Любовь без короны

Королевство Этерхолд погружалось в ночную тьму. Облака сгущались в тёмные тучи, обволакивая каждый сантиметр территории, погружая каждое здание, каждую крепость и замок в непроглядную темноту, похожую на омут, или самое дно морского океана в ночное время. На улице было неспокойно, народ бушевался как морские волны, природа всем своим существованием отражала ситуацию, происходящую уже несколько месяцев. Рыцари стояли на каждом метре во дворе и в самом замке, который не так давно был олицетворением чистоты и светлости, спокойствия и защиты. Замок был главным объектом восхищения для всех крепостных, которые боялись сказать лишнее слово, или сделать то, что показалось бы излишним для людей, которым они подчинялись, но даже в такой ситуации они с восторгом смотрели на роскошные башни и разнообразные статуи этого здания. Слуги и рыцари замка, которые видели почти каждый его кусочек, смотрели как в первый раз, видя всё величественное достояние этого построения. Сейчас это прекрасное место, уже не было таким, как раньше, мост теперь поднимался не только на ночь, но и практически на каждый день, за исключением срочного выезда. Ворота были заперты всегда, на них усовершенствовали металлическую защиту, заточили шипы, а в сторожевых башнях, рыцарей стало в два раза больше. Люди почти не выходили на улицу, окна их домов были постоянно заперты, как в смертоносную метель, сносящую всё на своём пути. Несмотря на то, что было лето, обстановка напоминала дождливую и холодную осень, когда все окружающие погружены во мрак, когда кругом витает лишь апатия и нежелание жить. Даже погода, казалось, понимала все происходящее: лучи солнца больше не пробивались в окна, солнца вообще не было; трава будто перестала быть такой зеленой, теперь почти каждый ее миллиметр был окрашен кровью; на холодной земле местами до сих пор валялись орудия сражения или ломанные рыцарские доспехи. Шла война с Равенсол, соседним королевством, которое жаждало новых территорий, решившее взять их у спокойного, тихого места, попросту не нападавшего ни на кого. Это продолжалось с апреля, с одного солнечного дня, когда снег еще не до конца растаял и уже успел окраситься в ярко-красную кровь, обозначающую, что пути назад уже нет. С этого дня жизнь изменилась для всех, включая королевскую семью, которые и так находились под постоянным контролем, но теперь эта опека усилилась настолько, что доставляла жесткий дискомфорт и неприязнь ко всем рыцарям, охранявшим их. В королевской семье было два ребёнка, принц Вильгельм - старший сын короля Освальда, которому недавно исполнилось девятнадцать лет. Он был безумно красивый, его густые и мягкие, как шёлк, волосы, напоминали лунный свет, освещающий даже самые тёмные улицы; струящиеся как водопад чистейшей воды, с легкой волной, напоминающей легкое бушевание моря при маленьком теплом ветре. Его голубые глаза были наполнены синевой неба, похожие на голубые колокольчики. Приятные и правильные черты лица лишь добавляли восхищение к его внешности. Из-за постоянных тренировок с самого детства на поле, и обучению навыкам сражения, он имел подкаченное тело, а рост его достигал ста восьмидесяти сантиметров. Королевское воспитание было очень заметно, парень был очень мудрым для своих годов, целеустремлённым, дисциплинированным, умел вести диалог и дискуссию, даже ходил всегда с ровной осанкой, что только показывало его принадлежность к королевской семье. Принцесса Авила была младшей дочерью короля и сестрой Вильгельма, которой едва исполнилось шестнадцать лет. С братом они были как две капли воды, мужская и женская версии друг друга, у девушки также были белоснежные волосы и голубые глазки, маленький носик и пухлые губки, она была стройной, ростом примерно сто шестьдесят сантиметров. Она всегда общалась очень мило, была коммуникабельной и умной. Король Освальд был суровым и жестоким человеком, но своих детей любил, конечно, по-своему, но любил. Особое внимание он уделял Вильгельму, которому предстояло взойти на трон после отца, Освальд постоянно напоминал ему об этом, подготавливал и обучал правлению. Королева Аделаида уже давно не была со своей семьёй, она погибла от неизвестной болезни двенадцать лет назад, когда Вильгельму было семь, а Авиле