Достаточно хорошая мать

Достаточно хорошая мать Госпожа Пристани Лотоса Юй Цзыюань перечитала письмо от старшего сына. Дети проходили обучение в Облачных Глубинах, у Ланей, как и многие другие наследники, и теперь писали письма, все трое, но больше всех старший мальчик, который и на письме был не менее общителен, чем на словах. Что уж, болтун он был, но умный и искренний. Ежегодные лекции наставника Лань Циженя пользовались большим успехом, и Цзыюань тоже отправила детей, тем более что с младшими Ланями их связывала крепкая дружба. Да и наследник Цзинь собирался участвовать, хороший повод для А-Ли навести мосты в неформальной обстановке. Однако старший сын, А-Ин в который раз уже писал, что отношения с Цзысюанем у А-Ли категорически не складываются. Внимательный мальчик предполагал, что Цзинь Цзысюань против решения родителей. Что ж, возможно стоит написать названной сестре госпоже Цзинь и ещё раз обсудить помолвку. Решение конечно красивое, но счастье детей намного важнее всего. Её А-Ли и так хрупкая и ранимая девочка, вот ей только не любящего мужа и не хватало. Да и наследственность у Цзысюаня не очень, надо признать… Прав, прав А-Ин, не надо их принуждать. Юй Цзыюань уселась за стол. Взгляд её остановился на картине, висящий напротив него. Старый рисунок, выполненный еще нетвердой детской рукой, но для Цзыюань он значил очень много. На картине был изображен пышный букет цветов, такие обычно ставят в храме предков. Когда-то Цзыюань попросила Вей Ина нарисовать именно его, и берегла теперь рисунок, не смотря на то, что теперь А-Ин рисовал достойно любого дворца, но эта детская почеркушка была дорога как как память, то, с чего все изменилось. Юй Цзыюань вернулась памятью почти на шесть лет назад. *** …Она могла бы, как и большинство жен, доверить все мужу, пусть он справляется и с бытом и с делами, и с управлением орденом и с воспитанием детей. На то он и Глава великого ордена Цзян, глава её семьи, хозяин её души и сердца. Только вот она не была, не могла и не хотела быть простой домохозяйкой, хотя никто бы её не осудил. Она и так сделала больше, чем ожидалось, родила мужу двух прекрасных детей. Вполне могла бы теперь жить в своё удовольствие. Но она была Юй, дочь ордена в котором власть передавалась от женщины к женщине, и могла быть намного больше, чем украшением дома . Так что она помогала мужу во всем, разделив его ношу и почти полностью взяв на себя обучение младших адептов и контроль за ночными охотами. Супруг же занимался внешней торговлей и управлением имением. Вдвоём они поддерживали орден Цзян в наилучшем виде. Сейчас госпожа Юй Цзыюань прошлась по Пристани Лотоса проверив посты. Заглянула на кухню и велела отнести ужин мальчикам в комнату. А-Чен конечно не голоден, но тот, второй провёл полдня в храме предков, отбывая наказание. Цзыюань с большим удовольствием вытянула бы его плетью по тощей жопке, но морить голодом мальчишку она точно не собиралась. Все дела были переделаны, и перед сном осталось только завершить наказание этого мелкого негодяя. Паршивец конечно не отбывал наказание так, как было велено, не медитировал и даже на коленях не стоял. Он удобно сидел на светлых плитах храма предков Цзян и рисовал что-то припасенным угольком. Прямо на белых плитах! Цзыюань с удивлением отметила, что очень неплохо рисовал, на камне почти как настоящий расцвёл букет, что украшал алтарь… - Портишь имущество? – тихо сказала она и мальчишка вздрогнув, выронил уголек. Вскочил, вытянулся перед ней. Ни капли уважения, ни капли вины в бесстыжих серых глазах! Точь-в-точь таких, как у его матери, от которой он и унаследовал эту безграничную наглость. - Нет, госпожа! Ничего не испорчено, это же уголь! – и невыносимый ребенок бухнувшись назад на пол принялся стирать рисунок прямо рукавом своего платья. Конечно, уголь стёрся полностью, от красивых цветов не осталось и следа. Рукав правда был фатально испорчен, но паршивец об этом не думал. - Отстираешь сам, - строго сказала она, указав на рукав. - Да, госпожа, - без тени сожалений ответил мальчишка, тряхнув головой. Поправил челку и оставил на лбу угольный мазок, вот же неряха! - Ты позоришь нас, - констатировала она, и бесстыдник наконец опустил глаза, - Дня не проходит, чтобы ты не натворил что-то. Ты плохо учишься, постоянно хулиганишь. Ты прожил