"Бессмысленный" побег

В такие сложные времена, как никогда подходил дождь. Он делал атмосферу ещё более гнетущей и наколённой, разбавляя идеальную сказку щепоткой реальности. В пригороде, что находился прямо у Москвы, стоял большой двухэтажный дом. Один его вид вызывал мурашки, а тёмные доски дуба были намертво скреплены. Казалось, даже в самый мощный ураган этот дом останется стоять среди пустого поля. По его окнам хлестал дождь, капли длинными ручейками скользили вниз, разбиваясь о раму окна. Разбивались словно несбывшиеся мечты, которыми был наполнен тот самый дом. Каждый его житель мог поделиться чем-то не самым приятным, какими-то разрушенными планами или теми же разбитыми мечтами, что падали стеклянными осколками на пол, застревая в щелях между досками, и каждый раз проходя по этому полу ты получал незаживающие раны, которые болели месяцами. И прямо сейчас эти самые осколки вновь падают на пол, только обладательница этих самых осколков соберёт их, а после кинет в лицо женщине, которую раньше так тепло и с трепетом называла "мама", заставляя её тоже пораниться об это. Пускай ей станет стыдно. Очередные крики, ссоры, нотации от СССР — это всё резало сердце, резало всю веру в материнские чувства женщины, будто ножницы бумагу. Союз в очередной раз стоит и поучает свою дочь. Она всё ещё считает её той самой маленькой девочкой, думает может всё скрыть и притвориться, что этого не существует, проблем нет и не будет, легче свалить всю вину на Запад, промывку мозгов и "необразованность" дочери в политике. Хотя СССР и сама иногда сомневается в своей правоте. —Сколько мне ещё раз тебе это всё повторить!? РСФСР, ты просто не понимаешь всей серьёзности этой ситуации! Ты думаешь там лучше? Прекрати выносить мне этим мозг, я лучше знаю, что нам нужно, а что нет! Тебе стоит повзрослеть и набраться опыта, только потом что-то мне предъявлять! — эти слова девушка слышит не в первый раз. Когда спор переходит к более серьёзным оборотам начинается такое выгораживание. "Нет, это ты не права! Я знаю лучше! Ты всего лишь глупый ребёнок". И кого вообще волнует, что РСФСР летом исполнилось уже сорок шесть. Хоть для будущей самостоятельной страны это не так уж и много, но за столько лет ума набраться можно. —Это ты не понимаешь серьёзности всей этой ситуации! И сколько уже можно представлять себя каким-то идеалом!? Твоя паранойя дошла уже до уровня недоверия даже мне! Как будто я не твоя дочь, а какой-то представитель партии, сколько это всё будет продолжаться? Мне это всё уже надоело, кому следует повзрослеть так это тебе — постоянно говоришь одно и то же, даже факты одни и те же! Тебе просто нужно распутать весь пиздец, что происходит в голове и начать нормально думать! — снова, уже какой раз они поднимают голос друг на друга. В доме тихо, никто не смеет подойти и успокоить их, даже БССР просто сидит с другими сёстрами и старается хоть как-то им помочь или же отвлечь, ведь эти ссоры стали происходить чаще и виноваты в них эти обе одинаково. Одна не может подобрать правильные слова, другая не может держать язык за зубами. Вот так и получается взрыв, а сегодня ещё и все планы из-за встречи СССР сорвались. Уже не вспомнить, в какой раз они не могут нормально провести время вместе. Вдруг послышался звук пощёчины. В доме, как будто, стало ещё тише. Союз опустила руку обратно, смотря на собственную дочь со всей злобой, что у неё только есть. Впервые она её ударила, впервые за всю жизнь, даже когда Россия была маленькой ей не попадало, СССР не поднимала на неё руки, до этого момента. Байкал в глазах напротив СССР покрылся слабо фиолетовым льдом. Слегка дрожащая рука приподнялась касаясь щеки. Жгучая и неприятная боль. Если бы это сделал кто-то другой, то тогда она ощущалась совсем по другому, но получить пощёчину от родной матери — это особенная