"Двое Высших поспорили — страдает Тедас и я"

POV: Терон Махариэль

— Ну же, Терон! Давай быстрее, ха-ха-ха-ха! Малышка Мерриль, заливисто смеясь, тащила меня за руку в лес. Я только и мог, что улыбаться и поражённо думать, откуда в этом комочке счастья и милоты столько энергии. От размышлений о новом, экологически чистом источнике вечной энергии меня отвлёк туман. Подумаешь — в Бресилиане туман частое явление. Особенно по утрам. Вот только именно эта белая пелена вызывала у меня неприятные чувства. — Мерриль, давай вернёмся в лагерь, — одёрнул я подругу, когда в нос ударил приторный металлический запах. Однако рядом её уже не оказалось. Она словно сквозь землю провалилась. — Мерриль?! Ты где?! — Ха-ха-ха-ха-ха! Терон! Сюда! — её голос звучал так, словно доносился издалека, из самой чащи. Не теряя ни секунды, я рванул вглубь леса и тумана, игнорируя тревогу внутри себя. Белая пелена сгущалась. Я видел максимум на расстоянии вытянутой руки и с трудом избегал внезапно возникающих стволов и крон деревьев. С сухими, высокими кустарниками так не получалось — ветки больно хлестали по телу. Смех Мерриль становился всё слабее, и я ускорился. Последний рывок — и вдруг обнаружил себя посреди переулка. Бетонная дорога, густые кусты по обочинам и широкие девятиэтажки по сторонам. Вдоль дороги тянулись фонарные столбы, чей угасающий свет едва пробивался сквозь уже не такой густой туман и тьму вечера. Отчаянно мотая головой из стороны в сторону, я пытался понять, что происходит. Недалеко впереди я заметил высокую фигуру, медленно удалявшуюся от меня. Мужчина. Такой перекачанный, что его иначе как ходячий кусок мяса и не охарактеризуешь. Спортивные шорты, безрукавная майка, тяжёлая походка — будто весь мир должен был расступаться перед его мышцами. Внезапно куст, мимо которого он проходил, дрогнул. Из тени бесшумно выскользнула вторая фигура — высокая, закутанная во всё чёрное. Капюшон скрывал лицо, делая человека похожим на ожившую кляксу ночи. В руке он сжимал электрошокер. Я сглотнул. Я знал, что будет дальше. Шокер коснулся шеи качка. Тишину разрезала сухая, мерзкая электрическая трель — короткая, почти насмешливая. Тело мужчины дёрнулось и рухнуло лицом вниз, словно у него просто выдернули кости. Человек в чёрном неспешно обошёл его, встал сбоку и носком ботинка перевернул тело на спину. Присел на корточки. В правой руке блеснул нож. Мгновение — и лезвие взмыло вверх. Затем опустилось. Прямо в горло. Один раз. Второй. Третий. Нож входил и выходил с влажным, липким звуком. Горло превратилось в разорванное месиво. Кровь хлынула толчками, заливая асфальт, пузырясь и стекая по шее жертвы. Мужчина дёргался — слабо, бессмысленно, — пока убийца с тихим, сдавленным гоготом продолжал работать ножом, словно мясник за разделочным столом. Снова. Снова. Снова. Я чувствовал металлический привкус во рту и понял, что кусаю себя за губу. На негнущихся ногах я подошёл ближе. Убийца замер, будто ждал этого. Я протянул руку, схватил его за капюшон и резко дёрнул. Сердце сжало тисками. На меня смотрело моё лицо. Моё — из прошлого мира. Перемазанное кровью, спокойное, почти умиротворённое. Улыбка была мягкой. Человеческой. И оттого — ещё более страшной. — Нет… — прошептал я. Другой я улыбнулся шире. Его черты начали медленно искажаться, перетекая, пока лицо не стало таким же, как у меня сейчас. Мир дрогнул. Пространство пошло рябью, словно кто-то бросил камень в гладь воды. Дома, туман, тело на асфальте — всё поплыло и рассыпалось. Тьма накрыла меня мгновенно. Я сделал шаг назад — и провалился в бездну. Падая, я продолжал смотреть на него. Другой я стоял в пустоте, неподвижный, спокойный… и радостно улыбался мне, пока расстояние между нами росло. В глазах потемнело и я полностью погряз в небытие. Когда я резко открыл глаза, то понял, что тупым взглядом пялюсь в потолок аравела и тяжело дышу. Удивительно, но я не подскочил, словно ужаленный в мошонку. Стоп… а почему так тяжело на теле? Опустив взгляд, я увидел Мерриль. Она не просто использовала меня как подушку-обнимашку — эта хитрая милашка полностью развалилась на мне, обхватив тело руками и ногами, и мирно сопела мне в грудь. Такому подарку судьбы я не стал смотреть в рот. Осторожно обняв её одной рукой, я принялся гладить по голове. Постепенно дыхание выровнялось, напряжение уходило, а кошмар — грёбанный, липкий, вдохновлённый моей прошлой жизнью — отступал. И я даже прекрасно знал, кого винить в том, что воспоминания приняли именно такую форму. «Лобо! Ты пидор! Я же говорил тебе держать свои белые потные ручонки подальше от подобных воспоминаний!» — взъелся я на внутреннего Пустого. «Ха? Вообще-то я должен полностью знать того, с кем теперь связан. Так что не надо мне тут с претензиями выступать!» — огрызнулся он. И всё же… несмотря на слова, я отчётливо чувствовал в его голосе вину. И стыд. Эмоции, которые он явно не хотел признавать. «К тому же я не понимаю твоей