в Пристани Лотоса почти три месяца и не сделал ещё ничего хорошего! Одни упреки и замечания! - Я стараюсь, - возразил упрямец, - но… - Какие могут быть но?! Мы заботимся о тебе, а ты не справляешься вообще ни с чем. Я все чаще жалею, что согласилась взять тебя в дом, позорище. Все, свободен. Иди на плац, заверши вечернее правило с мечом и ложись спать, - отмахнулась она. Удивительно, но языкастый мальчишка на этот раз промолчал, и со всех ног бросился прочь. Юй Цзыюань только вздохнула. Вероятно этот ребенок действительно безнадежен. Пока от учителей поступали исключительно жалобы, зато неприятности он просто притягивал. В коридоре у учебного класса она услышала приглушенные голоса и остановилась, прислушиваясь. - Молодой господин, будет правильно, если вы сознаетесь, - Цзыюань узнала голос третьего учебного брата, чуть полноватого но очень сильного и болезненно честного Мин На. Этот мальчик нравился ей, хоть и был простоват нравом. - Но он сам вызвался! – в голосе сына было слышно упрямство - Но молодой господин Вей не может каждый раз брать на себя вашу вину! Это ведь вы разбили витражное окно! И позавчера тоже были вы, и пятого дня, и… - Ну и что? Он немного должен мне, ты не находишь? - Это несправедливо! - Он обещал меня защищать, он просто выполняет обещание! - Ах господин… - укорил его Мин На. Юй Цзыюань отступила в тень. Надо же, как интересно. Вей Ин берёт на себя вину Цзян Чена и уже не первый раз? Что ж, сына необходимо поймать на горячем. Как и Вей Ина. Юй Цзыюань продолжила обход. У дверей комнаты мальчиков она наткнулась на крадущуюся дочь. Та несла корзинку с булочками. - Это еще что такое?! - Мама… - А-Ли побледнела и прижала к животу корзинку, - Простите мама. - Ты боишься что А-Чен проголодался за ночь? – усмехнулась она. - Не он… - Яньли боялась поднять глаза. - Не мямли! – рявкнула госпожа Юй и девочка подобралась и торопливо залепетала. - Мама, он не должен… Он плохо переносит голод, мама! Он так много голодал раньше, пусть он поест, пожалуйста. Ему снятся кошмары, если он засыпает голодным… - Я уже распорядилась отнести в комнату ужин, - холодно ответила Цзыюань, - Возвращайся к себе. - Мама… - Яньли не пошла к себе, наоборот шагнула навстречу, - Спасибо, мама! - Ну все, иди. - Мама… - Яньли снова не стронулась с места. - Ну что? - Ты не могла бы попросить учителя Вана не ругать А-Ина? - С чего бы? Он не делает задания. - Мама, он не может! - И что же ему мешает? - Мама… Я обещала ему, что не скажу, но мы не успеваем учить. Он старается, правда, но новое задают слишком много и быстро… И я плохой учитель, - путанно заговорила дочь. - В чем дело? Объясни нормально. - Мама, Вей Ин не умеет читать, - выпалила Яньли, и у ставилась на неё круглыми от ужаса глазами. - Я поговорю с учителем Ваном. Ты молодец, что занимаешься с Вей Ином, продолжайте. Если будет нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, - Цзыюань стоило некоторого труда не подать виду, насколько она удивлена, - Сейчас иди к себе. Юй Цзыюань наконец пошла к своим покоям, но сон, который пригибал к земле ещё полчаса назад, ушел без следа. Цзиньчжу принесла ей сладкого чаю с успокоительными травами, Иньчжу порывалась сделать массаж, но Цзыюань отослала обеих девушек, велев ложиться спать. И самой по уму надо бы лечь, но какой уж тут сон, когда в голове роятся тревожные мысли? Чай ощутимо горчил, хоть горчить там было нечему, медитация тоже не помогла, и промучившись больше часа госпожа Пристани Лотоса вновь накинув верхний халат, отправилась на очередной обход. Внутри все кипело, ну вот за что, за что ей это?! Она могла бы взять двух сирот, или пятерых, да хоть десяток, но только не сына Цансэ! Оо, эта женщина! Брак Юй Цзыюань не был по любви, впрочем и понятия такого не существовало, девочки были разменной монетой. Однако её мать учла пожелания и выдала её за молодого господина Цзян, на которого дочь давно положила глаз. Юный наследник Юнмень Цзян казался мягким и покладистым, то, что нужно для тяжёлого характера Цзыюань. Но оказалось, что за видимой мягкостью таилось совершенно ослиное упрямство и весьма несговорчивый нрав. Цзян Фенмянь был из тех, про кого говорят: мягко стелет, да жёстко спать. А еще он был давно и безнадежно влюблён, и любовь его вовсю крутила романы на стороне. Все это мало волновало