Общага между раем, адом и хреном

Конрад проснулся от того, что кто-то мягко, но настойчиво бил его башкой об дверной косяк. — Вставай, блин… — пробурчал Гоуст, — либо дом уменьшился, либо ты вырос. Конрад приоткрыл глаза, но вместо привычной, обоссанной их реальности увидел… коридор. Длинный. Чистый. Светлый. И подозрительно… жилой. — Гоуст. — сказал он ровным, опасно спокойным тоном. — Да? — Где мы нахер? Гоуст огляделся. Купол потолка — деревянный. Стены — каменные. Окна — витражи. Красивая, сука, архитектура. Слишком красивая, чтобы быть их. — Это точно не Чернобыль, — пожал плечами Гоуст. Но они были не одни.. На полу, в позе “явахуе блять ”, лежал Кисель. С санитарной сумкой, какой-то запиской на лбу и выражением лица: “Что я сделал, чтобы так жить?” Он медленно открыл глаза, словно всё ещё пытался прийти в себя. — О… здравствуйте… я… это… где… психи… — он замялся, — то есть… где я? Конрад посмотрел на него так, будто решал, враг он или в крайнем случае мебель. Чуть дальше, за диваном, сидел Кирилл. Фембой. Маленький, красивый, растерянный. По выражению лица — он уже успел попаниковать, умереть от страха и воскреснуть ради эстетики. — Эм… здравствуйте… Вы тоже сюда… ну… попали? Конрад пригляделся. — Ты кто? — Кирилл… — Ага. Милый. Не шумный? — Эм… надеюсь… Конрад кивнул. Значит жить будет.. Если отвести немного взгляд в сторону, то в дверном проёме, можно было увидеть стоящего как босса уровня Воху. Руки в карманах. Лицо недовольное по умолчанию. Немецкие маты уже кипели на языке. — Scheiße, что за пиздец? — спросил он, осматривая всех с таким видом, словно уже выделяя на ком сбросить всю злость и агрессию от происходящего . Конрад посмотрел на него и выдохнул: — Отлично. Буллер. Нам его как раз не хватало. Воха фыркнул. — Ты на себя посмотри, бандит недоделанный. Гоуст сразу сделал шаг назад, чтобы не попасть между ними. И внезапно — ПШШШХХХХ! От данного звука или даже ауры пошатнулись все находящиеся дома... Из угла вырвался чёрный дым, и материализовался Шкода: не высокий но рогатый, демонически уверенный в себе. — Ну приветики, смертные. — Ага, — Конрад даже не моргнул. — Изначально хотел спросить, что за херня, но теперь понимаю — мы, походу, в аду. — О, нет, — улыбнулся демон, — мой дом гораздо уютнее. Шкода покрутил головой. — Я бы сюда добровольно не пришёл. И вот они — абсолютно разные люди (и не люди) — стоят посреди просторного холла. Внезапно на стене проявляется текст. Будто огромная доска объявлений ожила. <Добро пожаловать, жильцы. Вы перемещены в Межмировой Дом. Ваш мир: не определён. Выходить за пределы здания более чем на 1 час — запрещено. Иначе вы останетесь в текущем мире навсегда. Приятного проживания.> Тишина. Долгая. Очень долгая. Пока Воха не взорвался: — WAS?! Дом путешествует??? Какой нахрен час??? Кто это сделал?! Кирилл присел от страха. Кисель начал дышать в пакет. Гоуст тихо сказал: — Ну, блин… я хотя бы надеюсь, что тут Wi-Fi есть… Конрад прочитал надпись ещё раз. — Значит так… Он сжал кулаки. — Либо это ловушка. Он посмотрел на всех. — Либо мы конкретно в жопе. Шкода ухмыльнулся: — Добро пожаловать в общажку между раем, адом и хреном.