четыре. Принцесса была слишком мала, и почти не помнила мать, а Вильгельм до сих пор вспоминал ее нежные руки и ласковый голос, их совместное времяпровождение, но никогда не показывал свою печаль, тем более слезы, ведь он был будущим наследником, он должен был быть крепким и чёрствым, как с детства приучал его отец. Сам король тоже не показывал горечи от утраты, но иногда закрывался в своих хоромах, запрещая вход любому. Нападение на королевство произошло ранним апрельским утром, не предвещающим беды. Все было тихо, даже мост не подняли на ночь, не ожидая врагов. Птицы создавали симфонию из своих звонких голосов, на рассвете солнечные лучи пробирались в дома и будили их жителей. В замке, окна в хоромах принца Вильгельма были открыты, как вдруг послышался странный звук, который он услышал сквозь сон. "Надо было закрыть эти чёртовы окна" - подумал он, но глаза оставались закрытыми, было еще слишком рано. Звук становился всё громче, все опаснее, но принц снова погрузился в сладкий сон. Резко двери в его комнату открылись так, что он подумал, что ее выбили с петель. Принц резко открыл глаза, оперся на локти, и подтянул одеяло, не ожидая того, что к нему в комнату влетит столько людей, в рядах которых был и король Освальд. — Отец, что происходит? — испуганно спросил Вильгельм, не обращая внимания на всех стоящих, еще пока что не замечая их испуганных взглядов. — Проклятое Равенсол, проклятый рыцарский орден, мы убьем каждого! Да как они только посмели!? — кричал король, не обращая внимания на сына, он ходил тяжелыми шагами из одного угла комнаты в другой. Вильгельм опешил, он не понимал, что происходит, ведь Равенсол никогда не доставляло им никаких беспокойств. Король, заметив смятение сына, постарался утешить гнев, и связать хотя бы пару слов. — Они! Эти супостаты! Да как они только могли ступить на нашу землю! — наконец выдавил он, запинаясь в каждом слове. У принца округлились глаза. — Равенсол напало на нас? — он произнёс это, сам не до конца веря в произошедшее. Ответа от Освальда не последовало, он лишь выбежал из хором принца, в конце крикнув о том, чтобы тот немедленно встал, и пошёл в его покои. Следом за ним вышли и остальные. Вильгельм быстро встал с кровати, еще не оправившись от шока, одел первые попавшиеся вещи — тунику с золотыми кружевами, украшенную богатой вышивкой, черные штаны и пояс. Он быстро вышел из своей комнаты и шел, не замечая ничего и никого на своём пути, прямиком к отцу. Не успев пройти и десяти метров, он почувствовал как врезался в высокого человека в доспехах — рыцаря, прислуживающего королевству. Столкнувшись с ним, он почувствовал как теряет равновесие, но его тут же перехватили за талию. Принц был сейчас совсем не в духе, не настроенный на милости и извинения, он выпалил резко: — Смотри куда идёшь, и в кого ты врезаешься, совсем страх потеряли! Думаете если вы так нужны для защиты, вам все позволено? — он грубо оттолкнул от себя рыцаря, даже не ожидая ответа, ведь рыцарский орден никогда не позволял себе грубого ответа, они вообще практически не разговаривали, только по делу и нужде. Не пройдя и метра, он услышал ответ за спиной, и встал в ступор от наглости этого подданного. — Ненормальный. — сказал уверенно рыцарь, и начал двигаться в противоположном направлении. Вильгельм был готов на словесный, а может быть и больше, поединок, но услышал голос в конце тёмного, отдающего сыростью, коридора. — Быстрее, Вильгельм! Мы не к балу готовимся, чтоб ты стоял без дела и ничего не решал! — крикнул ему отец. Вильгельм зло обернулся и увидел отдаляющуюся крупную фигуру. "С тобой потом свидимся" — подумал он, и зашагал в сторону, где ждал его отец. Зайдя в его хоромы, он почувствовал напряжение, ситуация накалялась, он ощущал это всей своей сущностью, нахождение здесь сковывало, ему казалось, что даже стены давят на него, будто бы сейчас они начнут сдвигаться, и расплюснут его, как маленькую букашку. Ему было страшно видеть то, что даже его отец, который всегда оставался каменной и безэмоциональной глыбой, испытывал страх и волнение. Когда он пересёкся взглядами с отцом, он увидел в них волнение, и его тут же накрыла волна, он вспомнил этот взгляд. Он видел его до этого лишь один раз, после смерти матери, когда тот пытался сообщить