Его Рай

Вокс помнит с какой мыслью он умирал и с какой мыслью проснулся в аду. С мыслью о тебе. Его жене. Ты была совсем не такой, как он. Нежная, добрая, чистая. Словно ангел, сошедший с небес. Ты смягчала его, сглаживала острые углы и что ещё важнее... Ты любила его. Впервые в жизни ему не приходилось манипулировать, угрожать, просить. Ты давала свою любовь так, словно это было чем-то незначительным и простым, но для Вокса это было всем. Ты была всем. Оттого прозябание в адской дыре было ещё ужаснее. Его божья кара, его проклятье заключалось в том, что он бы точно не встретил тебя здесь. Тебе было не место здесь, среди мерзких грешников. Нет, ты должна была быть в аду, среди чистоты и света. Для тебя это было бы правильно. Но не для Вокса. Он с ума сходил с каждым проведенным в адском пепелище годом. Он старался переключиться на что-то. У него появилась власть, команда, даже противник. Но ничто из этого не давало ему забыть о тебе. Никакой азарт от победы не шло в сравнение со спокойствием, что он чувствовал рядом с тобой. Чужие руки, проходящие по телу, никогда не дарили тепло, как делали только твои ладони. Чужие голоса, произносящие его имя никогда не звучали так же, как звучал твой голос - нежно и ласково. Ничто не могло тебя заменить. Но видимо судьба улыбалась ему. Принцесса Ада оказала им услугу, показав, что ангелов можно убить. А значит он мог добраться до Рая. До тебя. Грешники были мерзкими тупицами. Достаточно было направить их в нужное русло, чтобы они возненавиделе Рай и решили идти против него. Подорвать авторитет безмозглого короля Ада и дать грешникам то чего они хотят - возмездия. И вот он уже на троне, как самопровозглашенный повелитель. Все было под контролем. Почти все. Ты появилась так резко, что Вокс подумал, что окончательно свихнулся. Его милая, любимая жена. Среди архангелов, спустившихся в Ад была ты. И больше всего Воксу хотелось броситься к твоим ногам прямо там. Но он не мог. Не мог. Он должен был довести план до конца. Ему нельзя было все испортить сейчас или он потеряет тебя навсегда и больше не увидит. Поэтому он не снимает маску, продолжает манипулировать Раем, выводя из себя архангела, только больше подпитывая ненависть грешников. И это работает. Экзорцистка с металлической рукой уже хочет вонзить в него когти, а Серафим выходит из себя, переходя на истинную форму. Только ты, ты, его добрейшая жена, оказываешься на сцене рядом с ним в мгновение ока. И ты одна здесь не смотришь на грешных тварей вокруг с ненавистью или жалостью. Даже на него, на его ныне противный облик ты не смотришь с отвращением и жестокостью. Нет, ты как всегда всепрощающая, словно святая, какой ты и была, смотришь с пониманием и милосердием. Вокс даже беспокоится, что ты узнаешь его, хотя эгоистичная часть его хотела бы, чтобы ты увидела в нем своего прежнего мужа. Но нет. Ты смотришь на грешников и говоришь своим мягким, нежным голосом: — Вы должны понимать, что Рай не хочет вам зла. Я искупленная жительница рая и я полностью поддерживаю идею искупления. Я считаю каждый имеет шанс на ошибку и Рай теперь это тоже понимает. Они хотят помочь вам. Грешники не понимают тебя. Эти подлые твари визжат от твоей речи, даже не вслушиваясь в слова. Инстинктивно Вокс хочет заставить всех замолчать, защищая тебя даже если вы на разных сторонах баррикад. Но вместо этого он заставляет молчать себя. Заставляет себя натянуто усмехаться твоим словам и глумливо присвистывает, переводя взгляд на грешников, выглядя совсем не заинтересованно. И ты приближаешься. Вокс не отреагировал, когда Серафим разгневанно приняла свой истинный лик, но от твоего света едва не отшатывается. Едва не падает на колени, преклоняясь всей твоей чистой сущности и надеясь не замарать тебя своим присутствием. Ты смотришь на него своими большими, ясными глазами и протягиваешь руку, едва-едва касаясь его когтистой демонической руки своей аккуратной ладонью. — Я понимаю твою злость за несправедливость Рая, но они искренне сожалениют о содеянном, даже если извинений мало. Мы обещаем, что исправим все. Воксу хочется сдаться тебе в руки, соглашаясь с каждым твоим словом. Ему хочется отдать себя тебе на искупление и ещё хоть раз почувствовать твои руки на его теперь уже не человеческом лице. Коснуться твоих девственных губ хоть раз и даже ангельское копьё, пронзившее его насквозь не будем проблемой. Но он не может. Идёт против самого себя, одёргивает руку от твоего лёгкого прикосновения, что-то шипит о мести о жестокости Рая, о вендетте грешников. Экзорцистка с механической рукой уводит тебя, и даже когда ты отводишь печальные глаза от него, его собственные провожают тебя до самого портала, пока ты не пропадаешь вместе с другими ангелами. Боль пронзает его грудь от осознания, что он вновь потерял тебя, когда только нашел, но Вокс не позволяет ей контролировать себя. Он сжимает свое сердце когтистыми руками и обещает, что это лишь на время. Совсем скоро он доберётся до Рая. Он захватит власть и заберёт тебя. И ты вновь станешь его. Как это и должно быть.