Крылья

      Что для вас — зло?       Какой человек заслуживает прощения, а какой — наказания? Тот, кто убил, заслуживает казни? А тот, кто ограбил, заслуживает изъятия роскоши?       Что именно из себя представляют нормы морали? Есть ли в них лазейки? А если нарушить хоть одно — можно ли заслужить помилование?       Существует ли рай и ад? По какому принципу туда распределяют? Что вообще из себя представляют эти места? Почему все так стремятся не попасть в ад? Потому что уже в аду? А в рай? Насколько там хорошо?       Егор Линч думал, что если рай существует, то он обязательно туда попадёт. Думал, что он — хороший человек. Думал, что соблюдает нормы, не причиняет никому вреда. Думал, что этого достаточно. Думал, что не просчитается.       Линч считал Лэмбтона тем, кто заслуживает ада. Тем, кто на большее может и не рассчитывать. Тем, кто не заслуживает помилования. Он считал его монстром. Худшим среди людей.       Лэмбтон слишком жесток. Он беспощадно убивал людей, даже своих работников. Он использовал свой статус, дабы задавить других. Он использовал других.       Лэмбтон проявлял внимание к Линчу. Излишнее внимание. Линчу было от этого противно.       Линчу было слишком мерзко взаимодействовать с этим человеком. А человеком ли?       Линч ошибся лишь раз. В свой последний раз. Он убил этого нечеловека. Он посчитал, что тот не заслуживает права на жизнь. И именно поэтому он посмел её забрать.       Следом убили его.       Выстрел пришёлся прямо в голову. Безжизненное тело упало прямо на Лэмбтона. В них обоих больше не текла жизнь, они оба были повалены. Вместе.       Не было ни света в конце тоннеля, ни Господа Бога, ни рая, ни ада. Было первое пространство, в котором было не так много людей. У всех были либо белые, либо чёрные крылья. Никаких рогов или нимбов.       Линч получил чёрные крылья. Лэмбтон — белые.       — Чего? Что это значит вообще? — Линч расправил свои крылья, вглядываясь в их черноту.       — Смею предположить, что мир всё-таки делится на чёрное и белое, — хмыкнул Лэмбтон, оглядывая свои.       — Это нечестно, — буркнул Линч. — Почему тогда ты — святоша? Скольких ты убил, а? Сотню? Тысячу?       — Ни одного.       Линч замер. Ни одного.       Лэмбтон ведь лгал? Он не может никого не убить. Это же, чтоб вас, Лэмбтон! Самый худший среди людей!       — А вот Вы… — Лэмбтон сделал паузу. — Вам было приятно меня убивать? Вы бы хотели это повторить?       — Иди к чёрту! Приятно, да! Потому что ты этого заслуживаешь! — гаркнул Линч. Он бы обязательно убил Лэмбтона ещё раз, если позволят. И плевать на нормы, на это распределение. На всё плевать.       — Внимание! Подойдите к главному пункту, — эхом раздался чей-то голос.       Линч вздрогнул, Лэмбтон оглянулся в поисках этого пункта. Скорее всего, того, что выделялся. То небольшое серое облачко.       Лэмбтон направился к нему. Линч потупил, но в конце концов последовал туда же. Как оказалось, это действительно главный пункт. И в нём им предстояло избавляться от грехов, дабы заслужить перерождение.       — Вы связаны. Извинитесь друг перед другом и скажите правду в лицо, — произнёс тот же голос.       Линч замер. Ему, что ли, извиниться? Перед Лэмбтоном? А разве есть за что? Почему перед монстром нужно извиняться?       Лэмбтон этого не заслуживал. Лэмбтон ничего не заслуживал: ни этих белых крыльев, ни извинений. Он заслуживал лишь смерти, заслуживал сдохнуть мучительно. Жаль, правда, что мучительно не получилось.       — Мистер Линч, — окликнул его Лэмбтон. — Я прошу прощения, — он говорил это так легко, что даже не верилось. Хотелось заткнуть уши.       — Прости, — тупо выдавил Линч. Скорее всего, в этот момент они оба не были достаточно искренними. Никто в такой момент, наверное, не будет искренним.       — Я считал и всё ещё считаю Вас привлекательным, — Лэмбтон ухмыльнулся, совсем не стесняясь этих слов.       Линч замер. Ну и мерзость.       — А я считал тебя монстром и до сих пор считаю. И я не хочу тебя знать.       Был ли Лэмбтон монстром на самом деле? Если он получил белые крылья, значит, это не так? Линчу, впрочем, плевать. Ему важнее собственное мнение, нежели объективное.       — Вам предстоит совместное искупление, — прозвучали слова, будто приговор.       Чтоб вас.