боль. Двойная. Раньше за такое СССР начала бы себя ненавидеть. Это раньше, сейчас это совсем другая личность. Строгая, чёрствая, непробиваемая, потерявшая себя, хотя скорее затянувшая свой узел в голове потуже. Она стояла, возвышаясь непроходимой горой перед РСФСР. Девушке было сложно назвать эту женщину своей матерью, это не она, это просто потерявшее себя воплощение, незнакомка. —теперь, я надеюсь, ты успокоилась? — прозвучал холодный голос. Но вместо ответа к лицу СССР полетел кулак, который был без какого либо труда спойман ладонью. РСФСР отдёрнула руку, глазами, полными обиды и разочарования, посмотрела на неё. Она ничего не сказала, отвернулась и собралась уходить, но остановилась в дверном проёме и процедила: — с тобой тут не успокоиться, только на нервы действуешь, СССР — отчеканила та и рванула к выходу. Быстро обулась, накинула пиджак и выбежала из дома. Нащупала какой-то ключ в кармане и побежала дальше, не обращая внимания на крики себе вслед. Они вместе должны были пойти на встречу. Видимо СССР пойдёт туда одна. Осенний дождь неприятно бил по лицу. Рубашка прилипла к коже, а с волос стекала вода. Россия бежала не останавливаясь, вдруг эта женщина ещё захочет её догнать, такой расклад событий в план не входил. Сейчас девушка направлялась к той, что постоянно может утешить и поддержать, к той, что дарит свою нежность и тепло, поцелует и успокоит. Она — это собственная звезда РСФСР, её солнце, освещающее ей путь. Рядом с ней жизнь снова начинает казаться приятной, такой желанной. Будто всего этого не существует, будто всё хорошо. Россия пулей проносилась по улицам, стараясь не задеть прохожих, что шли с работы, спрятавшись от дождя под зонтиками. Только она не пряталась от дождя, просто бежала вперёд до того самого отеля, получая холодные капли прямо в лицо, хотя по сравнению со всем происходящим в ее голове, этот холод просто пустой звук. Стук невысоких каблуков остановился возле здания отеля. Он был тем самым местом, где РСФСР могла расслабиться, в каком-то смысле его уже можно назвать и родным... Пройдя внутрь она бросила тяжёлый взгляд на персонал, зачесала мокрые, белые пряди волос, что вылезли из длинного хвостика, назад и прошла к лифту, поднимаясь на нужный этаж. Ключи, вынутые из кармана, тихо звякнули, а один из них отворил заветную дверь. Пройдя внутрь стало ясно — её звезда уже ушла на встречу. Уж слишком здесь тихо. Чтож, придётся подождать. Сапоги были поставлены возле двери на коврик, а мокрая тушка России прошла в комнату. Темно, слегка пахнет духами и какими-то другими средствами. США всегда очень пеклась о своём внешнем виде, поэтому использовала всё возможное, чтобы выглядеть на миллион, только вот РСФСР считала, что американка без макияжа и укладки была куда красивее, чем со всеми этими дополнениями. Мокрая одежда была скинута и вывешена где-то в ванной, так же и сама девушка приняла душ, а уже после него в шкафу был найден подходящий по размеру халат. Сейчас она сидела на кровати, смотря то на свои руки, то в пол. Мысли путались, как и чувства, было столько непоняток в голове. Хотелось убежать, спрятаться и никогда больше такого не чувствовать. Больно, неприятно, обидно. Россия упала на кровать, не выдержав этого груза. Она устала, ей это надоело, СССР стала слишком грубой, но в глубине души это была всё та же женщина, которую можно было назвать со всей искренностью "мама". К сожалению, сейчас РСФСР её не узнаёт и питает надежды, что когда-нибудь всё изменится в лучшую сторону. Под тиканье часов и самые разные мысли прошло около двух часов. Это означало конец встречи и совсем скорый приход США обратно в номер отеля. В коридоре послышался стук каблуков, английская речь и тихий смех. Такой приятный, такой родной. Россия приподнялась, снова усаживаясь на кровати, ожидая заветного хлопка двери, который, в свою