это Вильгельму, в животе у него начало крутить, еще немного и его бы точно вырвало. — Вильгельм, сын, — начал говорить первым король, и принц тут же вернулся в реальность, тошнота начала понемногу отступать, — мы будем сражаться, всё будет хорошо. Я не дам никому унизить честь нашего королевства. Вильгельм молчал, ком застрял в его горле огромным снежным шаром. Отец продолжил говорить, не дожидаясь его ответа. — Я усилил защиту, умножил количество рыцарей на каждый участок, победа будет за нами. Принц не мог вымолвить ни слова, он не понимал, почему отец не смотря на свой страх, был так уверен в выигрыше. —Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет! — выкрикнул Освальд, и опустился на табуретку, стоявшую возле кровати. До Вильгельма наконец дошло, от чего был этот утренний шум, исходящий из его окна, и его тут же охватил страх. Если звуки были слышны даже в его покоях, значит сражение, враги, смерть и гибель не так далеко. Они рядом. Принц уже собирался выбегать из хором отца, он хотел посмотреть в окно, увидеть всё, прочувствовать происходящее, поверить в него. Но как только он направился к двери, его руку перехватил отец. —Подожди, я не договорил. Я хотел сказать, что теперь у вас с Авилой, помимо обычной защиты, будут личные рыцари.— сказав это, Освальд надеялся на понимание, но услышал то, что услышал. —Отец, серьёзно? Это уже невозможно! Они и так ходят за нами, как дворовые собаки, которых стоит только один раз погладить, и они идут с тобой до самого дома! Куда еще и личных рыцарей! Может они с нами и в уборные вместе ходить начнут?! — возмущение выливалось волной из принца, он понимал всю серьёзность ситуации, но даже так не видел в этом необходимости. —Вильгельм! Сегодня утром в наш замок почти пробрался один рыцарь из вражеского королевства, мы должны беречь себя, это не обсуждается! — крикнул король, и его глаза начали наполняться яростью и злобой, он не любил когда его ослушивались, был привыкшим к непрекословному подчинению. Принц опешил, он не ожидал, что враги были настолько близко. Он снова ничего не мог сказать, ноги ослабли, и он опустился на кровать отца, пока тот продолжил. — Я уже определил вам с сестрой по одному лучшему рыцарю из ордена. Они будут с вами везде, вы всегда можете на них положиться. — он договорил, и немного успокоился, когда увидел в глазах сына смирение. — И где они сейчас? — спросил Вильгельм, с ноткой недовольства и сарказма. — Уже возле дверей ваших хором, можешь возвращаться туда, и чтобы больше ни шагу одному, даже по коридорам замка! — произнес твердо король, и уже всем своим видом показывал, что их диалог завершён. На этот раз Вильгельм проглотил волну возмущения и промолчал. Он отдал легкий поклон отцу, вышел из его комнаты, и только закрыв дверь в его спальню, спустился рядом с ней и выдохнул с горечью и некой печалью. Сколько просидел так, он не знал, он потерял счёт времени сразу, как прикрыл глаза, на которых начала появляться влага. Он чувствовал себя беспомощным, не знал как вернуть всё на свои места, ведь война — это время сплошной смерти и кровопролития. Наконец он нашёл в себе силы встать, привести дыхание и сердце, которое колотилось так, что казалось, скоро вылетит из его плоти и рухнет рядом, расплываясь в кровавой луже, в порядок. Тихими шагами, еле перебирая ноги, он пошел по коридору в свою спальню, забыв про то, что там его уже ждут. Подходя к своим покоям, он увидел рыцаря, и уже было хотел закатить глаза, но они только округлились от неожиданности. Там был не просто рандомный рыцарь из ордена, это был он — тот самый, с которым он столкнулся в коридоре, тот, который посмел нагрубить ему, ответить на его высказывания. Принц узнал его по единственной видимой части тела — янтарно-карим глазам, которые сейчас смотрели прямо на него. Теперь до него дошло понимание того, что когда он шел к отцу, этот прислуживающий шел к его спальне, что именно этот человек-доспехи будет проводить с ним каждую минуту времени. — Вот же чёрт. — выругался он себе под нос, и гнев сначала начал проникать в каждую извилину его мозга, а затем наполнил всё его тело горячей лавой злости. Вильгельм медленно подошёл к двери своей спальни, обвел презрительным взглядом рыцаря с ног до головы, и зашел в