***

Дом дёрнулся, как старый трамвай на последнем издыхании, и швырнул шестерых бедолаг в гостиную, которая выглядела так, будто её собирали слепые боги на спор. Конрад очухался первым — привычка. Он резко поднялся, огляделся, будто готов был придушить само пространство, если оно посмеет быть криво организованным. Рядом с ним валялся Гоуст — единственный, кого он знал. Тот встрепенулся, чихнул пылью и недовольно выматерился. С другой стороны комнаты поднялся Кирилл — тихий, аккуратный, с глазами по пять копеек мол "почему я вообще здесь".Воха же сидел на полу, хлопая глазами, как пингвин на треке техно-музыки. Шкода уже пытался выяснить, кто спёр его рюкзак, хотя никто ничего не трогал. Кисель застыл посреди комнаты, как кот, которого впервые занесли в незнакомую ванную — подозрительно, взъерошенно и готовый дать в глаз первому встречному. Минута тишины. Все смотрят друг на друга как на глюк. Дом поморгал лампочками — как будто подмигнул. Потом, чтобы уж точно закрепить эффект, раздался металлический скрежет, и прямо на стене зажглось сообщение: <Осторожно: смена мира через… 15 минут.> — Чё? — спросили все шестеро одновременно, но с разной степенью истерики. Конрад щурился на текст так, будто мог его запугать, Гоуст смотрел вверх и выдыхал: «Ну охуенно…», Шкода уже пытался нажать на стену пальцем — вдруг это выключатель. Кирилл тихо попытался прочитать мелкие строки под основным текстом, Воха уже начал ржать, а Кисель прикидывал, если сжечь ковёр — дом среагирует? Через пять минут дом, чтобы подчеркнуть свою дружелюбность, сам собой переместился. Вздохнул, вздрогнул — и за окнами вместо обычного городского вида раскинулся сияющий, слишком спокойный Рай. Распахнули белоснежные ворота, и какой-то ангел махал им крылом, мол, подходите. Все шестеро прилипли к стеклу, как дети к витрине с мороженым. — Пойдём? — спросил Воха. — Пойдём, но на час, — напомнил Кирилл, нервно глотая. — Иначе останемся тут навсегда. — А что, плохо что ли? — фыркнул Шкода. — Если это рай, нас, может, там хоть пожалеют. — Сомневаюсь, — пробормотал Кисель. — На моём горизонте ничего хорошего обычно не случается. Гоуст посмотрел на Конрада: — Ну шо, братан, идём ангелов щекотать? Конрад только коротко кивнул, но глаза его сверкнули с нехорошим азартом. Они уже собрались вылезти, как дом вдруг захлопнул окна, словно капризная бабка, которая увидела, что кто-то на её подоконник без спроса положил печенье. На стене мигнул новый текст: <Доступ к данному миру временно ограничен. Причина: повышенный риск. Следующая попытка — через 3 минуты.> Кисель разочарованно вздохнул, Воха же истерично заржал, в то время как Шкода начал ползать по стене.... Гоуст ругнулся, Кирилл попытался успокоить всех, а Конрад просто тихо наблюдал, как будто анализировал поведение дома. Прошло три минуты. Дом снова мигнул. И… швырнул их в совершенно другой мир. За окнами — чёрное небо, красные всполохи, песок, раскалённый будто из ада, и силуэты демонов, похожих на соседей, которые пришли ругаться из-за шума, но почему-то вооружены копьями. — Охренеть… — выдохнул Воха. — Нас что, на экскурсию по кругам ада водят? — Может, это ад? — нервно предположил Кирилл. — Да я б чувствовал, — отмахнулся Кисель. — А дом? — спросил Гоуст. Дом на стене написал: <Мир: Ад. Доступ открыт. Осторожно: вероятность быть съеденным — 37%.> Все снова хором: — Чё??? Шкода: — А почему 37??? Не чётко! Дом: <Потому что.> И вот так началась их общажная эпопея: шесть абсолютно разных людей, дом, который живёт по законам "делаю что хочу" или "сам решу", а так же бесконечные миры, где за пределы дома можно выйти, но только на час, иначе — всё, прощайте, вы теперь часть этого мира. Каждый мир — новая головоломка. Каждая смена — как лотерея: Рай? Ад? Другой ад? Смешной мир, где все ходят не в дверь а окна? Жуткая реальность, где тени живут отдельно от людей? Никто не знает. Но одно было ясно: Это место их сдружит, пересварит, сведёт с ума, а иногда и развеселит до слёз. И дом только хихикал (лампочка мерцала подозрительно), будто наслаждаясь их реакциями.