излишней драматичности. Убил ты своего перекаченного соседушку — и хер с ним. По другим твоим воспоминаниям видно, что он буквально мучил свою жену и маленького сынишку. Тебе самому много раз прилетало от него, когда в очередном пьяном угаре он ломился к тебе в квартиру, где ты прятал их. Да у них после его кончины жизнь наладилась. Как и у половины подъезда. Не вижу в этом ничего плохого!» — продолжал он. «Проблема не в том, что я его убил. С этим я уже давно смирился». «Чего? Ты сейчас и вправду переживаешь о том, что тебе понравилось его резать? Тоже мне, нашёл из-за чего переживать», — фыркнул Лобо. — «Я понимаю, что мир, в котором ты жил прежде, был безопасным и относительно мирным, но повторюсь: я не вижу ничего плохого в том, что ты ощутил удовлетворение, когда резал этот перекаченный кусок солонины. Ты же не котят со щенками на фарш рубил. Нет — только тварь, которая этого заслужила. Скажу откровенно: когда я был Пустым, мне тоже, поначалу, претила мысль об убийстве и поглощении себе подобных. Но ничего — я втянулся и даже стал получать от этого небольшой кайф!» «Ва-а-а-у. Охереть. Вот спасибо, дружище, мне прям легче стало после твоих слов!» — саркастично протянул я. В ответ Лобо лишь зарычал. Но я понимал, к чему он клонит, да и в его словах не чувствовалось злого умысла. «Я и забыл, что ты тупой», — на секунду я увидел Лобо, который хлопнул себя ладонью по лицу. — «Ладно, буду говорить как есть. Ты лучше меня знаешь, насколько жесток мир, в котором ты переродился. Этот обвисший ослиный хер по имени Астарот, хоть и пытался завуалировать свои слова, но и без этого ясно: о спокойной жизни тут можешь не мечтать. Не с твоими нынешними стенаниями. Тебе придётся убивать. Не только животных, монстров и порождений тьмы, но и разумных тоже. И будет куда лучше, если ты с самого начала это поймёшь и смиришься». Он взял паузу — словно не хотел продолжать. «К тому же… ты не будешь один. Мы напарники. И я помогу тебе всем, чем смогу…» У меня просто не было слов. Он ведь и вправду… искренен. От слов Лобо на душе неожиданно потеплело, и часть тяжёлых мыслей отошла на задний план. Хоть он и не мог меня видеть, я всё равно напустил на лицо свою паскудную ухмылку. «Ух ты. Ух ты. Какие громкие слова. Я, конечно, благодарен, но имей в виду — я не гей, и ты меня не привлекаешь в сексуальном плане. Вот был бы ты сисястой девушкой… Тогда-а…» «Знаешь что?!» — зарычал Лобо. — «Пошёл-ка ты нахер! Можешь окончательно ебнуться, стать калекой или, ещё лучше, просто сдохни. Сдохни сотню раз! Может, в следующий раз мне повезёт больше, и я стану частью нормального разумного существа, а не тупого идиота вроде тебя!» Наступившая тишина означала, что Лобо скрылся во внутреннем мире. Я тихо загоготал на такую реакцию этого цундере и, широко улыбнувшись, прошептал: — Спасибо тебе, напарник. Пару минут, понежившись в кровати, я предпринял героическую попытку встать и отправиться на завтрак. Легче сказать, чем сделать. Минут десять ушло на то, чтобы разбудить, а затем и отцепить от себя Мерриль. Серьёзно, откуда у пятилетней девочки столько силы? Такое ощущение, будто она тайком тренируется, тягая веревкой аравели. Завершив этот эпический подвиг, мы оделись, умылись в речке, сделали лёгкую разминку — чтобы окончательно убедить себя, что ещё живы, — и отправились завтракать. М-м-м. Должен признать, сегодняшняя оленья похлёбка удалась. Пока мы с Мерриль и ещё несколькими недавно проснувшимися членами клана завтракали у костра, я параллельно размышлял о жизни. Плохая привычка, но что поделать. Прошло уже две недели с тех пор, как Астарот объявился, наговорил кучу дичи, вручил мне асаучи и испарился, как уважающее себя божество с синдромом «я-всё-сказал-дальше-сами». Изменилась ли моя жизнь? Безусловно. Кардинально ли? Пока что — не особо. Я всё ещё жив, всё ещё эльф и всё ещё не понимаю, за что именно мне это всё. Маретари, как и обещала, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, загрузила меня изучением и практикой магии. Попутно она ни разу не упустила возможность включить свою любимую пластинку: про эльфов древности, про то, что мы не просто народ, а одна большая и любящая семья, про смирение, духовный рост и то, что мне срочно нужно перестать вести себя как дитя шемленов — то есть людей. А ещё, разумеется, перестать «портить» Мерриль. Будто я её порчу специально, а не просто существую рядом и по совместительству являюсь ходячим примером плохого влияния. Хе-хе. Ну что могу сказать? Я стараюсь. После занятий с Хранительницей я обычно либо занимаюсь лёгкими физическими тренировками, либо медитирую, пытаясь отделить ману от реацу, либо — что случается куда чаще — играю и гуляю с Мерриль. К сожалению, выбраться из лагеря и побегать по лесу с Фенрой у нас пока не выходит. Наказаны, всё-таки. Великий и мудрый эльфийский суд постановил: «Сидеть в лагере, думать о своём поведении и страдать». Что касается второго