Сквозь ил

В сумерках, освещенных лишь фонарями, многие вещи отчетливо проступают, когда даешь волю своим мыслям. Оглядываясь на свою прожитую жизнь, Мей не жалеет, что использовал свое тело для удовлетворения чьих-то фантазий, не жалеет обманутых женщин и мужчин, и уж тем более не жалеет себя. Он знает еще одного человека, который не пожалел бы потратить свою жизнь на исполнение грязного кровавого долга своей семьи и этот самый человек только что спас его от покушения. Вначале, это была всего лишь шутка. Мей планировал отделаться от своего спасителя при первой же возможности, но чем дальше, тем вернее открывалось то, что было скрыто под плавающей на поверхности тине. Руки Хикару полностью запачканы кровью его необходимых жертв, но этот человек остается удивительно ослепительным для такого обманщика, как Мей, поражая его той невинностью, которую Киносаки давно утратил. Становится немного зябко, ночь ведь на улице, а в это время холодает, но дрожь, которая сотрясает руки Мей, вовсе не от холода, а от проступившей на поверхности грязи, которую не отмыть – взглянешь на него – просто куколка, что в женском, что в мужском облике, но внутри есть стержень, острые зубы, способные кусать и рот, из которого долгое время лились лживые речи о любви, целью которых были деньги. Конечно же – только они. Сегодня его несли на руках, как принцессу, а он жалел всю дорогу, что и впрямь не родился девушкой и не мог ответить от всей души на предложение своего спасителя о женитьбе. Настолько героический образ Хикару запал ему в душу, но героизм не единственное положительное качество в том, кто даже не может улыбнуться на свидании приглашенной девушке. Есть еще одно. Сидя на лавочке, Мей пьет купленный сок из автомата, закинув ногу на ногу. Любой проходящий мимо был бы сражен тем, как привлекательно манит точеная ножка в разрезе милого платья – быть завлекающим стало уже так привычно, что аферист не может перестать играть свои роли, даже находясь в парке, где нет ни единой живой души, кроме него и смежившего веки от усталости Геро, который расслабленно облокотился на спинку скамейки. Мей чувствует, как покалывает кончики пальцев и приторная сладость сока щиплет язык, дует холодный ветер, на который его спутник не обращает никакого внимания, продолжая если не спать, то пребывать в забытьи, пока не придет время расходиться по домам. Зачем Мей все-таки попросил посидеть в парке? Уже и не вспомнить. Кажется, он обещал рассказать о достоинствах Геро, так вот еще одно… Когда никого рядом нет, когда он не чувствует подвоха или опасности – его расслабленное выражение лица заставило бы нежных красавиц ощутить желание увидеть его теплый взгляд. С работой Хикару нет возможности, чтобы он смог научиться быть открытым со своей второй половинкой, хотя это необходимое условие для выполнения их миссии по поиску ему жены. Мей тихонько любуется им, боясь спугнуть. Его очарование здесь бесполезно и в который раз за этот вечер он думает о том, насколько мерзки его желания на самом деле – насколько испорчены его губы, дарящие в прошлом поцелуи другим, а в этот миг желающие коснуться губ своего спасителя. У них впереди тернистый путь и когда-нибудь он приведет их к желаемому результату, разочарование в котором погубит Киносаки, но вдруг… Положительные качества? Его работа? Мей чуть не вскакивает, задевая плечом плечо Геро, который тут же открывает глаза и лезет в карман за инструментами, озираясь по сторонам. Не сразу, но он начинает понимать, что рядом только Мей, и эта мысль заставляет его вздохнуть с облегчением – этот вздох будто наполняет легкие Киносаки новой жизнью, потому что он начинает осознавать кое-что. Он чувствует, как колотится сердце, когда его невольная догадка подтвердилась. Геро потенциально чувствует опасность в людях, в еде, даже в воздухе, но в этот момент он утратил свою подозрительность. Разве не потому, что доверял Мей? Геро не чувствует угрозу в своем недавнем потенциальном заказе, не пытается скрыть уязвимость – желание Мей своими испорченными губами украсть его поцелуй усиливается во сто крат, но Киносаки не может себе этого позволить, хотя… Он смотрит на банку с недопитым соком в своих руках и переводит взгляд на Хикару. - Не хочешь пить? – Спрашивает он, надеясь, что Хикару окажется проще, чем сам себе представляет, и протянутая к банке рука оказывается лучшим ответом. Геро касается губами горлышка, которого ранее касались губы Мей и в душе, согретой внезапным ласковым ветром, рождается мимолетная радость от того, что первый поцелуй невинного цветка все-таки был сорван именно им. Мей улыбается испорченными губами. Улыбкой, которая далека от той, которую могли бы счесть привлекательной, ведь на душе становится гадко, потому что Геро, который доверился ему во всем, впервые оказался точно так же использован, как и все, кто был у Мей до него. Только на этот раз «жертва» рискует потерять вовсе не деньги, а свою чистую душу, которая с каждым глотком опускалась на илистое дно без шанса выплыть обратно.