На самых кончиках пальцев

«Down another lonely road, I go Just another lonely road, oh I just wanna know, I just gotta know Do you wanna glow? Baby, we could glow»       — Lil Peep, «Save That Shit».       Что их блять вообще может объединять? Пип, до бесконечности вежливый, мягкий и улыбчивый, и чёртов Икс, готовый вмазать любому, кто хоть немного «не так» подышит в его сторону. У Онфроя явные проблемы с агрессией. У Густава налицо синдром спасателя. Как эти двое вообще уживаются в одной квартире — неясно. Но что-то между ними всё же есть, раз каждый вечер буйный Икс, едва ли не мурлыча от удовольствия, воском оседает в чужих объятиях. Пип с любовью проходится ладонью по натренированным мышцам спины партнёра, а тот в ответ ластится, словно несмышлёный котёнок.       Хотя можно ли называть котёнком то, во что временами превращался Джасей? Вряд ли. И всё же Густав, из упрямости или же из своего тупого желания сделать мир добрее, частенько называл парня какими-то ласковыми прозвищами наподобие этого.       Они были удивительно противоположны, как пламя и лёд, но всё же что-то удерживало их вместе. Несмотря на все слова и действия, которыми Икс препарировал душу Густава и ответной контролирующей, а порой и удушающей заботы со стороны последнего. Возможно, они и сами не до конца осознавали, что в целом находятся в отношениях — один мог пропасть на всю ночь и вернуться под утро со следами чужой любви по всему телу, но и второй не отставал, будто бы копируя поведение партнёра. Хотя до партнёров им, наверное, всё же далеко.       Партнёры не врут друг другу. Не кидают в ответственные моменты. И главное — не спаивают в надежде, что другой откинется от переизбытка хоть каких-нибудь веществ.        Человек — самое странное создание во вселенной. Вот вроде бы терпеть не может что-то, ненавидит это всей своей душой, но в то же время если попытается избавиться от этого самого «ненавистного», постарается оторвать его с кровью и выбросить так далеко, как только возможно — не сможет. Даст слабину. Не захочет. Потому что так уже привычно, так уже хорошо.       Вот и Густав с Джасеем представляли из себя точно такое же явление. Ненавидели друг друга до глубины души, но и жить по разные стороны баррикад не смогли бы. Была ли это ненависть, прикрытая любовью, или же любовь, принятая за ненависть? Всё ещё не ясно, несмотря на тот факт, что много времени с того момента прошло.       Хотя и у этих двоих могли случаться ситуации, не совсем привычные для них обоих. Как, например, это было почти месяц назад, когда Джасей вдруг потащил Густава по магазинам. Не буквально, конечно, но кто знает, что там произойдёт дальше в их сумбурной жизни?       Под предлогом Дня Независимости Штатов, который, к слову, давно прошёл, Онфрой хотел сделать партнёру подарок, но так ничего и не придумал. И, собственно, по этой причине Икс и Пип как конченные придурки торчали около витрины вот уже полчаса. Один не мог выбрать из целого разнообразия, а второй, не имея никакого желания возвращаться в квартиру, на удивление терпеливо ждал.       — Девочка нас сфоткала. — тихо сказал Ар, едва заметно кивая головой в сторону.       — Спасибо, Капитан Очевидность. Я видел. — не сбавляя тона отвечал ему Онфрой.       — Опять будут слухи распускать. — улыбнулся Пип. В прошлый раз их «поймали» где-то в Европе, когда оба были в разных турах, но ради импровизированного свидания выбрались на совместную прогулку. Благо, что хотя бы жили они в разных комнатах — и на том спасибо.       — Кому не похуй? — безучастно пожал плечами Икс, отвернувшись в противоположную от девочки сторону. Та, делая максимально таинственный вид, медленно подкрадывалась к парочке с фотоаппаратом в руках, — хотя ладно, тут ты прав. Она бесит. Пойдём отсюда?       — Куда хочешь? — без раздумий согласился Густав. По большей части ему было всё равно, поскольку любое место с его партнёром превращалось в удивительно прекрасное.       Даже если это был бар, внешне напоминающий разваливающийся бомжатник. Откуда только Джасей мог знать настолько убогие места? Пипу казалось, что для такого человека, как Икс, это не самое подходящее. Икс считал иначе — нечего таким нежным, как Пип, соваться в подобные заведения. Но ведь он словно верная псина, всюду таскается следом и шага не даёт ступить без этого своего тупого «тебе здесь нравится?». Нет блять, Джасей просто посмотреть пришёл. Инспекция!       — Что насчёт нескольких шотов? — в задумчивости протянул Пип, рассматривая барную стойку с разноцветными бутылками на ней.       — Кто кого перепьёт? — тут же отреагировал Икс.       — Я выпью больше, ещё и на ногах стоять смогу ровно. Спорим?       А лучше бы и не спорили. Джасей выиграл, в то время как Густава едва ли не в буквальном смысле размазало по стойке.       — Ну ты и долбоёб, конечно. Начинай в следующий раз с лёгкого. — с усмешкой в голосе обратился Икс к едва ли что-то понимающему сейчас Густаву. Тот, конечно, сделал вид, будто всё в порядке. Как и обычно.       Становилось скучно. Людей вокруг было так много, но при этом казалось, будто и нет вовсе никого. Очень странное чувство, если быть честным. Тут взгляд зацепился за девушку в крайне шикарном мини. Если спросить Онфроя, что он запомнил из внешности незнакомки, ответом будет «пара длинных стройных ног», не более. Только вот была одна преграда в виде Гуса. Как от него отделаться, чтобы он хотя бы полчаса не приставал? Ответ нашёлся сам собой.       — Тут Трейси кое-что передал. Не хочешь попробовать? — Икс с силой потряс Пипа за плечо, чтобы тот обратил на него внимание.       — Как в прошлый раз? — расфокусированно Ар смотрел на парня, радостно улыбаясь.       — Нет. Гораздо лучше. Но тебе придётся взять без рук. — Джасей позволил себе улыбнуться, прежде чем высунуть язык и устроить таблетку прямиком на кончике. Дважды повторять было не нужно; Густав поднялся и, с трудом удерживаясь на ногах, утянул партнёра в поцелуй, попутно перехватывая таблетку языком. Накрыло Гуса практически сразу же.       Стены с потолком куда-то поплыли, поэтому Пип приземлился на первый же попавшийся предмет, коим оказался барный стул. К головокружению и поехавшему помещению теперь примешивались и непонятно откуда взявшиеся яркие цвета, но сознанию было совершенно и абсолютно похуй. Оно как обычно отключилось ещё в моменте с поцелуем, и теперь Пипу оставалось лишь смотреть новые фокусы, что выкинет его затуманенный таблеткой мозг.       — Присмотришь за ним? — Икс обратился к бармену, что меланхолично наблюдал за всеми со своего рабочего места.       — Я похож на няньку? — грубо ответил мужчина.       — Сколько тебе нужно, чтобы ты согласился? Сотня? Две? Я тебе в пределал разумного сколько угодно дам.       — Если я скажу тысячу? — с кривой усмешкой бармен смотрел на Джасея.       — Продешевил, но как скажешь, — порывшись по многочисленным карманам брюк, Онфрой вытянул тысячную купюру и протянул её собеседнику, — через полчаса вернусь.       Бармен ничего не ответил, лишь поскорее спрятал деньги в кармане.       И таких случаев была масса. Но неизменным всегда оставалось одно — Густав ходил за Джасеем, словно тень, а потом сам же страдал от своего состояния. Великий блять мученик Густав Элайджа Ар, недопонятый гений современности.       Однако было беспрецедентное происшествие, в котором Пип был на все сто процентов прав.       