пункта… С тех пор как печать, наложенная Хранительницей, была уничтожена, я стал в разы лучше ощущать энергию — как вокруг, так и внутри себя. Мне удалось отличить ману от реацу, и теперь я занят тем, что пытаюсь сконцентрировать достаточное количество духовной энергии в своём теле, чтобы наконец попасть в свой внутренний мир. Давно пора. А то Лобо уже достал меня своими экскурсиями по моей памяти без билета и разрешения. И если не считать сегодняшний кошмар, мне регулярно снится какая-то абсолютно отбитая дичь. К примеру, вчера мне снилось, как Данте спорит с Наруто о том, какое блюдо лучше — рамен или пицца. Рядом с ними Мадара и Хаширама играли в те самые живые шахматы из первой части «Гарри Поттера», под ехидные комментарии Геральта и Шепарда. А на фоне всего этого Алдуин читал Смаугу лекцию о том, как правильно пожирать миры — с чувством, с толком, с расстановкой. И это, между прочим, был один из самых нормальных снов. В общем, мне жизненно необходимо как можно скорее прояснить с Лобо пару моментов. Желательно — лично. Желательно — с применением физического воздействия на его наглую пустотную рожу. Ну и, разумеется, как можно быстрее приступить к полноценным тренировкам с реацу. Я бы мог начать их уже давно, но этот саркастичный джентльмен всячески блокирует мои попытки использовать реацу где-либо, кроме медитаций. Аргументируя это тем, что «так надо». Очень убедительно. Особенно когда это говорит голос в голове, который роется в твоих воспоминаниях и устраивает ночные кроссоверы вселенных без твоего согласия. Но, эй — всё могло быть хуже. Причём намного. Так что грех жаловаться… хотя своё веское и искреннее «фе» Лобо я ещё обязательно выскажу. Чужая ложка в моей тарелке с похлёбкой вырвала меня из размышлений. — Спасибо за угощение, — ехидно улыбнулся Гарэл, усаживаясь слева от меня и ничуть не стесняясь стащить часть моей еды. — Эй! Лапы прочь от моей похлёбки! — возмущаюсь я и оттягиваю тарелку в противоположную от наглеца сторону. — Нечего носом щёлкать. Будь ты на охоте, твоя невнимательность стоила бы тебе добычи. А то и жизни, — самодовольно изрёк он. Я только фыркнул и перешёл в режим ускоренного поглощения пищи. А то, вон, Мерриль уже доела свою порцию и как-то слишком внимательно поглядывает на мою тарелку. Становится опасно. По-настоящему. Можно подумать, что Гарэл — козёл. И это правда. Но в хорошем смысле. После мамы, Мерриль и Ашалле он — самый близкий для меня человек… то есть эльф. Несмотря на все слова членов клана о том, что мы, долийцы, — одна большая и дружная семья, я и Мерриль всё же подверглись лёгкому остракизму. Мы маги. А маги — опасны. Как для себя, так и для окружающих. Поэтому многие взрослые относятся к нам чуть настороженно. Эльфийские дети это чувствуют и, разумеется, тоже сторонятся. Не могу их за это винить. Да и я сам, всеми своими проделками, словами и действиями, не то чтобы очень стремлюсь расположить к себе окружающих. Помимо мамы, Ашалле и Маретари, только Гарэл относиться к нам нормально. Ему плевать, маги мы или нет. Плевать на наши шалости (он сам иногда принимает в них участие). Для него мы в первую очередь дети, которых нужно защищать и обучать. Ну… или у которых можно свиснуть немного еды, прикрывая это нравоучениями. — Чего ты вообще такой хмурый? — прищурился Гарэл. — Что, Хранительница сильно обучением нагрузила? — Нет, с этим всё в порядке, — я покачал головой. — Просто задумался о будущем. — Ух ты. Как всё серьёзно. Поделишься? — Нет. — Пф. Больно надо. Вот ведь поколение пошло. Ничего не знают, а строят из себя взрослых, — фыркнул он. — Тут ты не прав. Гарэл, хочешь, я расскажу тебе кое-что, что знаю? — я посмотрел на него и позволил своей паскудной улыбочке выбраться наружу. Он едва заметно вздрогнул, но взгляда не отвёл. Натянул уверенную ухмылку и кивнул: — Ну? Давай. Удиви. — А я знаю, чем занимались двое очень рискованных эльфов в палатке у Хранительницы, когда её там не было, — произнёс я так тихо, чтобы слышал только он. А затем уже громче — так, чтобы остальные взрослые поблизости тоже услышали, — с самым невинным видом добавил: — Как думаешь, как отреагирует Маретари, когда узнает обо всех местах, где ты и Лирия успели… порезвиться? На секунду повисла тишина. Затем, округа взорвалась смехом членов клана — громким, искренним и совершенно беспощадным. — Я вообще удивлён, — продолжил я с широкой улыбкой, — как по лагерю до сих пор не топочут ножки маленьких Гарэлов. С учётом того, как часто вы резвитесь. Смех стал ещё громче: кто-то даже присвистнул, а кто-то хлопнул себя по колену. Уши Гарэла стремительно налились алым. По выражению его лица было ясно: ещё секунда — и мне либо прилетит подзатыльник, либо он побежит прятаться в ближайшие кусты, изображая срочную охоту. Вдруг Мерриль, сидящая справа от меня, подёргала меня за рукав, привлекая внимание. — Терон… Мы же тоже часто резвимся… — она озадаченно нахмурилась и