бы Юй Цзыюань, она четко видела свою цель и знала для чего предназначен её брак. Но одно за другим случилось сразу несколько событий, во-первых Цзыюань поняла, что сердце её жениха занято, во-вторых, что женщина, которая, так нравится её будущему мужу очень-очень нравится и ей. Нет, не в любовном смысле, но за дружбу с Цансэ саньжень она бы душу продала. А в-третьих и её дружба и она сама вообще не интересны этой ужасной женщине. Она пыталась поговорить, мать учила быть честной, и она пошла признаваться и рассказывать правду. О, что она услышала в ответ на сокровенное признание! Она никогда и никому не говорила ничего подобного, обычно добивались её расположения, никак не наоборот. Но тут… Тут впервые в жизни пыталась добиться она – и проиграла по всем статьям. Смешливая обычно Цансэ выслушав её вдруг стала серьёзной, наклонилась поближе и сказала страшное: - Когда я ушла с Горы наставница предупреждала, чтобы я держалась подальше от тех людей, кто таит недоброе в сердце, и теперь я знаю почему так. Я могу справиться почти с любыми монстрами и тварями, но не умею справляться с чужим гневом, это разрушает меня изнутри. Прости юная госпожа Юй, ты действительно нравишься мне, я уважаю твою силу и восторгаюсь талантами, но твой характер меня убьет… Юй Цзыюань моментально перешла от обожания к лютой ненависти, так жгуче мы ненавидим лишь тех, кого любили… И тех, кому должны. Но долги появились чуть позже, пока с лихвой хватало отказа. И вслед за тем ужасная женщина Цансэ Саньжень отказала и Фенмяню. Тому самому законному мужу который не просто был лучшей партией для Юй Цзыюань, но оказался и тем самым мужчиной, в которого девочка А-Юань влюбилась как кошка… Их поженили, и жить бы теперь не тужить, да только между ними стояла стена невзаимности. Цзыюань не сомневалась в грядущей измене, к тому моменту она уже носила старшую дочь и кипела ненавистью. Как вдруг в один из вечеров к ней в покои пришёл совершенно утративший контроль Фенмянь. Он метался по её спальне, и говорил, говорил: - Она все же сманила его! Сманила! Они сбежали моя госпожа, сбежали! Ещё вчера оказывается, а сегодня уже совершили свои поклоны. Он оставил мне письмо и мешок с деньгами… - Какие еще деньги, кто оставил? - А-Цзе, Вей Чанцзе выплатил весь долг за обучение, да разве я потребовал бы выплаты долга? Но он вернул все. И колокольчик вернул, вышел из ордена. А сегодня они поженились. - С кем?! - С Цансэ конечно, эта ведьма все же свела его! Я создал все условия, холил и лелеял, простил долги, учил, дал колокольчик, принял в клан. И ни словом ни делом ничего у него не просил. Просто быть рядом, не вместе, рядом! Так немного! А он бросил меня! Правда оказалась ещё проще, муж её сох вовсе не по блистательной красавице Цансэ, и та тоже положила глаз не на главу Цзян. Простота и цинизм ситуации потрясли Цзыюань настолько сильно, что она разрешилась дочерью раньше срока. Но судьба смилостивилась, крошечная лиловая, будто в цветах клана, девочка выжила, задышала, порозовела, и росла здоровой, хоть и слабенькой. Оба они, и супруг и сама госпожа Юй, быстро взяли себя в руки, и Цзыюань бы и вовсе вычеркнула эту ужасную женщину из жизни, но мягкотелый Фенмянь все простил и принялся переписываться с беглым слугой… От него она и узнала сначала о беременности Цансэ, совпавшей с её собственной, а потом и о том, что письма перестали приходить. И нет, это была не ссора, что-то случилось, что-то плохое. Фенмянь не сомневался, что эти двое мертвы. Ходил с почерневшим лицом и как одержимый искал мальчишку, что родился у бродяг четыре года назад. Нашел, через несколько лет, но нашел, и приволок в дом.. Маленького, худого, грязного, совершенно дикого. Ужасного ребенка, чудовище со смазливым личиком Вей Чанцзе на котором горели ненормальные серые глазищи Цансэ санжень. Ребенок рассказал, что жил с какими то людьми, тётя Ли и дядя Цзе. Говорил о них с любовью, но люди эти очевидно плохо заботились о нём, мальчишка был совершенно, ужасно запущен. Одежда не по размеру выглядела так, будто он не снимал её неделями. И неделями же не мылся. На теле множество ранок, расчесов, синяков. И старых шрамов, происхождение которых едва определялось. Можно подумать, его кто-то жевал и выплёвывал, и так несколько раз… Волосы в колтунах, которые пришлось выстригать. Сам