Лиза часто звонила сыну, чтобы убедиться в его хорошем состоянии. Матери, а тем более любящие, они такие, знаете ли — звонят, но не навязчиво, интересуются делами не для галочки и помогают вам в любом возрасте и состоянии. Лиза была одной из таких чудо-матерей. Икс не любил время, когда она звонила, потому что в такие моменты Густав становился сам не свой. Шумным, весёлым и крайне жизнерадостным. Поэтому один раз, когда Ар был в душе, а Лиза так невовремя позвонила, Джасей исполнил давнее своё желание.       — Ты… послал её нахуй? — севшим от удивления голосом спросил Густав, стоило только ему зайти в их с матерью переписку. Лиза была недовольна и возмущена Иксом, но постаралась мягко объяснить сыну, почему им стоило бы больше не видеться. Она понимала, что оба тянут друг друга на дно, но никоим образом до последнего не вмешивалась. Хотя, наверное, стоило бы.       — Бесит со своими тупыми вопросами. Я просто ответил на все разом. — Онфрой пожал плечами, будто это само собой разумеющееся. Для него родители были не более, чем просто пустым звуком, чего нельзя было сказать о партнёре. Лиза вытащила Пипа из депрессии и помогла определиться со смыслом в жизни, а какой-то человек, пусть даже и любимый Густавом, будет посылать её? Ну нет. Ни один человек в мире не может так просто нагрубить этой чудесной женщине, поэтому разозлившийся Ар начал говорить всё, что накопилось в нём за это время. А было там много: и тот случай, когда Джасей бросил его в бомжатнике, и день, когда в туре на разогреве тот час не появлялся на сцене, выставив тогда ещё просто коллегу в глупом свете.       — Почему ты так завёлся? Она в любом случае тебе перезвонит. Или напишет, как вы там общаетесь. Похуй короче, она тебя любить меньше не станет. — махнул рукой Онфрой, будто бы отмахиваясь от созданного им же конфликта. Или от назойливого насекомого.       — С родителями так нельзя, понимаешь? Они много для нас делают, так что хоть немного благодарным надо быть в любом случае. — возмущённо отвечал ему Гус.       — Ага блять, что ещё скажешь? Если тебе повезло с чем-то, это не значит, что всем повезло точно так же.       — Откуда я могу знать, повезло тебе или нет? Ты же ничего о себе не рассказываешь.       — Всё, завались. Не хочу продолжать. — Икс уже было встал с дивана, чтобы покинуть гостиную, но Пип преградил ему путь.       — Давай поговорим честно. Расскажи что-нибудь из своего прошлого. Обещаю, что осуждать не стану, даже если там было что-то плохое.       — Ты с первого раза не понял? Не хочу. — Джасей оттолкнул партнёра, да так, что тот чуть не упал.       — Зачем ты поднимаешь какую-то важную тему, если не намерен говорить со мной об этом? Показать, какой ты несчастный? — с некоторой обидой в голосе спросил Густав, — строишь из себя хуй пойми что и скрываешь от меня себя настоящего, просто замечательно.       Не успел Ар выговорить все свои претензии, как практически сразу оказался прижат к стене. И увы, не в самом романтичном смысле, далеко не в таком.       — Заткнись уже. Так говоришь, будто ты сам святая дева Мария. Что, из-за мамки своей так завёлся? Да ты у нас просто ангел, да? — Джасею невероятно сильно хотелось как следует вмазать по лицу парня напротив, но что-то, очевидно, сдерживало его. Может, и правда какие-то чувства, а может, страх того, что он не сможет остановиться, если ударит один раз. Сначала один. После ещё. И ещё. И так до момента, пока Пип не перестанет дышать. В тюрьме побывать как-то не хотелось; мало того, что это может значительно подпортить карьеру, так ещё и его чёртова болезнь может обостриться.       А этот невероятный долбоёб даже и не подумает о том, чтобы дать отпор. Просто будет тихо скулить от боли и смотреть на Онфроя глазами, полным любви. Может, просто покончить с этим? За один раз простой фразой завершить весь этот цирк. Иначе всё обрастёт цветами гниения, и они оба закончат в этой точке вместе. Либо когда-нибудь наконец убьют друг друга, либо же найдут иную дорожку, по которой оба под руку приведут один другого к печальному исходу. Не лучше ли будет Джасею свалить, пока смешанные чувства его окончательно не сломали рёбра?       