очередь, себя ждать не заставил. Блондинка, заметив чужие сапоги, лишь тихо хмыкнула и улыбка озарила её слегка бледное лицо. Солнцезащитные очки были сняты с лица и оставлены на тумбе, рядом с ней они не нужны. В дверном проёме показался силуэт довольно высокой женщины, хотя для России она и не была такой уж и высокой, но по женским меркам её рост был внушительным. Резко загорелся свет. Наконец-то республика увидела это лицо вновь, эту улыбку, эти глаза... Какие же у США красивые глаза. Россия всегда поражалась их цвету. Вроде бы они светло-голубые, но в то же время они переливаются другими цветами, так ещё и впридачу в них иногда были видны маленькие звёздочки, что особенно завораживало, а иногда и веселило. Американка улыбнулась чуть шире, щуря глаза и только после этого маленького ритуала прошла в комнату, подходя к РСФСР. —а я думаю, чего её на встрече нет, оказывается она сидит тут — усмехнулась та и тыкнула любимую девушку в носик. В ответ ей был только тихий смешок и объятия. Россия притянула США поближе к себе и обянала, утыкаясь куда-то ей в живот. Женщина слегка дёрнулась и сразу же посмеялась, укладывая руки на голову республики — что такое? Ты вообще никакая, снова с СССР поссорилась? Просто она сидела всю встречу нервная.. — задумчиво проговорила та, запуская пальцы в белые волосы. —да. И не просто поссорилась, это даже хуже, чем просто ссора... — послышалось где-то в районе живота США. Россия приподняла голову и отпустила американское воплощение, намекая так сесть рядом. Женщина медлить не стала. Села рядом и сразу же дала себя обнять, позволяя уткнуться куда-то в грудь. РСФСР расслаблено улыбнулась и тихо выдохнула, готовясь продолжить — спасибо... Ну, в общем, мы снова начали ссориться, всё было как обычно, но в один момент атмосфера начала накаляться всё сильнее и в итоге она отвесила мне пощёчину. До этого такого никогда не было, может только слабый подзатыльник могла дать и то в шутку — она резко замолчала и подняла взгляд на США. Та глянула на неё в ответ и слегка улыбнулась. Так Аме дала понять, что внимательно слушает, поглаживая девушку по голове — и.. просто, понимаешь.. я не знаю, у меня такие смешанные чувства. Боль, обида, даже чувствуется какое-то предательство. Она вообще больше не та СССР, которую я знала.. — к концу голос стал тише, слегка осип. Все чувства перемешались и давили на голову, не давая привести себя в порядок. Обратно на землю вернул поцелуй в лоб и поглаживания по щекам. США слегка приподняла лицо России, смотря прямо той в глаза. —я понимаю, что ты чувствуешь. Получить такое от родного человека всегда так ощущается. Чувствуется боль, та же обида и предательство. СССР слишком импульсивная и действительно в последнее время не особо думает, что делает. Но точно могу тебе сказать, она это не со зла. У этой женщины какой-то узел в голове, который ей не помешало бы распутать — с долей скептицизма выдала свой ответ США. Смотря на Россию улыбка сама наползла обратно на лицо. Эта самая улыбка была такой искренней и доброй, рядом с этой девушкой скрыть свои эмоции было сложно — распутать этот узел и только потом выходить в цивилизацию. Пока она не может разобраться в себе, с самой собой, другие проблемы ей не решить. СССР просто внушила себе, что именно это правильно и ей не нравится, когда пытаются рассеять её же самообман. Бедная мать одиночка — да, под конец женщина не выдержала и всё же кинула небольшую затравочку в сторону Союза, на что получила тихий смешок. —я тоже об этом думала. Такое чувство, будто она предпочитает всего этого не видеть.. — как-то грустно ответила та — надеюсь дела станут лучше.. — в ответ послышался тихий хмык со стороны США, а после и скорый ответ — ну, моя дорогая, я думаю тебе стоит не отвечать ей в такие моменты и просто разворачиваться и уходить. —меня раздражает