мальчишка худой до такой степени, что Цзыюань заподозрила, не болен ли он. Лекарь однако сказал с лёгким удивлением, что ребенок совершенно здоров, только сильно истощен, будто систематически недоедал. А так же у него имеется уже отлично развитый зачаток золотого ядра. О нём очень, очень плохо заботились, но ухитрились обучить основам совершенствования? Абсурд. Но факт был налицо… Мальчишку отмыли, одели нормально, и началось! Он не умел вести себя. Вообще, в принципе нигде, ни за столом, ни в учебных классах, ни на плацу. Не умел умываться, одеваться и причесываться. Не понимал что такое уборная. Неправильно завязывал одежду. Зато не лез за словом в карман и превосходно умел шкодить. Дня не проходило, чтобы он не натворил что-то! Цзыюань старалась максимально отстраниться от этой ходячей проблемы, но проклятый сын Цансэ буквально преследовал её, он был везде! Фенмянь сошёл с ума, и не слушая её поселил чудовище вместе с А-Ченом. Отослал собак их мальчика, экоторых сам же и подарил недавно. Ох и реву было! Но отец-тиран уперся, и не вернул любимцев, променяв их на оборванца. Посадил за их стол, и за одну парту с наследником. А-Ли же моментально вцепилась в мальчишку и принялась печь ему булочки, варить супчики и вязать носочки. Будто новую куклу ей подарили, живую и говорящую. Раздражающе жизнерадостную куклу. Яньли в кои то веки совпала в желаниях с отцом, и смотрела на несносного мальчишку с обожанием. Даже А-Чен быстро сообразил как извлечь пользу из внезапного соседа, которого потерявший разум отец предлагал считать братом… Ребенок Цансэ был точно таким же как и его мать, непочтительным, раздражающим, ярким. Провокатор, хулиган и юморист, не знающий границ, классический трикстер, он и в девять лет был способен вывести из себя любого взрослого, и улыбаться потом как ни в чем ни бывало. Воплощенный хаос, а не человек. Цзыюань где-то в глубине души стыдились своего отношения к ровеснику собственного сына, мальчик всего на несколько дней старше А-Чена, был взрослее его на целую жизнь. А-Чен даже на фоне младших адептов, ровесников, смотрелся нежным и наивным малышом, он и был малышом, что такое девять лет? Иногда сын бывал настолько чист и наивен, что Цзыюань не хотела заглядывать ему в глаза, боясь увидеть там только заднюю стенку черепа. Как бы А-Чен ни старался, он все ещё оставался её малышом. А тут с нежного и такого красивого личинка на неё смотрели строгие взрослые глаза, которые будто бы видели её насквозь, каждый раз безжалостно обнажая все самое низменное в её душе. Ни грамма детства там не было, и это до жути пугало хозяйку Пристани Лотоса. …Госпожа Юй почти завершила большой круг обхода, когда у тропинки ведущей к дальнему выходу из поместья увидела маленькую тень. Кто-то крался к лесу. Она не задумываясь потянулась к своим огромным запасам Ян и уже через мгновение неслышно нагнала беглеца. Развернула к себе. Перед ней стоял этот самый мальчишка, маленький Вей, почти полная копия и отца и матери, почему-то одетый в те самые обноски, в которых Фенмянь его привёз. Правда теперь в выстиранные, вычищенные и заштопанные. Сжимал в руках крошечный узелок. Проследив за взглядом тут же развязал его и вывернул перед Цзыюань: - Я ничего не украл! Там только подарки! Дядя Цзян подарил сапоги, а шицзе книгу и все для письма, это подарки, я ничего не крал! – мальчишка съёжился под её взглядом, и положил узелок к ногам Цзыюань, - Я могу оставить, вот. Вот! Заберу только то, с чем пришёл. Можно? Нет? Хорошо, я могу оставить и это… Цзыюань не понимая уставилась на пожитки Вей Ина: сапоги, азбука, письменный набор, старый колокольчик ясности, такой как у Фенмяня, только помятый и ржавый, обрывок красной ленты, маленький детский барабанчик-вертушка в цветах горечавки, две соломенные куклы, и все. Не понимая, что происходит, Юй Цзыюань подняла глаза на сына Цансэ, и увидела, как тот пятится от неё. - Стоять! – резко одернула она, и шагнула за мальчишкой. Тот вздрогнул, и остановился. - Госпожа, я не хотел никого позорить! Простите! Разрешите, я просто уйду? Это решит все проблемы. Цзян Чену можно будет вернуть его собак, шицзе больше не нужно нас мирить и… и заниматься со мной, и учитель Ван не будет расстраиваться и ругаться. И вы с дядей Цзяном не будете ссориться из-за меня. Всем будет хорошо! Юй