Наверное, мысли его нашли отражение на лице и особенно во взгляде, потому что раздражение Гуса сменилось обеспокоенностью. Его партнёр определённо что-то задумал, только вот что? Решает, как по-быстрому избавиться от тела или же он уже придумал, как будет извиняться перед Лизой?       В одном Пип точно был уверен. Спонтанность Онфроя нравилась ему и определённо это качество было очень притягательным, но только в тех случаях, когда в руках у парня не было электрошокера или перочинного ножа. Сложно положительно оценивать ситуацию, когда следы от неглубоких, но всё же порезов красовались на твоём теле, а человек, которого ты называешь любимым, с усмешкой смотрит на сотворённое им, будто на холст с лучшей своей работой.       — Ты меня уже конкретно так заебал со своей правильностью. Я ухожу. И не пиши мне больше. Появишься поблизости — колени прострелю. Понял меня?

      Известно ли вам ощущение, будто всё ваше тело сковал невероятно огромный слой льда? Когда кажется, что выхода, кроме суицида, нет? Всё вмиг теряет краски, вкус и запах. Мысли путаются, но одна из них, словно дешёвая неоновая вывеска, мигает в этом непроходимом мессиве из самых плохих мыслей — вот бы темнота наконец окутала меня, забрала к себе и не отпускала больше никогда. Только покой. Только умиротворение для разума. И ничего больше не тревожит.       Примерно это испытал Густав, стоило словам прозвучать в едкой тишине их квартиры.       Хотя да. Теперь, получается, только его квартиры, ведь Икс уходит. Бросает Пипа.       Словно в самой тупой драме Ар наблюдал за тем, как Онфрой порывисто, с чувством собирал свои вещи, закидывая их в спортивную сумку. Сказать бы что, да вот только язык словно окаменел. Казалось, будто Гус прирос к месту, пустил корни и теперь вряд ли сможет шевельнуться в ближайшие пару лет. Ну и ладно. Умрёт здесь, что уж теперь.       Не говоря более ни слова, Джасей с шумом вышел, с рывка открыв входную дверь. Та жалобно стукнулась о стену, но Густав нисколько не потрудился, чтобы встать и закрыть её. Кому он может понадобиться в этом состоянии? Да и что вообще тут можно вынести, если более ничего ценного в квартире не было?       Ноги едва держали парня, когда он кое-как дошёл до входной двери и всё-таки прикрыл её. После же Густав без сил опустился на пол, чтобы в следующую секунду трясущимися от нервов руками набрать номер единственного человека, который правда любил его. По-настоящему и просто так.       — Дорогой мой, что-то случилось? — взолнованно спросила женщина, едва только Пип набрал её номер, — у вас там всё в порядке?       Ком в горле не дал заговорить нормально, а потому вместо хоть каких-то слов Густав просто разрыдался, как когда-то в далёком детстве. Такое на памяти Лизы было лишь несколько раз, а потому она сразу поняла, что случилось нечто совсем нехорошее.       — Мне стоит приехать? — казалось, будто Лизу постепенно накрывала та же истерика, что уже захватила её сына, только вот женщина старалась сдерживаться, чтобы не усугублять и без того паршивую ситуацию, — я буду утром, хорошо?       Густав кивнул, а затем, осознав, что его вообще-то не видят, пробормотал тихое «хорошо» в ответ.       В трубке раздались быстрые гудки. Наверное, она и правда надумала приехать… Сюда. И что вообще ей сказать? Что теперь не нужно терпеть общество Икса, потому что они наконец-то окончательно разругались? Как же это всё блять глупо.       Собравшись с силами, Ар прошёл до кухни. Если уж Лиза надумала приехать, то встречать нужно будет её не в самом своём паршивом виде. А для этого необходимо поспать хотя бы пару часов. Только вот где снотворное?