невинно захлопала глазками. — Это значит, у нас будут дети? Теперь смех Гарэла присоединился к общему хору, и ржач стал просто неприлично громким. Вот это поворот. И ведь она спросила искренне, с присущей всем детям наивностью и живым интересом. Но… как, чёрт побери, мы вообще до этого дошли?! И какого хрена остальные взрослые ржут?! Спасайте ситуацию, дебилы! «Может, Маретари была права, и ты и вправду портишь малышку Мерриль?» «Да я тут при чём?! Я вообще белый и пушистый!» «Белый — уж точно. Пушистый — нихрена подобного», — вынес мне вердикт Лобо. Я продолжал смотреть на неё с полным ахуеванием, лихорадочно соображая, что вообще можно на такое ответить, когда Гарэл ткнул меня локтем в бок. — Отличная работа. И как ты собираешься выкручиваться? Проигнорировав его, я погладил Мерриль по голове, мягко улыбнулся и с максимально напускной уверенностью заявил: — Не переживай. Дело в том, что взрослые… резвятся совсем иначе, чем мы с тобой. Поэтому детей у нас не появится. Она серьёзно кивнула, принимая объяснение. Я облегчённо выдохнул. Как оказалось — зря. Я должен был ожидать продолжения. Но, признаю, я перенервничал и преждевременно расслабился. И всё же вопрос, который она задала дальше, я не ожидал вовсе. — Это ты про секс? — она наклонила голову набок. Моя челюсть отъехала вниз. Если бы не кожа и мышцы лица, она бы с глухим стуком пробила землю и ушла прямиком к Глубинным Тропам. Остальные, похоже, разделяли моё состояние. Смех оборвался так резко, будто его отрубили топором. Взрослые смотрели на пятилетнюю девочку с немым, почти религиозным недоумением. — Ну и ну… — раздался позади меня холодный голос. Голос моей мамы. По телу пробежали табуны мурашек, а интуиция взвыла, трубя о смертельной опасности. «Это чё ещё за херня?! Конец света?!» — судя по всему, Лобо чувствовал приближение тотального пиздеца не хуже меня. — Мерриль, дорогая, — мама присела на корточки и погладила девочку по голове. — Где ты услышала это слово? Она улыбалась. И мне. И Гарэлу позади меня. Той самой улыбкой, которая никогда не предвещает ничего хорошего. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Гарэл всё осознал ровно в тот же момент, что и я. — Ммм… — Мерриль задумалась, а потом радостно просияла. — Хагрен Пайвел сказал это слово, когда объяснял детям постарше, откуда берутся малыши! А я подслушала! Она с неподдельной гордостью вздёрнула носик, но затем, словно что-то поняв, тут же спохватилась: — Я сказала что-то не так? — по-щенячьи захлопала глазками. — Нет. Просто… тебе ещё рано знать такие вещи, — мягко ущипнула Анерия её за щёку. — Я обязательно поговорю с хагреном клана, а ты будь послушной девочкой и не думай об этом, пока не повзрослеешь, хорошо? — Да! — ослепительно улыбнулась Мерриль. — Так… а теперь, — всё с той же улыбкой мама перевела своё внимание на меня. Я не растерялся и молниеносно перешёл в наступление. — Это всё Гарэл! — без зазрения совести спустил я собак на охотника, ткнув в него пальцем. — Он во всём виноват! — и тут же состроил щенячьи глазки, достойные самой Мерриль. — Шта-а-а?! — он буквально подавился воздухом, а слова застряли где-то между лёгкими и горлом. Такой подставы от меня Гарэл явно не ожидал. Извини, друг. Но лучше ты, чем я. Я помолюсь за твою душу Творцам. Возможно. — Я так и знала, — покачала головой мама. — Я как-то упустила момент поговорить с тобой и Лирией… но теперь будь уверен… Она не стала продолжать. Просто бросила на Гарэла испепеляющий взгляд. Не нужно было быть сенсором, чтобы ощутить всю глубину отчаяния, исходящую от долийского охотника. Он даже не пытался оправдываться — то ли не мог подобрать слов, то ли решил героически прикрыть меня, не усугубляя ситуацию. В общем, мне стало его даже немного жаль, и я решил сменить тему. — Мам, ты на охоту? — Анерия была облачена в кожаный доспех, с колчаном на поясе и луком за спиной. Она утвердительно кивнула, поцеловала меня в щёку и гладила по волосам. Я, как всегда, просто обомлел под лаской своей любящей матери. Чёрт возьми… это было чертовски приятно. Именно за это я полюбил Анерию как родную мать. Нет — я всем сердцем считаю её своей настоящей мамой. То, с какой любовью, заботой и нежностью она относится ко мне, ощущается не только в прикосновениях, но и во взгляде, в словах, в самой манере говорить. Чёрт меня подери, даже когда она меня ругает, я чувствую, насколько сильно она меня любит и заботится обо мне. В прошлой жизни мне с матерью не повезло. Большую часть детства её не было рядом, и меня воспитывали бабушка с дедушкой, которые, при всей своей доброте, держались от меня на расстоянии. Поэтому, получив в этом мире столько родительского тепла, я просто не мог не признать в долийке по имени Анерия — свою родную мать. — Я бы хотел, чтобы ты научила меня охоте, — ошарашил я её и всех присутствующих своей просьбой. — Конечно, не сейчас, а когда подрасту. Но теорией ведь можно начать заниматься уже