комнату. Когда он оказался в помещении один, принц выдохнул с облегчением, и упал на мягкие пирины постели. Ему было стыдно за свое поведение, и общение с ни в чём неповинным рыцарем, но стресс и страх ломали его изнутри так, что это ощущалось физически. Он закрыл глаза руками, пытаясь спрятаться от всей этой боли, но ничего не выходило. Слёзы проступили на его глазах, перед ним всплыл образ матери. Последний раз он позволял себе такую жалость, когда был совсем маленьким, и разбил колени на тренировке в кровь. Тогда ему разрешалось плакать, тогда была мама, которая не считала это чем-то жалким. Но сейчас мамы не было, и папы не было — был только отец, только так его и можно было назвать. Через какое-то неточное время послышался стук в двери. Принц быстро вытер слёзы, попытался восстановить дыхание и внешний вид, который должен был быть презентабельным в любой момент. — Войдите. — строго сказал он, пытаясь придать голосу уверенность. Дверь тихо отворилась, и в комнату зашла хрупкая девушка в серебряном платье в пол, с красивыми узорами и аккуратными туфельками — Авила. В таком наряде, так хорошо гаромонирующим с волосами, она ассоциировалось с луной, но для Вильгельма она всегда была солнцем, точнее — лучиком солнца. Сестра всегда была рядом с ним в тяжёлые моменты, пыталась заступиться за него перед отцом, она любила его искренне и невинно, а Вильгельм любил ее. Она была очень похожа на мать, что добавляло драматичности в ее личность, что заставляло задерживать на ней взгляд, и долго-долго думать. — Вилли, я тебе не помешала? — спросила девушка, хлопая своими голубыми глазками. Вильгельм бы не хотел сейчас видеть никого, но ей был рад. — Нет-нет, Авила, проходи — сказав это, он похлопал по кровати рядом с ним. Девушка прошла и села подле него. — Ты уже говорил с отцом? — спросила она тихо, будто бы боясь, что их кто-то услышит, прощупываю границы дозволенных вопросов. — Говорил, — отрезал брат и опустил голову — к тебе тоже представили рыцаря? — спросил он, уже зная ответ. — Да, одного из нашего ордена, — сказала девушка и продолжила — к тебе я вижу тоже, я слышала про него, говорят он лучший из лучших,— промолвила она и тут же заметила изменения на лице брата. — Лучшего из лучших? Да я скорее готов погибнуть от рук этих тварей, чем находиться рядом с ним, — вспыхнул он, и увидел как сестра удивилась. — А что с ним не так? Может нужно с ним поговорить? Ты пробовал? — прошептала она в недоумении. — Да всё не так с этим "железным" человеком! И на кой мне говорить с простым рыцарем, так еще и грубияном, не понимающим своих дозволенностей! — вскрикнул он специально, чтобы человек за дверью тоже услышал это. Сестра сжалась и покраснела, ей было стыдно перед рыцарем, который явно услышал слова принца. — Зачем ты так, Вилли? Высокомерие - это грех, ты должен объясниться с ним, тогда у вас наладится контакт, и ты точно будешь всегда под защитой. — прошептала она, и теперь увидела красного брата, только не от стыда, а от злости. — Авила! Ты слишком юна и глупа, мы - королевская семья, мы не обязаны идти на контакт с простыми подданными! Сейчас - он есть, завтра - нет, да плевать мне! — выпалил он и тут же пожалел, увидев, как глаза сестры наполняются слезами. —Я.. я лучше пойду, — быстро проговорила девушка, и встала. —Прости..прости, Авила, я не хотел, — сказал Вильгельм и почувствовал злость, только теперь по отношению к себе. Девушка коротко кивнула и вышла из покоев брата. Вильгельм лёг на кровать, он уже ничего не понимал, он уткнулся лицом в перьевую подушку, и уснул. Открыв глаза, он понял, что потерял счет времени — за окном уже стемнело. Он быстро встал с кровати и направился к двери. Выйдя в коридор, он увидел рыцаря, но сейчас сил на недовольства уже не осталось, поэтому он лишь кратко бросил: — Я хочу в столовую, уже и так ужин пропустил. — и направился туда быстрым шагом, видя как рядом с ним идет его, так называемый защитник. Когда они шли по коридору, принц заметил, что несмотря на свой далеко не низкий рост, рыцарь был выше него. Прикинув, он понял, что разница между ними около десяти сантиметров. "Железный, так еще и великан" — хмыкнул он про себя, и опять опустил голову, смотря себе под ноги. Дойдя до столовой, рыцарь не остановился возле