***

Дом, как обычно, не счёл нужным предупредить заранее — просто вздрогнул так, будто кто-то пнул его ботинком, и открыл все двери сразу. Сквозняк пронёсся по коридорам, шторки взлетели, и двери на улицу сами собой распахнулись. На стене появился текст: <Мир стабилен. Выйти можно. Лимит: 1 час.> Шкода уже тянулся к ботинкам — на автомате, как будто собирался на рынок; Воха орал "ДАВАЙ ВЫХОДИТЬ ПОКА НЕ ПЕРЕДУМАЛ!", Кисель мялся, как человек, который уверен, что здешние демоны покусает его просто из принципа. Кирилл нервничал до потери пульса, Гоуст возбуждённо накидывал куртку, а Конрад молчаливо смотрел в проём двери — будто оценивал, не обман ли это. За дверью был странный мир. Не рай. Не ад. А город, но не совсем нормальный — как будто кто-то взял обычный мегаполис, пересмотрел слишком много аниме, подмешал стимпанк и сказал "ладно, хватит". Неоновые вывески. Пар из трубы. Огромные механические птицы, парящие под облаками. Люди с серебряными татуировками на лицах и странными браслетами. — ОГО… — Воха завис, будто увидел новый вид шаурмы. — Это нормально вообще? — спросил Кирилл, прижимая к груди свои документы, которых тут всё равно никто не примет. — Это… красиво, — удивлённо сказал Кисель, который обычно ненавидел всё новое. Гоуст клацнул пальцами: — Ну, братва, пошли тестить местный рынок. Если тут нет шаурмы — я сожгу этот мир. Конрад только качнул головой. Но шагнул первым. Первые двадцать минут были… удивительно нормальными. Они прошли по улице, на них никто не орал, никто не пытался съесть, утащить или призвать в жертвоприношение. Один местный даже попытался продать им «энергетический пирожок», который светился фиолетовым. Воха хотел купить, но Конрад запретил, на что Воха обиделся на всех сразу. Шкода, увидев лавку с какими-то блестящими деталями, сразу завис возле неё, трогая всё подряд, пока продавец не начал нервно оглядываться. Кисель шёл с лицом "почему всё нормально, где подвох", а Кирилл по пути извинялся перед каждым, кому даже не мешал. И тут… Раздался громкий вой. Как сирена. Только не человеческая — скорее, металлическая. На огромном экране, парящем над улицей, вспыхнуло предупреждение: <Обнаружены гости из внепространственного жилья. Приближается патруль. Просьба не паниковать.> — ЧЁ???????? — хором орут все шестеро. Конрад резко разворачивается к Гоусту: — В дом. Быстро. — Да ладно! Мы ж только вышли! — возмущается Воха. Но уже поздно — на улицу вылетают три механических стража, похожих на роботов-полицейских, у которых обе руки — лазерные дубинки. И они приближаются с целью «проверки безопасности». — Я ж говорил, что всё слишком спокойно! — орёт Кисель. — БЕГОМ!!! — командует Конрад. И все шестеро мчатся обратно через толпу. Гоуст толкает Воху вперёд, Шкода орёт "НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ ГРУДА МЕТАЛЛОЛОМА", Кирилл молит всех пропустить, как будто в метро час пик, а Кисель бежит так, будто его догоняет налоговая. Конрад — последний. Всегда последний — он прикрывает выход. Они влетают в дом, падают на пол, дверь захлопывается сама собой. На стене появляется новое сообщение: «Таймер: 59:42 Час ещё не вышел. Хотите выйти снова?» Молчание. Шестеро сидят на полу, дышат как загнанные собаки. Кисель вытирает лицо: — Куда угодно, но только не в этот мир. Гоуст поднимает руку: — Голосую за мир, где есть нормальная шаурма. Шкода вскидывается: — А я хочу назад к тем блестяшкам! — Нет, — одновременно отвечают ВСЕ. И дом будто хмыкает — лампочка над дверью моргнула, предвещая о скорой телепортации в иной мир...