Цзыюань протянула руку, хотела ухватить паршивца за ухо, но скользнула пальцами по волосам и невольно подошла еще ближе. Волосы были мягкие и шелковистые, в точности как у А-Ли. А у А-Чена кудри уже были жестче. Не вполне понимая, что делает, Цзыюань машинально погладила хулигана по голове. Вдохнула поглубже, чтобы успокоиться, и замерла: от малолетнего бандита пахло мальчиком. Просто маленьким мальчиком, ребенком. Перед ней стоял вовсе не юный преступник, а чистый, очень симпатичный и умопомрачительно вкусно и сладко пахнущий человеческий детёныш. И детёныш этот буквально дрожал от страха. Женская натура дважды рожавшей и любящей матери потребовала немедленно обнять малыша в опасности и защитить от угрозы. Но угрозой была она сама, больше, чем кто либо. В голове вдруг прозвучал голос Цансэ «Твой гнев убивает меня» «Ах Цансэ, тебя убил какой-то монстр, а я едва не убила твоего сына!» - подумала Цзыюань. Прикосновение к паршивцу, о нет, к Вей Ину, что-то перевернуло в ней. Справься она с собой тогда, возможно все было бы иначе. Возможно Цансэ не сбежала бы и они до сих пор были бы живы. Возможно дружили бы. А их сыновья росли бы вместе. Но Цзыюань даже не пыталась, выбрав ненависть. Смешно, получается, она все же убила Цансэ… Как в трансе Цзыюань указала на сложенные у её ног детские богатства: - Что это? – спросила она, и Вей Ин тут же сел на корточки и принялся перебирать свои сокровища, которыми был готов пожертвовать, чтобы освободиться. Или освободить их всех от себя. - Это мамина лента, это папин колокольчик, этот барабанчик мне подарил мальчик из сказки, а это тётя Ли и дядя Цзе. Это маму и папу так звали в детстве, будто это они… - Тётя Ли?! Те, с кем ты жил до нас? – озарило вдруг Цзыюань. - Ну… Да, - Вей Ин не поднимал головы, продолжая перекладывать свои вещи. - А где ты жил? – осторожно спросила Юй Цзыюань. - В Илине, - слишком быстро ответил мальчик. Он завязал узелок, встал и сунул его в руки Цзыюань. Та перехватила тоненькую ручку, у А-Чена кость была намного шире… - А там? – кажется она знала ответ, но готова была встряхнуть мальчишку, чтобы услышать правду. - Там… Везде. Где придется. Но вы не думайте, я умею! Все будет в порядке! – заверил её Вей Ин. У Цзыюань зашумело в голове, и перед глазами всплыло воспоминание из детства, она не вспомнила бы, куда ездила тогда мама, какой-то большой город. Они шли по рыночной площади, много людей, Цзыюань чуть отстала, и тут же её ухватили грязные руки. И ещё, и ещё! Ребенок, пол которого она неё угадала, настолько он был грязен, тянул её за полу и просил монетку. Другой такой же бесполый и грязный уже бубнил как хочет есть и ощупывал её ноги, оставляя грязные следы на шёлковых штанишках и нарядных туфельках. Цзыюань испугалась настолько, что забыла все, чему её учили и мгновенно из юной заклинательницы, одной из наследниц могучего клана Юй, превратилась в перепуганную девочку восьми лет. Она закричала, так громко, что потом болело горло, с силой рванулась прочь, затрещала ткань, и оставив в хищных, грязных пальцах кусок платья Цзыюань побежала сломя голову, куда угодно, лишь бы подальше от жадных рук. Мать быстро нашла её, потом были слезы и утешения, объяснения и долгие разговоры. Но запах грязных тел тех бродяг преследовал до самого вечера. А сны с лапающими руками на своём теле Цзыюань видела ещё много лет. Мама потом долго объясняла ей, что бывают нищие и бродяги, которые живут на улице, что некоторым можно помочь, это люди попавшие в беду, но в основном это преступники и бандиты, воры и профессиональные нищие и надо держаться от них подальше. Вей Ин был одним из них? Тем, кто живет на улице? Но Цансэ пропала почти шесть лет назад. Ему было четыре года! И он как то выжил на улице? Один, с парой соломенные кукол лентой и сломанным колокольчиком. Наверно она слишком сильно сжала мальчишке руку, он тихо пискнул. - Госпожа, пожалуйста, можно я пойду? Давайте договоримся, а? - Вей Ин попытался вывернуться из хватки, и Цзыюань окончательно вернулась в реальность. - Да, пойдем вместе, я покажу тебе комнату, - сказала она. - Ко-комнату? – растерянно переспросил Вей Ин. - Хорошо что ты взял вещи, отнесем сразу. Остальное заберешь позже, - так и не отпустив руку, Цзыюань потащили мальчишку за собой. Сердце гулко ухало в голове, но в правильности