Потанцуем, mon amour?

На улице стоял смог. Фонари оставляли лишь пятна тёплого света. Форточки в номере открыты нараспашку, свежий сентябрьский воздух, смешанный с запахом выхлопных газов. — До сих пор думаешь над тем, что он сказал тебе утром? — Франция подходит с двумя бокалами шампанского, — Подумай об этом завтра с утра, а сейчас давай выпьем, расслабимся, всё таки выходных на этой неделе не будет. — Что было на совбезе? Почему было принято такое решение? — Потанцуем, mon amour? — вопрос прозувчал резко, прорезая воздух. Ответа Франция не ждал, поставил бокалы на подоконник и снял зубами фатиновую перчатку с шантильи с правой руки, затем снял свободной рукой с левой и взял руку партнёра. — Без музыки? — А нам она нужна? Франция повёл почти насильно. Контролировал каждый шаг, его движения были плавные и элегантные, в отличие от его партнёра — Германия пытался сопротивляться, но в конце концов просто поддался этому, прищурив глаза. Чистая импровизация, каждое движение сопровождалось шорохом одежды, скрипом пола, вздохами. Франция как бы невзначай коснулся своих волос, зацепив резинку взади и распустив их. Тонкие белые волосы коснулись его спины через рубашку, резинка потерялась где-то на полу. А танец продолжался. Франция вёл Германию по кругу по комнате, когда ФРГ говорил о том, что его партнёр очаровывает, то он был прав во всём. Франция привлекательный молодой человек, это никто не отрицает и даже не оспаривает. Германия на секунду потерял бдительность и даже не заметил, как чужие руки потянули его галстук за короткий конец, отчего он развязался и остался висеть слабым узлом. Ещё десять секунд и Германия был повален на кровать, а Франция возвышался над ним, упираясь руками. Мужчина брал инициативу на себя, оасстегнул первую пуговицу собственной рубашки, демонтрируя недостаток кислорода. Все его действия были быстрыми, но чёткими. Затем он провёл рукой от скулы партнёра до шеи, задев дужку чужих очков, отчего они небрежно остались косо быть на лице. Остановившись на шее, Франция обхватил её рукой, но не сдавливая, хотя её присутствие было очень заметно. И когда казалось, что основная задача уже выполнена, осталось дело за малым — чужая рука резко как-то больно вцепляется в запястье. В этот момент всё просто затихло. — На мне это не работает, — Германия продолжал смотреть на партнёра проницательным и холодным взглядом, — Поэтому повторю ещё раз: что было на саммите? — Почему тебя так волнует, что было утром? Тебе ясно дали понять всё изначально, хватит так зависеть от Америки. Да, я понимаю, что он отличный союзник, но ведь престиж в том, чтобы иметь независимость. — Да, и именно из-за этого ты всё это начал, я изначально это понял. — Германия без резких движений отталкивает от себя партнёра и встаёт на ноги, — Ты хочешь не меня, а моё одобрение. Симуляцией его получить проще, но со мной так не выйдет. Франция меняет тактику. Его раскрыли, да, но ничего не мешает использовать ложь во благо. — Ну же, mon cher, плевать на всё это. Рабочий день окончен, а впереди ещё целая ночь, м? — он демонстративно тянется и всё так же ехидно улыбается. — Уходи. — Quoi? — Я сказал уходи. Я знаю, что сейчас ты хочешь от меня не этого. После этих слов Франция поднялся, застегнув рубашку до конца. Он произнёс что-то типа: «D'accord», и принялся собирать свои вещи. После этого он просто вышел из номера, даже не закрыв дверь. За дверью стояла недавно пришедшая сотрудница отеля, которая хотела постучать, но теперь она просто заглянула внутрь. — Сэр, я могу Вам чем-нибудь помочь? — Nei... Нет, благодарю. Девушка кивнула и, закрыв дверь, ушла. Германия сел на край кровати и схватился руками за голову. Затем он перевёл взгляд на два бокала с шампанским, одиноко стоящие на подоконнике. Он не понимал, принял он правильное решение или нет.