***

Дом наконец-то затих — будто устал от всей этой суеты и теперь слушал, как шестеро запыхавшихся смертников, демонов и просто странных типчиков поднимаются по лестнице. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то в стенах щёлкает проводка и бормочет старый холодильник. Кто-то наверняка подумал бы, что дом спит. Ага, конечно. Он просто ждал, наблюдая. Первым ожил Гоуст — сбросил с себя обувь прямо у входа и небрежно ткнул пальцем вверх: — Я займу комнату повыше. Брат, идёшь со мной? Конрад посмотрел на него так, будто оценивал высоту этажа, риск обвала и возможность того, что Гоуст ночью случайно подпалит что-нибудь. А потом просто кивнул: — Да. Проверю, чтобы ты опять не выбил окно. Гоуст фыркнул, но не спорил — привычно, по-братски.

***

Шкода, шатаясь после нервного забега, выглядел как человек, который только что прошёл марафон, хотя бегал он минуту... Даже не бежал, а летел. — Я возьму что-нибудь с окнами, — сказал он, глядя по сторонам. — Большими. Чтобы было видно если на нас снова железные херовины нападут. Он старательно выбирал комнату, как будто голосовал за президента. Нашёл себе спальню с двумя окнами, большим шкафом и странным узором на стене, похожим на дерево. — Нормально, — пробурчал он и, не разуваясь, рухнул лицом в кровать. Дом будто довольно вздохнул — наконец-то кто-то лёг в ту комнату, которую он специально «приукрасил». Кисель рассматривал коридор так, будто думал: "Сейчас появится очередной робот и сломает мне нос к едрёной матери"... Но благо обошлось. — Мне… лучше на первом этаже, да? Чтобы не умереть, если дом рухнет? Воха закатил глаза: — Кись, если дом рухнет — ты в любом случае умрёшь. Кисель побледнел ещё сильнее, даже не обращая внимание на это "Кись". — Ладно… — тихо буркнул он и выбрал маленькую комнату у лестницы. Тихую. Скромную. И максимально безопасную с его точки зрения. Там он сразу начал проверять под кроватью и в шкафах, не слишком доверяя таинственным стенам. До тех пор, пока не нашёл плед. Толстый, зелёный, домашний. — …Ну ладно… — выдохнул он. — Меня тут… наверное… не убьют. Дом включил в комнате мягкий тёплый свет. Как будто сказал: "Спи уже, параноик". Воха, наоборот, подошёл к делу творчески. — Хочу комнату… ну… чтоб знаешь… духи такие… мужицкие… — сказал он, делая руками странные движения. — Ты просто хочешь, чтобы там была большая кровать, — пробормотал Кирилл. — Да. Нашёл комнату с самой огромной кроватью во всём доме. Прыгнул на неё с разбега. Пружины громко взвились вверх, будто протестуя. — ВОТ ЭТО ЖИЗНЬ! — заорал он и уже через десять секунд храпел так, что дом дрожал... Кирилл долго стоял в коридоре, не зная куда себя деть — классическая ситуация. — Может… может не занимать комнату?.. — пробормотал он. — Вдруг кому-то нужнее?.. Или дом… не знаю… обидится… Конрад, проходя мимо, остановился: — Укажи любую. Дом не обижается. (Пока.) Кирилл тихо взвизгнул. Потом всё же выбрал комнатку с аккуратным письменным столом, креслом и кучей подушек. Идеальная "комната интроверта". Он даже улыбнулся — впервые за день. Закрыл дверь, поставил стул под ручку… на всякий случай… и лёг. А вот Конрад… Он не спешил. Проверил весь этаж. Открыл двери, прислушиваясь к звукам дома. Тень на стенах будто тянулась за ним — дом интересовался, изучал, присматривался. Нашёл комнату. Без пафоса. Тёмную, с плотными шторами и тяжёлой кроватью из дерева. Никаких лишних деталей — только стол, стул и шкаф. Идеальная для человека, который привык не спать, а дожидаться утра. — Подойдёт, — тихо сказал он, закрывая дверь. И дом… лёгким скрипом половиц… будто бы согласился. Через десять минут весь дом был полон: — Храп Вохи. — Тихие шаги Киселя (который проверял дверь на замок раз пять). — Мурчание Гоуста, который говорил во сне. — Шкода, который рухнул и забыл снять ботинки. — Кирилл, лежащий как мумия, боясь двигаться. — И Конрад. Тихий. Спокойный. Но не спящий. Дом снова вздохнул. Он любил новых жильцов. Особенно… когда впереди — планируются сюрпризы.