сейчас. — Но ты же маг, — задал вполне справедливый вопрос Гарэл. — Зачем тебе это? Или что, будущее Первого тебя не прельщает, и ты решил стать охотником клана? — Нет, — я покачал головой. — Я просто хочу изучить как можно больше. Есть ощущение, что это может пригодиться в будущем. — Мудрые слова для волчонка, — одобрительно кивнул он. — Но почему ты не попросил об этом меня? — добавил Гарэл уже с лёгкой обидой в голосе. — И на что это ты намекаешь? — хмуро поинтересовалась мама. Повисло неловкое молчание. Несмотря на показное недовольство Анерии, она прекрасно понимала, что именно имел в виду Гарэл. Он вовсе не хотел её задеть. Просто так уж сложилось, что в нашем клане именно он считался лучшим лучником, бойцом и охотником. Анерия тоже была охотницей не из последних, но на фоне Гарэла любой мог потеряться. Если уж быть честным, мысль попросить его у меня действительно была. Но я решил, что он откажет, сославшись на занятость, охоты, патрули или ещё какие-нибудь взрослые отговорки. Как оказалось… возможно, я зря так подумал. — А если поступим так? — решил я спасти ситуацию. — Мама натаскает меня по теории, а когда я подросту, Гарэл, ты займёшься моей практикой. Раз уж ты не против. Какое-то время они молча смотрели на меня, изредка переводя взгляды друг на друга. Затем мама вздохнула и ответила: — Я не против. Однако! — она ткнула пальцем в сторону Гарэла. — Не дай Создатели, ты испортишь мне сына… Я тебя— — Я понял! Я понял! — замахал он руками с таким видом, будто уже видел собственные похороны. — Всё будет в порядке. Поверь мне! Мама лишь хмыкнула, поцеловала меня и Мерриль, после чего отправилась на охоту. Я же закончил завтрак и вместе с девочкой направился на обучение к Маретари. Уже в аравеле Хранительницы я как бы невзначай поднял ещё одну тему — желание, помимо магии, обучиться ремеслу у мастера Айлена, ремесленника нашего клана. Аргументировал это тем, что хочу больше узнать об эльфах прошлого и что знание ремёсел наших предков обязательно поможет мне в этом. Маретари, разумеется, не купилась на мои соловьиные заливания. Но, к моему удивлению, всё же согласилась поговорить с Айленом, чтобы тот взял меня в подмастерья. Более того, она поддержала и моё стремление познать ремесло охотника, что окончательно выбило почву у меня из-под ног. Я был уверен, что придётся долго и муторно убеждать её разрешить мне изучать хоть что-то помимо магии. Но я ошибся. Интересно… в чём причина? Что до кузнечного дела — тут всё было куда прагматичнее. Будучи гибридом шинигами, пустого и квинси, мне была открыта дорога к Полному Подчинению. Когда я начну по-настоящему осваиваться с реацу, фуллбринг я затрону почти наверняка. Я прекрасно помнил, что подчинители — фуллбрингеры — могли воздействовать на душу физических предметов, изменяя их едва ли не так, как им заблагорассудится. А значит… чем лучше я понимаю предмет изнутри, тем больше возможностей у меня будет, когда дело дойдёт до настоящей работы. К тому же во мне горело желание создавать полезные магические приблуды. Руководствуясь знанием канона, я прекрасно помнил, что зачарованием предметов в этом мире занимаются либо гномы Орзаммара, либо усмирённые в Круге Магов. И там и там для наложения чар используется лириум — особая кристаллическая руда, являющаяся самой сутью маны. Но к гномам я попаду ещё не скоро — да и не факт, что меня там встретят с распростёртыми объятиями и станут посвящать в свои секреты. В башню Круга мне и вовсе вход заказан… разве что в личине усмирённого. Да и найти крупную жилу лириума на поверхности — задача не легче, чем отыскать гнездо дракона. Поэтому я собирался положиться на силу реацу и попробовать создать новое направление зачарования. Если уж я способен воздействовать на душу предмета напрямую, минуя посредников вроде лириума, то почему бы не рискнуть? Возможно, это будет сложнее, опаснее и потребует куда больше времени… но перспектива стоила того. Кстати говоря, Мерриль тоже выразила желание расширить сферу своих увлечений. И тут дело, скорее всего, не в искреннем стремлении научиться чему-то новому, а в банальном желании проводить со мной как можно больше времени. Что, с одной стороны, чертовски мило… а с другой — весьма тревожно. Мне совсем не хочется, чтобы Мерриль стала слишком зависимой от меня и окончательно привязалась. Будущее меня ожидает далеко не самое спокойное, и тащить её за собой — последнее, чего бы я хотел. Впрочем, она всё ещё ребёнок. Возможно, я просто чрезмерно утрирую и накручиваю себя. Не стоит и говорить, что хранительница отказала моей подруге. И если насчёт охоты она ещё пообещала подумать, то к ремеслу мастера Айлена Мерриль она не подпустит точно. Слишком уж та неуклюжа и рассеянная — что я, впрочем, считаю чертовски милым. Хотя, если быть честным, с внимательностью у неё не всё так плохо. По крайней мере, в магии она справляется просто прекрасно. Порой — чуть ли не лучше меня самого.