того, что она делает не было никаких сомнений. Сбоку от покоев А-Чена они только вчера закончили ремонт в комнате, которую Юй Цзыюань планировала как кабинет для сына, чтобы приучался вести дела и организовывать быт как будущий глава. Туда то она и привела Вей Ина. Распахнула дверь, резко, так что та оглушительно шарахнула, и покосилась, наверняка перебудив всех вокруг, Цзыюань стремительно вошла в комнату выругав по пути косоруких строителей, и одним щелчком пальцев зажгла сразу все свечи. - Мебели тут пока мало, основное тебе придется выбрать самому. Но комната отличная. Для вот этого, - она сунула назад в руки растерянному ребенку его пожитки, - Надо подобрать шкатулку, ларец и обувницу. Поедем в город, выберешь. Или закажем. Кровать лучше пока перенести от А-Чена, ты к ней уже привык. Остальное продумаем завтра. И в этот момент, как комары на теплое дыхание, слетелись встревоженные зрители: А-Чен и А-Ли подбежали с двух сторон первыми, вслед за ними в дверном проёме нарисовался любимый муж-недотепа Цзян Фенмянь, и верные служанки Цзиньчжу и Иньчжу. Замкнул сонную процессию начальник ночной стражи. Вей Ин стал похож на пойманного в курятнике лисенка… - Дорогая, что происходит? – Фенмянь запахнул халат и явно с трудом сдержал зевок. - Переезжаем, - ответила Цзыюань тоном, которым можно было бы заморозить кипяток прямо в процессе кипения. - Возможно утром вам будет удобнее? – уточнил её умница-муж. - Да! Отличная идея, так и сделаем, - госпожа Юй улыбнулась так, что начальник стражи вытянулся по струнке, а супруг нервно поправил слегка сбитую прическу, - Расходитесь по комнатам, мы скоро тоже придем. Взрослые послушались незамедлительно, дети же отступили в тень, и как только скрылся начальник стражи, уходивший последним, тут же снова вступили в дверной проём, причем встревоженная А-Ли явно подталкивала надутого А-Чена. - Мама, Вей Ин ни в чем не виноват! – выпалила дочь едва войдя в комнату. Юй Цзыюань понимала, что сейчас должна разозлиться и вспылить как и делала обыкновенно, но почему-то никакой злости не было, наоборот её рассмешила готовность тихой, нежной и трепетной Яньли спасать Вей Ина даже не выяснив, что он натворил. И тут ей стало понятно ещё кое-что. - Похвальная самоотверженность, девочка моя, - отсмеявшись сказала она, и мгновенно вернулась к серьёзному тону, - Вей Ин намеревался покинуть нас ввиду того, что решил что доставляет всем нам слишком много неприятностей, - сказала она и подошла вплотную к сыну, - Я остановила его, ведь его мать была моей подругой,- ложь далась легко, будто и не была ложью, - Но я могу отвезти его к бабушке, - она внимательно следила за детьми, - Так как, А-Чен послать Вей Ина в Мейшань? Ты получишь назад своих собак. Наследник заколебался достаточно, чтобы его старшая сестра успела заговорить: - Нет! Как же так, мама?! – в голосе её звучали слезы. Цзян Чен стоял не поднимая глаз. - Решай! – резче чем хотела сказала Юй Цзыюань, но сейчас необходимо было чтобы дети осознали, какой выбор делают. - Выберешь собак сейчас, и всю жизнь с тобой будут дружить только собаки! – решительно сказала Ярьли. - Я выбираю его, он мой друг, - обиженно прошептал А-Чен. - Что ты вкладываешь в это слово сын? – тут же спросила госпожа Юй, - По-твоему друг это тот, кто принимает за тебя наказания? Очень удобно, согласна. Но ни дружбой, ни честью это и не пахнет. - Мама я… - начал было оправдываться А-Чен, но Цзыюань не дала ему голоса. - Я сказала ему, что он позорит нас, а это ты. И вот беда, тебя нельзя отправить в Мейшань, - теперь вперёд рванулся было Вей Ин, но напоролся на её взгляд и не заговорил, - А ты учти, ещё раз подставишься, и высеку. Обоих! – мальчишки выдохнули, один с ужасом, другой с облегчением, и Цзыюань добавила проверяя предположение, - Троих! Высеку всех троих!!! Одинаково. Все меня услышали и поняли?! – дети дружно закивали, - Теперь Цзяны идут спать. Быстро! Храбрый наследник исчез как утренний туман, но упрямая фиалка дочь осталась непоколебимо торчать в дверях: - Мама ты не отошлешь А-Ина? - Я уже привыкла, что вас трое, и мне это начинает нравиться. Иди спать! - Мама, утром А-Ин все еще будет здесь? - Мы договорим, и я отведу его в комнату А-Чена. Думаешь стоит выставить пост под окно? – спросила она у дочери, но посмотрела на мальчишку. Тот