когда она такое говорит, почему я должна терпеть? — Россия слегка отпрянула от американки и посмотрела прямо той в глаза. —но ведь так ты уйдёшь и не потратишь свои нервы на это. Уж поверь той, кто постоянно так делает. Когда СССР начинает разжигать огонь, то я просто забираю спичку у неё из рук и ухожу. Это лучше, чем потом сидеть и переживать по этому поводу — видя слегка непонятный взгляд на себе, США лишь вздохнула — Росси, я серьёзно, тебе лучше стоит просто в такие моменты разворачиваться и уходить. Ты просто оставишь её ни с чем, сохранишь свои нервные клетки и настроение. Если из тебя так же прямо прёт гнев, то испорти пару холстов своими эмоциями. От этого никто не пострадает и твои отношения с СССР не станут ещё хуже. Скорее всего она даже перестанет задевать тебя таким за живое — закончив свой монолог Аме отпустила республику из своих объятий, смотря ей прямо в глаза. Та лишь слегка поджала губу, посмотрела ещё раз в эти прекрасные глаза напротив и уткнулись обратно в американскую грудь, крепко обнимая. Женщина тихо охнула и немедля обняла в ответ, вновь посмеявшись. —знаешь, может ты и права, я постараюсь последовать твоему совету. Попробую перебороть себя и ничего не говорить. Как ты сказала лучше пойду испорчу холст, чем сцеплюсь с родной матерью в драке.. — от этого со стороны старшей послышался смех. Да, может в такой ситуации он неуместен, но США сочла последнюю фразу забавной. —да, пожалуй лучше потратить деньги на холсты, чем устроить битву титанов — прикрывая рот рукой тихо посмеивалась та. В голове уже представлялась эта картина, может на самом деле она и не будет такой забавной, как представляет себе штаты, но она бы на это посмотрела, особенно если РСФСР всё же вмажет СССР по первое число Слушая этот тихий смех РСФСР даже и самой улыбнуться захотелось. Россия решила это желание не игнорировать, но всё же начала тыкать США в бока. Когда так делаешь, та очень смешно начинает дёргаться и прямо пищать, прося остановиться, ещё и грозится сделать что-нибудь подобное, хотя прекрасно знает о невосприимчивости девушки к щекотке. Поэтому сейчас наша благородная Америка подверглась своему самому страшному наказанию — тыканье бочков. Сквозь писки она пыталась оттащить от себя РСФСР, но, к сожалению, ничего не получалось и поэтому претерпев этот позор, слегка обиженная Аме ушла в душ, не забывая высказать своё недовольство. Та, что совершила этакую пакость, только посмеялась с этого и упала на кровать. На губах вновь была тёплая улыбка, расслабленная, полная наслаждения. США хорошо умела поднять настроение. Только одного её присутствия хватало, чтобы почувствовать себя вновь живой, ощутить тепло в груди и улыбнуться со всей нежностью, которая только есть. Рядом с ней ты чувствовал себя каким-то подростком, даже скорее ребёнком. Будто у тебя нет никаких проблем, завтра не нужно будет вставать с чувством отстранённости и незнания, что может произойти дома, когда ты вернёшься. Будто ты в раю. Будто этого всего не существует. Будто есть только ты, она, приглушённый свет, приятный запах ванильных духов и нежные прикосновения, поцелуи, мягкая кровать и точно такие же мягкие локоны золотисто-блондинистых волос. Не зря РИ называла США ангелом, эта звёздочка и правда выглядит как ангел... Лёжа на кровати и смотря в потолок, о таком размышлять было намного приятней, чем о "что будет завтра? А точно всё будет хорошо?". Сейчас лучше расслабиться и уделить всё внимание тому самому ангелочку, который уже успел выбраться из ванной и присесть на кровать, расчёсывая волосы. За спиной блондинки послышалось тихое копашение, это РСФСР приподнялась и, не дожидаясь сигнала, подлезла сзади, опуская руки на бёдра американки. Та в ответ лишь усмехнулась, положила расчёску на прикроватную тумбу, нанесла немного увлажняющего крема себе на лицо и