***

У времени есть одна неприятная, на мой вкус, особенность. Когда с головой уходишь в действительно интересное занятие, оно имеет свойство ускоряться и пролетать в мгновение ока. Так вышло и со мной. Я даже осознать не успел, как прошло уже четыре месяца с начала моей усиленной подготовки. Мастер Айлен, едва узнав от Маретари, что я хочу навязаться к нему в подмастерья, тут же схватил меня в охапку и начал методично третировать. Его совершенно не колыхало, что мне всего семь лет — он без раздумий принялся нагружать мою несчастную головушку всеми знаниями, которыми владел сам. В какой-то момент я ощутил себя сыном, который держит для бати фонарик в гараже: стоит лишь на миллисекунду дёрнуться или отвлечься — и тут же прилетает смачная отцовская оплеуха, щедро приправленная не самыми лестными высказываниями в адрес моей безалаберности и криворукости. Мама тоже не стала ждать у моря погоды и уже в тот же вечер, когда я попросил обучать меня охоте, принялась загружать меня теоретическими знаниями. Повадки животных, их анатомия, разбор ста и одной возможной ситуации на охоте, оказание первой помощи, следопытство, умение различать ядовитые ягоды и полезные растения. Она даже рассказала о слабых точках на телах людей, эльфов и гномов. Куда и как бить, чтобы обезвредить или вовсе убить противника. Кому-то это может показаться чрезмерным, но и мир вокруг меня — далеко не сказка с кисельными берегами и голыми сисястыми, озабоченными эльфийками. С учётом того, что я долиец — это прозвучало иронично. Гарэл хоть и не брал меня пока на охоту, но принялся помогать с физической подготовкой. Помимо этого, он понемногу обучал меня владению разными видами оружия и показывал, как правильно делать припарки из лекарственных трав. Больше всего тронуло моё сердце то, что темноволосый охотник осознанно тратил своё время и силы на дополнительные вылазки в лес, добывая мясо и полезные травы для нашего с Мерриль ускоренного развития. Нет, правда, я был тронут настолько, что даже пустил скупую мужскую (семилетнюю) слезу и пообещал себе, что обязательно отплачу Гарэлу за его помощь. С магией у меня всё продвигалось очень и очень хорошо. Лучше всего дела обстояли со школами созидания и духа. Магия исцеления, телекинез и антимагия дались мне легче всего. А вот с энтропией всё было плохо — в отличие от Мерриль, я в ней полный ноль. Стихийная магия оказалась сложной. В основном из-за того, что я банально боялся подорвать, заморозить, дезинтегрировать или поджечь собственную тощую задницу. Но мало-помалу дело всё же продвигалось. Зато с тем, что у меня и у Мерриль не вызывало никаких вопросов вовсе, была особая магия долийских хранителей, направленная на управление растениями. Я буквально ощущал себя Хаширамой на минималках, когда создавал — пока что небольшие — деревянные конструкции или манипулировал корнями и растительностью. Откровенно говоря, я был удивлён тем, насколько легко мне даётся это направление магии. Должно быть, всё дело в моей эльфийской родословной. Однако то, как на меня реагируют животные, одной лишь родословной объяснить уже сложнее. Когда я стал чаще выбираться в лес, то заметил, что дикие звери… относятся ко мне подозрительно дружелюбно. Птицы норовили усесться мне на плечи или голову, зайцы, белки и прочие травоядные регулярно составляли мне компанию, а галлы в загоне нашего лагеря и вовсе всеми силами пытались привлечь моё внимание. Я словно внезапно открыл себе подкласс друида. Без спроса, квеста и окна подтверждения. Благодаря этой странности мне удалось подружиться с прекрасной волчицей, которую я назвал Фенра. Поначалу, конечно, я знатно пересрался, когда заметил, что она наблюдает за мной во время одной из вылазок. Здоровая, полутораметровая волчица с белоснежным мехом и чертовски умными глазами, спокойно следящая за каждым моим движением, впечатлила меня настолько, что я, не раздумывая, дал стрекача в сторону лагеря. Контакт удалось наладить лишь спустя несколько месяцев — медленно, осторожно и без резких движений. Теперь же она, можно сказать, ручная и спокойно ест из наших с Мерриль рук и катает нас на своей спине. Ах… счастливые, простые времена, когда ещё не было всяких Астаротов, пустых в моей голове и квестов наподобие: «пиздуй и грохни Древних Богов, и меня не ебёт, как ты это сделаешь». Золотая эпоха. Ранний патч жизни. Что действительно радовало — сегодня наконец настал тот самый день, когда мне удалось попасть в свой внутренний мир. Я сидел под деревом на территории лагеря, медитировал и наполнял себя реацу, пока Мерриль, прислонившись ко мне боком, читала книгу. В какой-то момент я ощутил, как внимание начало расползаться, словно кто-то медленно выкручивал фокус у объектива. Мир вокруг потерял чёткость, звуки приглушились, а затем я просто… провалился. Не было ни страха, ни опасений, пока я падал. Словно