двери, а зашел вместе с принцем. Вильгельм на это только закатил глаза, но промолчал, слишком уж ему хотелось скорее начать трапезу. Слуги подали ему выбранные блюда — пару кусочков оленины, политых соусом кормари, и бокал вина. Столовые приборы оказались на столе следом за поданным кушаньем. Вильгельм принялся есть с большим аппетитом, но не мог — он чувствовал на себе пристальный взгляд в спину. Он резко обернулся, и выпалил на одном дыхании: — Ты так и будешь пронизывать меня взглядом? Дай поесть хотя бы спокойно! Понаберут всяких, а нам страдай. — зло сказав это, он ожидал, что рыцарь уйдёт, но он продолжал стоять. Тут он услышал монотонный голос, и чуть не выронил вилку и нож из рук. — Ешь и радуйся, пока дают, а не возмущайся. — равнодушно сказал человек, одетый в железную защиту. Вильгельм вскочил, не доев приготовленную для него пищу, хлопнул дверью в столовую, и громкими шагами поплёлся в комнату, его переполнял гнев, вызванный наглостью рыцаря. "Да как он смеет! Кто он такой, чтоб так разговаривать со мной! Я только отцу скажу, и его казнят в этот же день! Поганое существо!" — зло проговаривал он про себя, возмущаясь. Гнев не отпускал его, как тут он услышал шаги, следующие за ним, он резко обернулся и прокричал. — Да изыди ты! Отставь меня в покое, кусок железа! Да даже сердце у тебя железное, я уверен в этом, если ты не понимаешь чувства людей, не видишь когда им плохо! — сказав это, он почувствовал как его трясет, как слабеют его ноги, но добивающим стал последующий ответ. — Не суди о людях по обёртке. Никто не виноват в том, что ты в свои годы ведешь себя, как малый ребёнок. Повзрослей уже и возьми себя в руки, маленький королевский мальчик, привыкший, что всё ему достаётся по щелчку пальцев - что вещи, что люди. — сказал рыцарь, и в его голосе слышалась злость, сквозь которую, пробивалась горечь. Это было последней каплей в море, принц со всей силы толкнул парня в доспехах, и направился в комнату отца, желая прямо сейчас добиться справедливости. Рыцарь пошёл следом. "Вот же нечисть! Ответишь ты сейчас за свои слова, ты пожалеешь о них!" — думал он про себя, уже ожидая мести. На эмоциях Вильгельм влетел в комнату отца, даже не постучавшись, что значило, крайнюю степень неуважения. Король ещё не спал, но и на разговор настроен не был, тем более после эдакой выходки. Принц не дал и слова сказать отцу, он лишь резко произнёс, как приговор, свои злые мысли. — Я отказываюсь от этого рыцаря! Ты бы только слышал, что он сказал! Да ему голову с плеч снести пора! Он назвал меня маленьким королевским мальчиком, и... — он не успел договорить, как его перебили. — И в чём он не прав? — выпалил король то, что ввело принца в ступор. Король продолжил свою речь. — Какое право ты имел врываться так ко мне? Слушай то, что он тебе говорит, может и научишься чему! — прокричав это, король зло посмотрел на него. Вильгельм было хотел ответить, но не успел даже и рта открыть. — Проваливай. — грубо сказал король, и принц беспрекословно повиновался. Выйдя из комнаты, он увидел объект своей ненависти, он не видел его ухмылки, но чувствовал её. "Вот же поганец, слышал все! Думает теперь я позволю ему обращаться со мной так, как он пожелает?! Не на того напал! Мы еще поквитаемся." - мыслил он про себя, гнев и раздражение не утихали, но слова отца задели его, и сегодня, теперь уже точно, он был не в силах продолжать словесную перепалку с человеком, охранявшим его. Он бросил краткий взгляд на рыцаря, вспомнив про ужин, но есть уже не хотелось. Он молча развернулся и медленно пошёл обратно в свои хоромы. "Как же я устал жить в этих стенах! Слушать постоянные претензии от отца! Когда я взойду на трон, никого не буду слушать, вот вам крест!" — принц не унимался, поток мыслей переполнял его голову, он просто ждал окончания этого весьма неприятного дня. Дойдя до своей комнаты, Вильгельм остановился перед дверью, и опустил голову вниз. Он снова чувствовал пронзающий взгляд в свою спину, тихо обернулся и посмотрел прямо в глаза человека, стоявшего позади, что-то в них было такое, что заставляло его подолгу не отводить взгляд. Рыцарь молчал, смотрел принцу прямо в глаза, но не говорил ни слова. Они молча смотрели друг на друга, но никто не решался заговорить. Принц