      — Сестричка! Угадай, кто к тебе приехал? — и снова Онфрой делает вид, будто всё донельзя хорошо. Будто сейчас он не испытывает всё, что может испытывать человек, буквально только что расставшийся с партнёром.       Иксу было обидно не из-за неприятия и некоторого давления, что красной нитью шли через месяцы их встреч, нет. Его задевали попытки беспардонно влезть в личное пространство и глупые, а порой даже детские обиды. Серьёзно? Обидеться на помощь в сепарации от матери? Это было очень тупо со стороны Пипа; ему уже не семь, чтобы так крепко держаться за каждый совет и рекомендацию Лизы.       — Ты выбрал не самое лучшее время, но я очень рада тебя видеть. — Джамия натянуто улыбнулась, а затем обняла младшего брата.       — В каком смысле не самое лучшее? Разве есть какие-то моменты, когда ты не была бы рада мне? — со смешком спросил Джасей.       — Зайдём в дом? — прежде чем впустить своего нежданного гостя, девушка оглянулась по сторонам. Да что с ней вообще происходит? Ведёт она себя подозрительно. Но да ладно, кому какое дело, если она действительно рада видеть Икса, в отличие от некоторых.       — Помнишь, я говорила, что где-то полгода назад около моего дома ошивалась полиция? — едва только оба устроились на кухне, Джамия начала рассказывать, — они искали что-то, но что именно, я не знаю. И не желаю, встреч было слишком много.       — Ты же не из-за этого просила меня посмотреть, нет ли за мной хвоста, верно? Обычные копы вряд ли смогли тебя напугать, Железная Леди. — Икс улыбнулся на старое детское прозвище сестры, но на деле лишь больше занервничал, ведь она явно умалчивает о каких-то подробностях. И вот снова наступила тишина. В полумраке кухни стало неуютно.       Джамия неловко перебирала пальцами края футболки, когда Джасей не выдержал.       — Говори давай. Тебя кто-то задел? Что случилось? Не просто же так эти паскуды заявились к тебе.       — Они… пришли по наводке. А после копов здесь были люди Трейси. Они искали тебя, но ты был с Густавом. Если я правильно помню его имя.       — Да, верно. Зачем только я понадобился Трейси, всё же идёт нормально. — пожал плечами Онфрой. Ему будто с трудом верилось, что сестра рассказывает о чём-то реально случившемся.       — Они тебя не нашли, очень разозлились. А потом… — руки Джамии непроизвольно затряслись, а голос сник. Ей было тяжело рассказывать о случившемся и, кажется, произошло там нечто не совсем нормальное.       — Рассказывай, что было дальше. — с нажимом сказал Джасей. Он вполне догадывался, что могло произойти, но ему нужно было подтверждение от Джамии.       — Неважно, полгода уже прошло. Тем более, что мне никто не поверит. — тремор в руках стал только сильнее, и девушка отставила чашку, из которой пила, в сторону. Не хватало ещё что-нибудь разбить.       — Рассказывай. — Джасей встал и с самым недовольным выражением лица воззрился на сестру.       — Как будто ты сам не понимаешь. — Джамия встала следом, но только для того, чтобы покинуть кухню.       Воспоминания вновь захлестнули её, и девушка, не в силах больше выносить этот разговор, решила свести на «нет» неприятнейшую тему.       Икс нагнал её в гостиной, обхватив за запястье.       — Кто это сделал? Опиши мне его.       — Зачем? Ты ничего не докажешь, потому что Трейси по-любому найдёт способ всё замять.       — Ты плохо меня знаешь. Тебя на правах брата имею право задевать только я. Поэтому тот уёбок ответит за сделанное. Говори давай, кто это был, а то я прямо сейчас поеду разбираться.       Джамия открыла рот, чтобы возразить, но в итоге истерика с воспоминаниями полностью накрыли её. Слёзы пошли сами собой, и Онфрой притянул сестру к себе, чтобы в следующую секунду неловко обнять.       — Прости, что меня не было рядом.       — Ты не обязан быть рядом всю жизнь.

