Слабая

Элли опустилась на диван, подобрав под себя ноги с той привычной для нее небрежностью. Её колени, прижатые к груди, стали хрупким барьером между ней и миром. Поза, одновременно закрытая и по-детски уязвимая, казалось, хранила память о всех позах отступления, которые ей приходилось принимать. Но ведь сейчас она в безопасности, почему же так хочется спрятаться? Девушку не заботила когда-то мягкая, а ныне истончившаяся ткань сиденья. Узор, некогда радовавший глаз, стёрся под тяжестью времени и утрат, превратившись в безликую карту былого комфорта. Теперь это был просто пыльный островок в пустоте комнаты, и её больше не волновало, останутся ли на нём новые заломы. В царстве выжженных земель некоторые утраты теряли всякое значение. – Так… – послышался протяжный голос Дины, что только-только выпустила едкий дым из легких. – По десятибалльной шкале, насколько это был хороший поцелуй? – она наклоняет голову вбок, а после, словно издеваясь, улыбается. – Тот, в театре. Только честно. Сердце пропускает удар, позволяя злости занять его место. Интересно, получает ли та удовольствие, смотря на то, как страдает подростковая душа?.. – Думаю, я не в себе, чтобы давать оценки.. – выдыхая ненависть, отвечает Уильямс. Ее глаза смотрит на собственные руки.. Боже, сколько боли они держали в себе. – Ну же! Я же сказала — честно. – протягивая косяк, настаивает черноволосая. Кажется, девушка находится в отличном настроении. Собственно, как и всегда. Элли молчит. Темные мысли заполонили ее голову, но как же не хочется показывать это Дине.. Медленно улыбнувшись, она переводит глаза на подругу. – Ладно… – произносит зеленоглазая, словно подобные темы никогда не вгоняют ее в краску. – десять. – неожиданно даже для самой себя. –Да? Я знала! – вскрикивает Дина, словно одержав победу. Кажется, для нее это очередной кубок на полку с призами..