само естество мягко, но настойчиво подсказывало: так и должно быть. Я открыл глаза — и первое, что увидел… ехидную рожу Лобо. — Йо, напарник. Были бы у меня конфетти или фейерверки, я бы тебя поздравил, — важно покивал он головой. — Всего за четыре месяца ты, наконец-то, здесь. Он сделал паузу, а затем добавил, саркастично смакуя каждое слово: — Хотя, если честно, я должен радоваться уже тому, что у такого идиота, как ты, это не заняло десятилетия. Или больше. — Так ты встречаешь своего батю, да? — я раздражённо покачал головой. — Вот тебе и вся благодарность. Столько лет растил, холил, лелеял… — Называл шизой и отмахивался, — невозмутимо вставил он. — Именно! — фыркнул я. — И вот такая благодарность в ответ. Мы уставились друг на друга всего на секунду, а затем синхронно расхохотались. — И как тебе? — спросил он, когда смех, наконец, схлынул. — Я даже удивлён, что у такого, как ты, такой внутренний мир. — У такого, как я, да? — я скосил на него глаза, после чего демонстративно начал осматриваться по сторонам. — Ну извини, не оправдал ожиданий. Думал, у меня тут будет ад с лавой, черепами и надписью «Добро пожаловать, долбоёб»? — Скорее уж гарем горничных кошкодевочек, называющих тебя «Братик» Я хмыкнул, но ничего не ответил. А мне, если честно, и без его комментариев было чем заняться, внимательно прогуливаясь и осматривая достопримечательности. Широкая поляна — размером где-то с три футбольных стадиона, не меньше. Под ногами приятно пружинила трава, местами переходящая в мягкий, почти бархатный мох. Тут и там валялись небольшие булыжники, словно кто-то специально раскидал их для пущей живописности. Всё это великолепие обрамляла лесополоса из поистине титанических деревьев — метров по пятьдесят в высоту, не меньше. Такие и мир удержат, и бога по яйцам почешут, если понадобится. Через центр поляны неспешно текла речушка — метра три в ширину, с прозрачной водой и тихим, умиротворяющим плеском. Через неё был перекинут простой, почти аскетичный мост из белых досок. Не пафосный, не вычурный — просто… правильный. Как и всё здесь. Неподалёку от моста располагался круглый фундамент из того же белого дерева. На нём — круглый стол и два роскошных кресла, явно предназначенных для долгих разговоров, философских споров и, возможно, взаимных оскорблений. Рядом торчал полуметровый камень, в который по самую рукоять был вонзён чёрный меч. Без излишнего сияния, без крика «я артефакт, посмотри на меня», но от одного взгляда на него внутри что-то ёкало. Светло. Очень светло. При этом никакого солнца в небе не было. Только бескрайняя синева и редкие, пухлые облака, будто нарисованные чьей-то уверенной рукой. Лёгкий ветерок играл с моими волосами, словно приветствуя хозяина, и приносил из леса приятные, чуть пряные запахи — смолу, листву, жизнь. Я медленно выдохнул. Вот таким он был. Мой внутренний мир. — Мне чертовски нравится! — не сдержался я. — Ты же ничего своими культяпками тут не делал? Это мой внутренний мир в первозданном виде? — поинтересовался как бы между прочим. Лобо закатил глаза, но ответил на удивление спокойно: — Этот мир — олицетворение твоей души. Ты здесь царь и бог. Я не могу ничего изменить или создать перманентно. Удовлетворённый ответом, я направился к камню с мечом. Взобрался на него, ухватился за рукоять обеими руками и, напрягаясь изо всех сил — с риском заработать грыжу, смещение позвоночника и позор в анналах собственного подсознания, — попытался вытащить клинок. Пустой наблюдал за этим без особого интереса. Меч же, зараза такая, не шелохнулся ни на йоту. — Ты… что делаешь? — глухо спросил он. — Не видишь? Меч зажат в тисках. — А? Да? — пыхтя, переспросил я. — Нет, конечно! — фыркнул Лобо. — Оставь в покое эту железяку. Это даже не твой занпакто. Ещё нет. Едва сформировавшийся асаучи. В процессе, так сказать. Я отпустил рукоять, соскользнул с камня и подозрительно посмотрел на меч. — То есть… — протянул я, — он тут просто стоит и дразнит меня? — Угу… — буркнул он, с явным отвращением косясь на меч, будто тот лично задолжал ему денег. — Я так понимаю, ты в восторге от моего будущего занпакто, — саркастично заметил я. — Твоя наблюдательность и дедукция поражают меня всё больше и больше, — ядовито ответил Лобо, после чего шумно выдохнул и, скрипя зубами, продолжил уже спокойнее: — Будь моя воля, ты бы пользовался исключительно способностями пустого! Моими способностями! Он бросил ещё один тяжёлый взгляд на клинок, словно тот оскорбил его честь. — Однако, — добавил он с неохотой, — с учётом всего… придётся идти на уступки. — О-о-о, — ухмыльнулся я. — Лобо пошел на компромисс. Отмечу этот день в календарике. — Не наглей, — рыкнул Лобо, но без прежней злости. — Это не компромисс. Это… инвестиция. В твою выживаемость. — Ты знаешь о пустых. Знаешь, как они живут в Уэко Мундо, — продолжил он, намекая на то, что