стоял не поднимая глаз, но быстро помотал головой: нет, не убежит. Обещает. Упрямая дочь своей матери наконец согласилась с приказом. Но все равно сначала метнулась и быстро обняла мальчишку. И убежала, шлепая босыми ногами. Так торопилась, что не обулась, юная наседка. Вей Ин все еще стоял посреди комнаты с опущенной головой… Юй Цзыюань почему-то опять не разозлилась. - Как думаешь, мне просто выгодно, чтобы рядом с сыном был такой бескорыстный жертвователь? – спросила она, подходя ближе, и поднимая ему голову за подбородок. - Это было бы разумное решение, - прошептал он. Взросло, рассудительно. Правильно. Только губы дрожали… Внутри у Юй Цзыюань что-то сладко защемило, она впервые действовала не на эмоциях, а твердо уверенная в правильности решения. - Нет сын Цансэ, нет, это было бы низко и подло. Мы взрослые люди, и если хотим от тебя служения, должны отвести тебя к слугам, - сказала она и не успела продолжить, как мальчишка вставил свое. - Отец был слугой. - Вей Чанцзе начинал как слуга, это так. Но он добился признания, стал уважаемым заклинателем, заработал свободу, и жил как санжень с твоей матерью. Был известен и уважаем. Дети начинают с той точки, в которой остановились их родители. Значит ты равный нам. И будешь вести себя как равный, я тебя научу, - по мере того как говорила, Цзыюань и сама начинала верить в это. Но мальчик услышал своё: - Вы их знали? Маму и папу. Знали и… И… - Да, я могу рассказать тебе о них, - снова уверенно солгала Цзыюань. Шагнула ближе, положила руку на плечо и почувствовала, как дрожит ребенок. - Если конечно ты не убежишь, - договорила она. - Не убегу… - голосок сорвался, плечи задержали сильнее. Цзыюань наклонилась к опущенной макушке и снова вдохнула этот умопомрачительный запах маленького ребенка. Вей Ин пах не как её дети, но не менее сладко и маняще, и от этого запада внутри у Цзыюань поднималось что-то древнее, самка хищника, детёныша которой посмели обидеть, она готова была разорвать любого за этого малыша. Не Юй Цзыюань, а та первобытная зверюга сейчас тихо урча от удовольствия обняла и притянула к себе детёныша в опасности. Как только она сделала это мальчик попытался вырваться, и тут же затрясся, заходясь в страшных, мучительных рыдания. Она прижала его сильнее, стараясь не думать кто это, чей сын и что она чувствовала к нему ещё час назад. Сейчас это был её ребенок, тот кого она должна защитить. - Шшш, ну что ты. Я плохая мать, знаю, но сумею… Под руками у неё завозились и что-то пробурчали. - А? - Достаточно… - Что? - Вы достаточно хорошая мать. - Да что ты говоришь?! - Никому из нас не надо другой, - Вей Ин успокоился так же быстро, как и расплакался, только вздрагивал иногда. А у Юй Цзыюань словно что-то лопнуло внутри. Достаточно хорошая мать? Нет, по крайней мере себе надо прекратить врать, она отвратительная мать. Но станет достаточно хорошей. Станет, первый шаг на этом пути она сейчас сделала. Ей показалось вдруг, что в тени у дверного проёма стоит лёгкая фигурка, маленькая женщина, смешливая задира и её не состоявшаяся подруга Цансэ. Призрак смотрел на неё с одобрением, так, как никогда не смотрел при жизни. Цзыюань состроила Цансэ злобную гримасу, и принялась рукавом вытирать мокрое от недавних слез лицо сына не-подруги. - Вы ведь не накажете шицзе? – всхлипнул упрямый ребенок. - А это от тебя зависит, не подставишься, не накажу. У тебя кстати фора на одиннадцать проступков. Или что-то все же было твое? - Яблоня… - снова повесил голову Вей Ин. - И все?! Значит на десять. Ты авансом отбыл наказание, можешь хулиганить, - а А-Чену придется как следует помедитировать, додумала она про себя. - Это приказ? – тут же уточнил несносный ребенок, - Хулиганить. - Девять. Девять проступков, один ты использовал прямо сейчас. Живая маленькая копия улыбнулась ей точно так же как призрачная Цансэ. В тени у двери больше никто не стоял… *** Юй Цзыюань вынырнула из воспоминаний и отложила письмо старшего сына. Встала пройтись, она ужасно скучала по детям. От двери её покоев отлично просматривалась тропинка ведущая тому самому дальнему выходу из поместья, которым пытался тогда сбежать Вей Ин. Потом у них сложилась привычка, когда ему нужно было поговорить, он шёл на то же место, кидал камешки сообщая о намерении и ждал. Юй Цзыюань выходила, и они обсуждали что