повернулась к республике лицом, нежно улыбаясь —ну что, всё, тебе стало лучше? — поинтересовалась та, а ответом стал лёгкий кивок. Ну что же, тогда можно выдохнуть с облегчением. США очень не любит когда между РСФСР и СССР происходят эти ссоры, особенно, когда вторая реально была любящей матерью, пока давление и ответственность за такую страну не превысили своей нормы. Все воплощения устают, все сталкиваются с проблемами, но когда с этим смешиваются и проблемы с головой, становится ещё хуже. —да, мне намного лучше, и за это спасибо тебе, моя звезда — прозвучал голос РСФСР где-то из макушки американки. Руки переместились на подбородок штатов, поворачивая её лицо в сторону, чтобы поцеловать эти пухлые губы представилось возможным. Поцелуй был быстрым, лёгким, но в нём отчётливо читалась вся любовь и ласка, которую хочется подарить этой женщине, хочется всеми этими чувствами показать всю её важность для другой души и сказать спасибо за все прожитые вместе моменты, за все подарки и за всю отданную любовь. Со стороны США вновь стал слышен тихий смех, ну не может она устоять перед этой русской девой. Она полностью повернулась к России, обнимая ту за шею и после благополучно падая на кровать. Не дав той шанса даже среагировать, Аме укрыла свою снежинку одеялом, оставила мягкий поцелуй на лбу и легла рядом, перед этим выключив свет —раз всё хорошо, sweetie, пришло время лечь спать — послышался где-то рядом с ухом тихий голос. Это заставило РСФСР тихо усмехнуться — ну что же, тогда спокойной ночи, моя звезда — точно так же прошептала та, и не медля скользнула чуть ниже, утыкаясь в чужую грудь на что вновь услышала смешок — good night, honey, i love you — поцелуй в макушку и это нежное "i love you" вызвало мягкую улыбку и невыносимо приятные, аж до ужаса сладкие чувства. Рука медленно поглаживала чужую талию, запах ванили слегка дурманил голову, а чужие поглаживания по голове успокаивали. И правда захотелось спать. Снова спокойно, снова приятно, значит можно и прикрыть глаза. А ведь это всё не такое уж и чужое, оно, скорее, родное. Утро началось с поцелуя в щёку, танцев под песни Мэрилин Монро и чая, а продолжилось сборами домой. РСФСР накинула пиджак, посмотрела на себя в зеркало и тихо вздохнула. Домой не особо хотелось. Хотелось остаться здесь навсегда. Рядом с любимой, в комфортной и приятной обстановке, где нет всего этого напряжения. Из мыслей вырвали руки, что поглаживали щёки республики. Взгляд сразу метнулся к любимому лицу, а улыбка появилась сама по себе. —что же ты так печальна, любовь моя? — посмеялась США и зашла за спину России, начиная расчёсывать ей волосы — ну а как же мне не печалиться вас покидая, звезда моя? — усмехнулась та, запрокидывая голову чуть назад — не волнуйтесь, моя леди, мы с вами увидимся так скоро, что вы и глазами моргнуть не успеете — посмеялась Штаты, заплетая РСФСР высокий хвостик — ну вот и всё, ваша супер мега причёска готова, пять баксов — девушка в ответ лишь посмеялась, повернулась к США лицом и оставила поцелуй у неё на щеке — вот и ваши пять баксов, моя леди — нежно улыбнулась та, проводя рукой по щеке своей звёзды — ну что же, я пожалуй уже пойду. Я люблю тебя — и снова поцелуй, только на этот раз в губы. Таким образом хочется оттянуть момент скорого ухода, хочется побыть рядом чуть дольше. Отстранившись от донельзя мягких губ, республику сразу же поцеловали в щёку и нежно улыбнулись — и я люблю тебя, моя снежинка, всё будет хорошо, я уверена Ну вот и снова, нужно уходить, возвращаться, так ещё и не забыть по дороге придумать хорошее объяснение, где РСФСР пропадала всю ночь. В Москве же жизнь уже кипела во всю. Люди снова куда-то спешили, у всех свои дела и заботы, настолько важные, что аж готовы сбить тебя с ног. Раздражает, да и в голову ничего не лезет, видимо придётся отмалчиваться. В доме было