видел в глазах рыцаря понимание? Или что означал его этот спокойный взгляд, в котором было видно сочувствие, хотя тот и пытался скрыть его всеми силами? Он хотел казаться сильным и бесчувственным, каким ему следовало быть, но даже одетый в доспехи, он не был похож на устрашающего и злого человека. Вильгельм заметил это только сейчас, и только теперь, он начал искренне, а не поверхностно, чувствовать стыд и вину перед ним за свои поступки. После такого мимолётного самокопания, ему нужно было побыть одному. Так ничего и не сказав, он резко открыл дверь и вошёл внутрь, в помещении было холодно и тоскливо. Принц подошёл к шкафу, и взяв оттуда пуховое тёплое одеяло, рухнул на кровать. Он свернулся калачиком, накрылся с головой и выдохнул — день подходил к концу. Вильгельм хотел бы просто уснуть, забыв обо всём на свете — о войне, словах отца, слезах сестры, рыцаре и нахлёстывающем стыде. Стыд, который он испытывал перед человеком в доспехах, и как бы он сейчас ни хотел думать о нём, все мысли, каждая гаечка в механизме его мышления, была настроена против него. В голове только и крутились воспоминания сегодняшнего дня, его поведение, невежество и высокомерие. Ему стало тошно от самого себя, принц откинул тяжёлое одеяло и сел на край пирины. Ненависть к самому себе мешалась со всеми отрицательными эмоциями, которые, как закручивающаяся воронка воды, погружали его всё глубже и глубже. Вильгельм чувствовал как тонет в ней, как вода проникает в его лёгкие, и кислород в них больше не поступает. Он резким движением поднялся с постели и подошел к зеркалу, оперевшись руками о столик, на котором оно стояло. Долго смотреть на себя он не мог, к горлу опять подступала тошнота. Он больше не видел в зеркале себя — оттуда на него зловеще смотрел отец. "В кого я превратился, как я себя веду?! Я же копия своего чёртого отца, господи..." — поток мыслей снова обрушился на него, он больше не мог терпеть это. Отойдя от зеркала назад на один шаг, а затем сделав два вперёд, он с кулака ударил по нему, вымещая всю свою злость и саморазочарование на стеклянном предмете. Стук разбитого стекла, падающего на пол, разнёсся эхом по его комнате. Было так громко, что слышно даже в коридоре, но Вильгельм понял это, лишь когда в его комнату ворвался рыцарь, который уже вооружился мечом. "Видимо и правда лучший из лучших, даже секунды не прошло, а этот уже тут" — усмехнулся про себя принц, еще находящийся в состоянии аффекта. Только через минуту до него начала доходить абсурдность происходящего. Рыцарь стоял молча, будто бы ожидая объяснений от него. — Ты это.. Всё нормально. Не говори ничего отцу, я всё сам уберу. — начал говорить Вильгельм. — Я вижу, как нормально. — сказав это, рыцарь подошёл к принцу, грубо притянул его руку к себе, и осмотрев, произнёс следующее. — До свадьбы доживёт. — после этих слов, он отпустил руку Вильгельма, и вышел из комнаты. Принц стоял в растерянности, он не понимал, что сейчас произошло. Он собрал все осколки зеркала и убрал под стол. "Завтра выкину"— пообещал он сам себе. Он вытер кровь с рук носовым платком, который после этого, был кинут на стол. Принц лёг на кровать, смотря прямо в потолок, и только теперь почувствовал усталость. Видимо, таким способом гнев действительно выместился, и теперь лежал где-то под столом, в кусочках разбитого стекла. Вильгельм смотрел в одну точку, вырисовывая одной рукой узоры на пирине. Сон уже одолевал его, но необдуманные мысли еще были. Теперь после произошедшего, он был уверен в том, что находится под защитой. От этой мысли стало почему-то впервые даже приятно? Странно. Принц подумал, что он ошибался в рыцаре, и почему-то сейчас у него появилось непреодолимое желание узнать его имя. Он пообещал себе, что завтра обязательно поговорит с сестрой, и объясниться с отцом, а самое главное — извиниться перед "железным" человеком, с которым у него с самого начала были испорчены взаимоотношения, по вине Вилли. После таких обещаний самому себе и построенным целям на завтра, он наконец-то смог закрыть глаза, и погрузиться в сон. Заснул принц очень быстро, так, как спиться человеку с чистой совестью и спокойной душой. Ночная тьма погружала весь мир в сон, за окном бушевал ветер, но на сердце у Вильгельма наконец-то было спокойно.