Каструм

Овца в волчьей шкуре

Пленников не жалели. Тёмное небо давно покрылось тучами и ливень хлестал по лицу тяжелыми каплями. Их выставили в длинную нестройную шеренгу, приказав простоять босыми ногами на промозглой земле всю ночь. Раненные или нет — никто не имел права опускаться на колени или терять сознание. Им не предлагали еды и отказались давать воду, оправдывая это тем, что таким крысам, как они, хватит и дождевой. Что же, резонно. Никто не станет лебезить перед врагом или помогать ему улучшить свою никчемную жизнь. Здесь — они скот, который обязан падать в ноги своим новым «хозяевам». Забыть честь, принципы и не говорить о собственном мнении. Такова была истина. — Этим отбросам дали такой шанс спасти шкуры. Нет бы обстрелять их у стены, дак новый командир решил сделать подарок врагам, — в стороне от них сидели двое солдат. У одного в пальцах была зажата сигара, правда давно уже отсыревшая под дождём. Он сидел на старой бочке, расставив широко бёдра и молча наблюдал за пленниками, в то время как второй только и успевал высказывать своё отношение ко всему происходящему. — Займись делом и следи. Новое пушечное мясо нам тоже не помешает. Я бы не сказал, что им повезло. Продержавшиеся лишь отсрочат свою смерть. Разговор прервался так же внезапно, как начался. Один из пленников издал тихий всхлип и упал на колени, разодрав их кровь о маленькие острые камни. Он попытался встать обратно, кричал и молил о пощаде, падал и полз к вражескому солдату, моля его о прощении. Но вместо сочувствующего взгляда или слов, к его лбу прислонилось холодное дуло пистолета. В воздухе раздалось эхо. Хладное тело мужчины упало наземь и больше не двигалось. Сжав челюсти, он не обратил внимание на теплую кровь, что попала ему на лицо. Продолжал молча стоять, прекрасно зная, что сейчас ему необходимо выжить. — И так будет с каждым, кто не справится. Выдержите эту ночь, пополните наши ряды. А значит получите возможность жить. Вбейте это себе в вашу дырявую башку, чтобы не вылетало, — солдат с сигарой прошёлся вдоль шеренги, заглядывая в глаза каждого. Прозвучало ещё пару выстрелов. Их осталось всего пятнадцать человек из восемнадцати. Минуты шли за минутами, дождь не хотел прекращаться, всё так же сильно лил, превращая землю в грязь. Босые ноги чувствовали пробирающий холод, но нужно стоять. Он обещал не умирать. Пусть сейчас бок нещадно жгло от ножевого ранения, что умудрился получить в бою, а ноги окоченели, он всё равно выстоит эту чертову ночь и не сдастся так просто. Если для выживания придётся вступить в ряды врагов — сделает. Заодно, можно раздобыть важную информацию, придумать способ связаться со своими. Такую возможность нельзя терять ни в коем случае, особенно, когда она сама летит тебе в руки. Обычно пленников либо убивали сразу, либо отправляли в концлагеря, где превращали в рабов. Редко можно встретить такое, чтобы их причисляли к войскам. Их новый командир походу слишком уверен в себе. Ему же проще. Слева от него послышались тихие слова: — Больше не могу...не могу. Ноги не держат. Повернув голову, Эрен заметил юношу. Кажется, ему не больше шестнадцати на вид. Его бил озноб и зубы клацали друг о друга, создавая звук трещотки. Нижняя часть правой руки отсутствовала. Она была перебинтована жесткой тканью и полностью пропитана кровью, что сочилась сквозь неё. Умрёт. Если не от пули в голову, то от потери крови. — Минус один, — тихо прошептал себе под нос, но юноша его услышал. Молодое бледное лицо тут же скорчилось от гримасы злости и боли. В нём можно увидеть побитого зверя, что кинется на обидчика в последний раз, прежде чем умереть. Так и произошло. Тонкая рука схватила его за шею, пытаясь задушить, но Эрен легко убрал её от себя, откидывая в сторону. Не удержав равновесие, юноша пал. Очередной выстрел прогремел через звуки дождя. Четырнадцать, а впереди ещё шесть часов. Он вспоминал дни, проведенные в военном лагере. Тогда было по настоящему хорошее время. Их обучали стратегии, что важна в любой битве (в ней он был крайне плох, но иногда выходило найти самое лучшее решение), стрельбе, рукопашному бою и другому. Тогда он и представить себе не мог, что окажется во вражеском лагере в одиночку, без своих друзей и знакомых. Как-то им проводили лекцию о том, что нужно делать, если попадешь в плен. Там было лишь несколько пунктов. Первый: если хочешь пожить подольше, выполняй всё, что тебе говорят. Второй: заканчивай свою жизнь самоубийством. И третий: попытайся выжить любыми способами. Станешь предателем — обычное дело, такое всегда стоит ожидать. Единственное — путь назад тебе навсегда будет закрыт. Хотя тут больше зависит от решения твоего командира и команды. Эрен выбрал третий вариант. Он справится, переметнётся на сторону врага и раздобудет информацию для своих. Можно конечно просто найти способ побега, но уйти с пустыми руками для него равно поражению. Из раздумий его вывело четыре выстрела подряд. Осталось десять. Среди павших, он заметил знакомого. Вроде бы...они однажды говорили друг с другом о будущем. Так глупо, но ему тот момент казался ценным. Вздёрнув голову вверх, заметил, что дождь наконец ослаб. Теперь по лицу били неприятно моросящие капли. Ноги перестали чувствовать полтора часа назад, а впереди ещё три часа. В голове сплошная каша, он больше не мог думать. Каждая мысль поражала его приступом тошноты, а кончики пальцев слабо подёргивались. Сколько стоять? Веки отяжелили. Эрен давно сдался и перестал держать их открытыми. Стоял, покачиваясь из стороны в сторону, чтобы немного разогнать кровь в теле. За прошедшее время убили всего двоих. Остальные упорно продолжают стоять на ватных ногах, не желая умирать от пули в голову. Уже чувствуя, как тело повело куда-то далеко в сторону, по воздуху раздался громкий голос: — Ночь закончилась! Оставшиеся за мной.