сейчас горит в его душе. У него был восхитительный дар на оригинальные вопросы и трактовки и Цзыюань всегда ждала этих встреч. С того памятного вечера прошло чуть больше пяти лет, дети выросли, а Цзыюань ни разу не пожалела о принятом решении. Совершенно внезапно она обрела то самое тихое семейное счастье, что вызывало у неё твое отвращение в юности. Замечательные дети, любящий и любимый муж, процветающий орден, все это было теперь её ежедневной реальностью. Горечь сожалений от того, что она упустила время и не смогла завоевать дружбу Цансэ, что пусть косвенно но не уберегла ее, с каждым годом превращалась в светлую печаль. Сын Цансэ, что так бесил её первое время, если отбросить предвзятость, оказался замечательным. Умный, блестяще талантливый как и родители, яркий и веселый, с характером выступающим в легчайшем весе и безграничным запасом бескорыстия. Имя ему верность. Хулиган да, причем не злостный, но неприятности находили его сами. Имя ему хаос. Тогда Цзыюань сама взялась следить как А-Ин учится читать. Он впитывал знания как сухая земля первый дождь. И к концу года уже уверенно догнал А-Чена. А потом и перегнал. Учеба давалась ему легко, учился он жадно, и постоянно чем-то увлекался. А-Чен любил меч, плавание, работу с силой. А-Ин тоже превосходно владел всем этим, но глаза горели у него на талисманы. Давно, ох как давно в ордене Цзян не было хорошего мастера печатей. И вот, появился. И Глава Цзян и все старшие адепты по приказу Юй Цзыюань теперь отовсюду добывали книги и трактаты о массивах, а сама Юй Цзыюань увлеклась светскими визитами в те ордена, где были сильные мастера талисманов. Результаты превзошли ожидания, к четырнадцати годам Вей Усянь получил звание первого адепта и не смотря на нежный ещё возраст стал блистательным мастером талисманов и печатей. Напару с Яньли увлёкся музыкой, и Цзыюань вспомнила всю известную ей канцелярщину, сочиняя вежливые письма Лань Циженю. В итоге детей пригласили на серию очных уроков в Облачные глубины. Вернулись они оттуда в изменённом состоянии сознания. Яньли, не обладавшая мощным ядром и изучавшая только медицину, принялась осваивать стиль Ланей, который внезапно давался ей. И напару с Вей Ином помешалась на музыкальном совершенствовании. Теперь в пристани постоянно звучала музыка. А музыканты печально вздыхали по оставленным в Облачных глубинах друзьям. На взгляд Цзыюань дружба у них была странная, но дети уверяли, что это именно она. Дочь сочиняла стихи и рисовала пейзажи первому наследнику Лань. А Вей Ин строчил длиннющие письма второму мальчику Ланей. Цзыюань видела его, странный ребенок, слишком тихий на её вкус, в тихих омутах как известно самые крупные гули. Так вот, неразговорчивый Лань Чжань писал Вей Ину такие же длинные письма! Любимый муж местами правда был недотёпист. Вот например последняя ссора. Перед тем как мальчики получили мечи, Юй Цзыюань обнаружила, что супруг так и не внёс Вей Усяня в семейные книги. - Ты добиваешься, чтобы он ушёл как и его отец? Так добьешься! – зло сказала она выходя из себя. - Вей Ин никогда не был слугой, - возразил Фенмянь, то ли действительно не понимая что творит, то ли прикидываясь. - Но и равным ты его не сделал! Что ж, Фенмянь взялся наконец оформить официальное усыновление. Цзыюань долго и нудно, так что самой наскучило, рассказывала, что стоит за фамилией Цзян и как она видит положение Вей Ина. - Я бы оставила твою фамилию, твой отец был достойным человеком, ты должен чтить и помнить его. В остальном ты станешь Цзяном, - закончила она. И тут выдал этот парадоксальный мальчишка. - Но.. Но я же старше Цзян Чена! Немного, но… Послушайте, никто же не проверит, давайте запишем другую дату! После него. - Врать мы не будем, но ты можешь написать отречение от наследования. Вей Ин восторженно лыбясь тут же написал эту бумагу… Имя ему бескорыстие. Но Цзыюань с тех пор демонстративно звала его исключительно «старший сын Усянь». Глупень каждый раз так трогательно краснел, что остановиться она не могла, и продолжала подначивать. Правда в ответ мамой звать не позволила. Только с именем «мама Цзыюань» Чтобы не забыть про маму Цансэ. И это тоже было правильно, она постоянно жила теперь с этим чувством: она поступает правильно. Вот теперь она действительно достаточно хорошая мать. Призрачная Цансэ улыбалась ей.