворщик он или нет, но он не хочет, чтобы виновник его смущения узнал об этом. — Думаешь, мне нравится твоя компания? Это нелепо. — Неужели? Ты мог бы много раз повесить трубку, но мы всё ещё здесь. — Я могу положить этому конец. От сладкого, как мёд, смеха у Странника по спине бегут мурашки. — Я дрожу от страха! — Ты собираешься спросить, скучал ли я по тебе? — А ты признаешься? Странник понимает, что не может сдержать улыбку. — Как только Кавех признается, что он с Аль-Хайтамом. Ещё один смешок, но на этот раз он сам смеётся. Он слегка вздрагивает и прикрывает рот рукой, пытаясь заглушить звук и сдержать счастье, которое вот-вот вырвется наружу. — Аль-Ахмар снова возвысится и уйдёт на покой к тому времени, когда это произойдёт. Как только Сетос снова начинает смеяться, к хору присоединяется и Странник. Они проводят здесь несколько минут, и их голоса сплетаются в новую мелодию, которая звучит только в пространстве между ними. — Иди спать. Твои советники уже ищут малейший повод, чтобы отчитать тебя. Я не собираюсь давать им такую возможность. — Ах! Ему не всё равно! — Ты в Храме Молчания, мог бы хотя бы научиться вести себя тихо по ночам. Благодарное мычание. — Я знаю, что обещал позвонить тебе утром, но можно я просто останусь здесь… Вот так? Громкий стук в груди Странника угрожает разорвать его плоть, пока он пытается выровнять дыхание. — ... Делай, что хочешь... — Какая ужасная фраза, произнесенная с такого расстояния. Сетос, который так сильно хочет стать настоящим, тянется к нему, и на какую-то долю секунды... Нежное прикосновение большого пальца к его нижней губе заставляет его приоткрыть губы ровно настолько, чтобы обещания вечной любви вырвались наружу. Странник быстро моргает, прогоняя видение, которое возвращает его в реальность. — Спокойной ночи, Лотос. — Это прозвище навсегда останется в памяти Странника. — Спокойной ночи. Он натягивают на себя одеяло и тихо слушает, как выравнивается дыхание Сетоса. Он пока не готов признаться себе, но этот звук становится одним из его любимых.