просмотрел мои воспоминания о Бличе. — Мы постоянно испытываем голод. Вынуждены охотиться на всех, в тщетной надежде избавиться от него и продлить своё существование. Сколько я себя помню, я только то и делал, что убивал и пожирал других пустых, — в его голосе не было вины, грусти или злости. Только, сухая истинна. — Однажды, когда я уже эволюционировал в адьюкаса, столкнулся в пустыне с шинигами. Естественно я убил и сожрал его. Как ты знаешь, когда пустой пожирает кого-то, он может получить часть его знаний, иногда даже воспоминаний. Но я был другой. Я полностью поглощал душу, силу и память своих жертв. — Этого не может быть, — прервал я его. — Ладно ещё другие пустые, но шинигами… — И квинси тоже! — ухмыльнулся он. — Парочку лучников заносило в Уэко Мундо «на огонёк». Я поморщился. — Что-то мне подсказывает, что для них этот огонёк был последним. — Догадливый, — хмыкнул Лобо. — Но вот что интересно. Я не стал таким, как ты или этот Ичиго, — гибридом. Чужая реацу полностью усваивалась мной, превращаясь в духовную энергию пустых и делая меня ещё сильнее в весьма короткие сроки. Когда я стал Васто Лорде, то играючи убил капитана и лейтенанта из третьего отряда. Внезапно зрачки Лобо сузились ещё сильнее — словно две золотисто пылающие точки, а реацу, которую он выпустил, заставила меня испугаться. Я с трудом подавил желание отскочить от него подальше. — А потом!.. — пророкотал он с ненавистью в голосе. — Появился этот теневой ублюдок — Астарот! Ухмыляющийся, одетый, словно в дорогой ресторан, со своей тростью, он возник передо мной. Не было ни пафосных речей, ни эпичного боя. Я даже дёрнуться не успел — моя голова была отсечена, а душа захвачена. — Эта сука, вместе с какой-то белобрысой пиздой, — продолжил он, — проводили надо мной опыты, буквально сшивая мою сущность с шинигами и квинси… Он выдохнул, и давление исчезло. — А дальше… ты и сам знаешь. Я медленно выдохнул, стирая выступивший на лбу пот. Лобо смотрел уже спокойно, почти насмешливо — куда-то в пустоту. И тут меня осенило. — Ты… ты думаешь, что я тоже так смогу? — осторожно начал я. — Поглощать души других и становиться сильнее… Ты не просто так рассказал мне свою историю. Ты хочешь, чтобы я стал монстром, пожирающим чужие души! — не в силах сдержаться, выкрикнул я. Я стиснул зубы и продолжил: — И ладно бы только это! Теперь мне стало ясно, чего добивается Астарот. Конечно… «убей Древних Богов» — всё не могло быть настолько просто. Он хочет, чтобы я поглотил их души! Я сжал кулаки до боли, пытаясь задавить поднимающуюся ярость. Небо над поляной стремительно заволокло грозовыми тучами. Потемнело, а в воздухе появился резкий запах озона. — Зараза… сука… падла… — процедил я. — Вот какого чёрта?! Так и знал, что всё не так просто! Бесплатный сыр только в мышеловке, а мне тут всучили целое плато сыра в начале — и поимели в конце! По спине пробежал холодок, когда из меня вырвался мощный поток реацу. В небе, словно в ответ на мой гнев, вспыхнули и ударили сразу несколько ослепительных молний. — Успокойся, — донёсся спокойный голос Лобо. — Мы не знаем наверняка, передалась ли тебе моя особенность. К тому же души невозможно уничтожить. Каждый раз, когда я их поглощал, от них оставалось лишь ядро. Учитывая твои знания, я рискну предположить, что они отправлялись на перерождение. А вот насчёт Древних Богов… — он на мгновение замолчал. — Тут ты прав. Херово получается. Ещё и асаучи, который именно он тебе всучил. Но, как я уже говорил раньше, ты не один. Я пройду этот путь с тобой — от начала и до конца. Ухмыльнувшись, он добавил: — Было бы неприятно помереть, так и не познав всех прелестей жизни смертных. С учётом того, насколько ты тупой, я ни капли не удивлюсь, если без моей помощи ты просто помрёшь во сне — подавившись воздухом. Непроизвольно хохотнув, я почувствовал, как мне стало легче. Гнев отступил. Мысли прояснились. И правда… чего это я вдруг? Подумаешь — поглощай души, тренируйся и становись сильнее, чтобы в конце отпиздить Древних Богов. С кем не бывает. По спине пробежал морозец. Только вот… на кой чёрт Астароту это надо? Разве он сам не может их убить? Сейчас Древние Боги вроде как ослаблены. Для чего ему я? Чего он добивается — и правда ли хочет, чтобы я поглотил их души? И как это вообще отразится на мне? Что со мной станет после всего этого? — Расскажи мне всё, что связано с твоей прошлой способностью, — обратился я к Лобо. — О-о-о. Непременно, — протянул он. — Но для начала… Его силуэт размылся, и с характерным звуком сонидо Лобо оказался прямо передо мной, вбивая ногу мне в грудь. Боль. Потеря равновесия. Падение — и глухой удар о землю. — Однако сперва мы начнём твои тренировки, — донёсся сбоку паскудный голос пустого. Ну, сука… тебе пиздец. Я тебя так отделаю. Эта мысль мелькнула в голове ровно в тот момент, когда я увидел приближающийся к лицу кулак.