Донхёк любит
15 ноября 2025 г., 21:30
Мама ненавидит друзей Донхёка.
— С ними невозможно общаться! — Донхёк не согласен.
Он любит их всех: Ренджуна, Джемина, Джено, Ченлэ, Джисона и… Марка.
Мама запрещает ему общаться с ними, но кто она такая, чтобы что-то ему запрещать в его восемнадцать лет. Это его жизнь, он сам решит что правильно, а что нет.
Мама говорит ему, что Ренджун никогда ему не поможет. Но она ошибается. Ренджун приехал к нему, когда Донхёк плакал, долго плакал навзрыд. Ренджун утешил его, погладил по спине, и Донхёку стало так тепло, так хорошо на душе, что даже если бы весь мир встал против Ренджуна — Донхёк встал бы против мира.
Мама говорит ему, что Джемин ничуть не умнее Донхёка. Но она ошибается. Джемин объяснял ему математику, когда все в физико-математическом классе смеялись над тем, что Донхёк тупой и не знает очевидных вещей. Но разве Донхёк виноват, что его поместили сюда только потому, что в других классах не было мест? Он не хотел этого.
Мама говорит ему, что Джено слабак, такой же, как и Донхёк. Но она ошибается. Джено сильнее всех, кого Донхёк знает. Даже сильнее Брюса Ли. Он заступился за него, когда весь класс смеялся над ним. Донхёку было бы страшно, но Джено нет. Джено — настоящий друг.
Мама говорит ему, что Ченлэ ничего не умеет. Но это не правда. Он приготовил самый вкусный суп для Донхёка. Он связал ему самую тёплую шапку к зиме. Он научил Донхёка ездить на велосипеде и скейтборде. Ченлэ умеет всё, но почему мама так о нём говорит?
Мама говорит ему, что Джисон ненадёжный. Но это же не так! Джисон ни разу не нарушил обещания, в отличие от мамы. Он, пусть и младше, но всегда готов прийти на помощь. Неважно, о чём попросит Донхёк — Джисон сделает всё и сразу. «Мама, не говори так!»
Мама ничего не говорит о Марке. Донхёк о нём ей не расскажет. Сколько бы лет не прошло — Марк всегда с ним. Он, когда не было рядом Ренджуна, тихо гладил Донхёка по спине, целовал каждый позвонок, каждую родинку.
Он, когда не было рядом Джемина, рассказывал, чем геометрия Евклида отличается от геометрии Лобачевского.
Он, когда не было рядом Джено, защищал каждый волосок на голове Донхёка от падения, каждый сантиметр его тела от повреждения. Все его боялись.
Именно он научил Донхёка готовить ягодные панкейки, именно он научил шить свитера, которые Донхёк так любил.
Именно он ни на секунду не оставил Донхёка, будучи с ним везде и всегда. Донхёк мог положиться на него в любой час, любую минуту, любую секунду и знал, что для него найдутся те слова, которые он хотел услышать.
Именно Марк проводил с ним бессонные ночи, солнечные дни и дождливые вечера. Марк научил Донхёка никогда не сдаваться, ничего не бояться, быть самим собой.
Марк ловил каждый взгляд Донхёка, каждое прикосновение. Он целовал ему кончики пальцев и позвонки, выступающие на спине. До чтения перед сном, до совместного просмотра фильмов, до звонкого смеха, до дрожи в кончиках пальцев, до беспокойных вздохов, до жара, разливающегося к конечностям, до горячего дыхания, до касания кончиками носов — до такой степени Донхёк любил Марка.
— Донхёк, сыночек, я тебя не понимаю, — мама упала на колени, рыдая навзрыд, — о чём ты говоришь, скажи мне, пожалуйста.
— Мама, как ты не понимаешь? Я столько раз тебя просил не говорить плохо о моих друзьях, особенно в их присутствии, — Донхёк перешёл на крик. — Мне очень больно, неприятно, мам. Почему ты так со мной? Тебе меня совсем не жаль? Почему ты так говоришь, если не знаешь, сколько они для меня сделали? Даже эту футболку, присмотрись, они мне разукрасили! Вот эта надпись — Джисона, видишь, у него почерк совсем кривой. Эта — Ченлэ, наоборот, очень аккуратные линии. Вот эти нарисованные очки — Джемина, палец вверх — Джено, а солнце — Ренджуна. Большое сердце на спине — дело рук Марка.
На лицах парней засияла тёплая улыбка. Донхёк отвернулся от друзей, чтобы они не увидели слёз на его лице. Он хотел стать таким же, как и они.
— Милый мой, — она обняла его, — прости меня, пожалуйста, но я ничего не вижу, — и пуще прежнего начала плакать.
Белая футболка в руках Донхёка медленно тонула в слезах.