подозрительно тихо, хотя вся обувь на месте, никто не уходил. Значит все сидят в своих комнатах. Снимая сапоги, РСФСР услышала чьи-то шаги, скорее всего это была СССР, и та не ошиблась, это правда была она. Строгое лицо с острыми чертами и повязкой показалось из-за поворота. Девушка уже приготовилась ко всему, но услышать лишь тяжёлый вздох она никак не ожидала. Он был похож на тот самый, когда ещё маленькая РСФСР делала какую-то пакость, а её любимой маме надо было это как-то решать. Честно, это заставило насторожиться, но и расслабиться одновременно —РСФСР.. — начала та — я хочу извиниться перед тобой. Понимаю, что простить меня после такого будет сложно, особенно когда родная мать опускается до такого... — по ней было видно, правда сожалеет. На сколько бы СССР не было плохо, насколько бы она не запуталась в себе, в этом мире, но своими детьми она будет дорожить всегда, ради них и их благополучия будет стараться держать всю свою агрессию внутри, постарается больше не ссориться с РСФСР. Хватит этого! Она сама уже устала чувствовать себя паршиво после каждого подобного разговора — понимаешь, я стараюсь вас всех защитить, не хочу, чтобы кто-то из вас в это всё ввязывался раньше времени, особенно ты — на этих словах та подошла прямо к своей дочери, положив руки той на плечи — я очень сильно дорожу тобой и так же сильно волнуюсь. Знаю, в последнее время из меня получается не самая лучшая мать и прошу простить меня и за это... — внутри всё сжалось. Давно СССР такого не говорила, было всё так же больно, но больно от того, что она поняла это только сейчас или уже давно, просто не признавалась. В этом и её проблема, она молчит, никогда ничего не говорит и всё скрывает, таким образом отдаляясь, даже от самых близких. РСФСР медлить не стала, резко обняла стоящую напротив, утыкаясь ей куда-то в плечо, будучи маленькой она часто так делала. Союз лишь слегка улыбнулась и обняла в ответ — я прошу тебя лишь понять меня и по возможности простить. Никто из нас не идеален, я это понимаю, но и верить всему подряд, что говорят другие тоже не нужно. Я вас всех очень люблю и хочу защитить от всей этой жестокости... — Россия предпочла ничего на это не отвечать, СССР всё ещё видит в каждом из них ребёнка, не хочет признавать, что они все давно выросли. Видимо это особенность каждой матери... Разговор продлился не очень долго, на вопросы где была РСФСР, та и правда решила отмолчаться, пользуясь хорошим настроением СССР. Союз же мучить свою дочь расспросами не стала, отпустила ту в комнату, а сама пошла собираться на очередные встречи и вскоре ушла. Россия тем временем переоделась и уже лёжа на кровати обдумывала всё произошедшее за последние часов пятнадцать-семнадцать. Признаться честно такого от СССР она не ожидала, скорее всего та наконец решила посоветоваться хоть в чём-то с РИ, но совету, который ей дала США, девушка всё таки последует. Это в каком-то смысле поможет СССР быть более сдержанной. Когда никто не будет возмущаться в ответ, а просто хмуриться и уходить, куда лучше повлияет на саму РСФСР и на Союз. —хоть тише в доме станет.. — проговорила та вслух, как вдруг ей в комнату заглянула ГДР. Раз СССР ушла по своим рабочим делам это значит, что сейчас практически все побегут спрашивать всё ли хорошо и где та реально была. Чтож, наверное придётся придумать какую-то отговорку. Республика слегка улыбнулась, смотря на свою подругу, а та прошла в комнату, начиная заводить с той разговор, постепенно переходя к самой сути дела. М-да, РСФСР ждёт достаточно сложный день... "Вот бы щас в американскую грудь уткнуться, а не вот это всё.... Ладно, волнуются же всё таки..." В таком спокойствии прошёл и весь день. Разговоры со всеми членами семьи, подготовка к возвращению СССР домой, а дальше довольно приятный вечер. Наконец-то в доме тихо, спокойно и приятно.