когда бьют куранты

POV Ли (котёнок) Минхо       Мне всегда казалось, что я умею держать свои чувства закрытыми. Не потому что хочу быть холодным, а потому что так проще. Безопаснее. Когда всё внутри упорядочено, ничего не может неожиданно разрушиться.       Но с Чаном всё другое. Его присутствие будто размягчает пространство вокруг. Делает тишину плотнее. Я привык думать, что он слишком светлый, чтобы увидеть те тени, которые хожу внутри. Но он видел всё. И никогда не отступал.       В новогоднюю ночь я чувствовал себя странно. Вроде всё привычно — мандарины, лапша, смех, его аккуратные движения. Но каждый раз, когда он смотрел на меня чуть дольше, чем нужно, я чувствовал, как внутри что-то становится тоньше.       Я не хотел спрашивать его о желании. Но спросил — почти автоматически. Как будто надеялся услышать что-то безопасное, обычное, простое.       А услышал:       «Быть с тобой до конца наших дней».       Мир словно замер на секунду. Не потому что я не ожидал. Я давно чувствовал, что что-то между нами есть — то, что не укладывается в дружбу. Но одно дело — чувствовать. Другое — услышать это так прямо.       Я сказал «Придурок», потому что не знал, как по-другому спрятать то, что внутри трещало от надежды.       Сказать «не сбудется» было легче, чем признаться, что я хочу, чтобы сбылось.       Когда мы вернулись в комнату, я пытался держать лицо ровным. Но Чан… Чан смотрел так, будто видел всё, что происходит внутри меня. Эта прозрачность пугала. Но странным образом успокаивала.       Когда он сказал: «Ты не можешь испортить правду», мне захотелось закрыть глаза и просто довериться. Но я боялся. Боялся, что если позволю себе чувствовать — потеряю равновесие. Боялся, что если признаюсь — это станет началом конца.       Но всё, что он делал, — ждал.             Спокойно. Терпеливо.       И когда я сказал «я хочу попробовать», я чувствовал, будто делаю шаг на лёд, который может треснуть. Но Чан смотрел так, будто если лёд и треснет — он успеет поймать. И я впервые поверил, что он действительно сможет.       Когда наши руки переплелись, я понял: боюсь быть без него больше, чем быть с ним.       И впервые за долгое время почувствовал не тревогу, а тишину. Настоящую. Звучащую.       На балконе снег падал ровно, и я понял: я не хочу больше убегать. Не хочу продолжать прятать то, что давно стало частью меня.       Когда я сказал «я здесь» — это было не просто признание. Это было обещание.       И да, он придурок.       Но, кажется… мой.