      Пип чувствовал себя паршиво, будто огромная часть его сердца болезненно отмирала, даря огромную физическую боль, ростками разошедшуюся по телу. И сделать с этим было ничего нельзя, ведь единственный, кто правда мог бы помочь, обещал прострелить ему колени.       Конечно, это не такая уж неожиданность, но всё же было в некоторой степени обидно. Они с Джасеем столько времени провели вместе, чтобы сейчас тот сорвался и ушёл неизвестно куда, да ещё и в ночь. Мог бы хоть до утра потерпеть. Хотя да, что тут. Терпеть общество Густава и его дебильные вопросы, какой ужас.       Ар клубком свернулся на диване, в забытье закинув в себя по меньшей мере с десяток или около того таблеток. Ему было всё равно, что с ним сейчас будет, а о будущем он как-то не сильно заботился. Доживёт до какого-то там преклонного возраста — здорово, не доживёт — ну и ладно, не сильно он расстроится.       То было глупо. Самобичевание делает из нас отличную мишень для самых отвратительных чувств и тёмных мыслей, но одновременно с этим и помогает лучше понять свой разум. Главное — использовать полученную информацию правильно, чтобы когда-нибудь в итоге стать лучшей версией себя. К своему сознанию, своему «я» необходимо прислушиваться. Жаль, что кто-то понимает это слишком поздно. Или не понимает от слова «совсем».       Лиза действительно приехала утром, самым первым рейсом, как и обещала. Только вот было уже слишком поздно.       Она едва не сошла с ума от нервов, когда дверь в квартиру оказалась заперта, но окончательно добил женщину один простой факт — её сына больше нет. Он перестал существовать на всех уровнях вчера, тот самый жуткий вечер, когда звонил последний раз.       Со всеми имеющимися у неё чувствами, претензиями и догадками она, как могла в своём состоянии, написала Джасею невероятно огромное сообщение, в котором вежливо, но всё же частично винила адресата в случившемся.       Онфрой не поверил Лизе. Подумал, будто та пытается вывести его на какой-то серьёзный разговор, а потому проигнорировал тот факт, что её длинное, пассивно-агрессивное послание осталось без ответа. Итак проблем хватает.       Не дожидаясь подходящего случая, Венеры в Солнце и прочей ненужной хуйни, тем же утром Джасей отправился прямиком к Трейси. Почему этот ублюдок позволяет себе всякое, и это сходит ему с рук практически всегда? Если он так хотел обсудить возникшие вопросы, незачем было приплетать сюда Джамию. Тем более таким способом.       Его будто ждали. Всё слишком подозрительно хорошо идёт. По дороге к дому Трейси Икс не встретил ни одного из его людей. Это навевало мысли о чём-то явно плохом, но поражённое и истощённое событиями прошлых дней сознание Джасея отказывалось критически мыслить, а потому случилось то, что случилось.       Новости о смерти сразу двух подающих надежды в мире музыки исполнителей разлетелись по всему миру быстрее, чем пламя может сжечь чьи-либо волосы. И кто знает… Если бы в тот самый вечер они поговорили как более-менее взрослые люди, может, этого всего и не произошло бы.       Мир накрыла Великая Депрессия, ведь не стало сразу двух путеводных звёзд.

Нам грустный мир приносит дня светило —

Лик прячет с горя в облаках густых.

Идем, рассудим обо всем, что было.

Одних — прощенье, кара ждет других.