Чашка карамельного латте под звуки дождя

“Иногда мир решает за тебя, с кем делить утро.”

      Город просыпался медленно, сторонний наблюдатель заметил бы, что даже слишком лениво: редкий автомобиль скользил по мокрому асфальту, и ещё пахло ночью, смешанной с дождём. В дверях “Кошкиного Дома” звякнул колокольчик, и в кафе тихо разлился запах свежего помола. Бариста — Бэсс, стояла за стойкой, властвуя над животворящими напитками, как будто она управляла невидимой мелодией.       Она всегда любила утренние смены в кофейне. Здесь всё было знакомо: мягкий свет лампы над стойкой, тёплая древесина, скрип половиц, тихие разговоры посетителей, и, конечно, запах кофе, смешанный с корицей и сливками. За огромными окнами растекалась утренняя заря. Дверь приоткрылась, и в кафе вошла миловидная девушка — брюнетка, с достаточно длинной косой. Она выглядела слегка смущённой, слегка сжимая сумку‑тубус с эскизами. Её пальцы были холодные, а глаза — внимательные, почти настороженные. Пройдя вперёд, она наткнулась на кассу и огромный ассортимент кофе, список которого был написан на доске, висящей на стене за кассиром. Глаза разбегались, а мозг анализировал названия напитков. Рассматривая стильное меню, её взгляд невольно, упал на баристу в чёрном фартуке с нарисованной кошачьей мордочкой. Впрочем, и рубашка у девушки была чёрная, а вот джинсы — самыми обычными. Видимо, в форму работников они не входили — подумалось Леннон. Что-то в спокойной строгости баристы привлекло её внимание: лёгкий наклон головы, аккуратно собранные волосы, движение рук, будто каждая деталь имела значение. — Доброе утро, добро пожаловать — сказала Бэсс тихо, с лёгкой улыбкой. Её голос смешался с шипением кофемашины. — Что для вас приготовить? — Доброе… — девушка замялась, почти неловко. — Можно латте… на вынос, пожалуйста? — Добавить сироп? Вишня, карамель, ваниль, шоколад? — Давайте карамель. Картой, пожалуйста — Хорошо, карамельный латте для..? — Эээм… Для Леннон Девушка за стойкой лишь кивнула и взялась за заказ. Её руки слегка дрогнули, когда она открыла пакет с молоком. Сильный запах кофе, свежей корицы и теплой древесины перемешался в воздухе. Пока она готовила напиток, посетительница наблюдала за движениями баристы. Каждое действие было точным, почти танцем, будто она повторяла выученные наизусть движения. — У вас очень уютно здесь, — произнесла Леннон, не сводя глаз с кофейной стойки. — Я редко захожу в кофейни, где хочется задержаться. — Мы стараемся, — ответила ей Бэсс, ставя перед ней чашку с латте. Молочная пенка была аккуратно украшена рисунком сердца. — Ваш кофе. Девушка взяла стаканчик, случайно коснувшись баристы, и на миг в воздухе повисла тишина. Леннон вдохнула аромат, исходивший от тёплого стаканчика, и на секунду её напряжение спало. — Спасибо, — сказала она, едва слышно. Её голос дрожал от лёгкой растерянности. В тот же момент Бэсс ощутила нечто странное: лёгкое трепетание в груди, которое она давно уже не встречала. Она глубоко вдохнула, чтобы вернуть себе привычный ритм: следующий заказ, взгляд, шум кофемашины. Но судьба решила вмешаться. Она, в целом, любит хорошие шутки. Пока бариста ставила готовый напиток на стойку, её руки дрогнули, опрокидывая кофейный стакан. — Ой! — вскрикнула Бэсс, практически растерявшись. — Простите, я… Но Леннон уже приподняла брови и скривилась: — Какого чёрта! У вас руки из одного места растут?! Бариста покраснела. Она хотела было объясниться, что это была случайность, что обычно всё делает аккуратно, что просто сегодня почему-то всё шло наперекосяк. — Я правда извиняюсь, — сказала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Я не хотела… Но посетительница уже с гневом в глазах забрала сумку и направилась к двери. В её движениях было одновременно раздражение и желание забыть этот момент. Она вышла из кафе, оставив за собой лёгкий запах дождя и кофе. За дверью колокольчик звякнул, но Бэсс стояла неподвижно, не обращая внимания на возмущения пожилого джентльмена, того, чей кофе она только что пролила, и смотрела на место, где только что стояла Леннон, думая, как странно устроен мир: иногда достаточно одной чашки кофе, чтобы кто-то вошёл в твоё утро — и всё полетело в хаос. Сделав мужчине новый напиток, она села на край стойки, опираясь спиной на руки. Пушистый черный кот, Сэр Броок Младший, лениво растянулся рядом и мягко промурлыкал, будто поддерживал её в этом странном смятении. Девушка глубоко вздохнула и подумала, что завтра будет новый день, новые чашки кофе и, возможно… завтра эта кудрявая девушка снова придёт.

***

      Дождь моросил мягко, стуча по зонту и капая с крыш домов, когда Леннон неслась по мокрой мостовой. Кофейный стаканчик почти полностью остался нетронутым, но пальцы всё ещё ощущали тепло пролившегося кофе. Её гнев слегка улёгся, уступив место странному смешению раздражения и… любопытства. Она достала телефон и, почти не задумываясь, нажала кнопку записи голосового сообщения. — Ты не поверишь, Ведьма… — начала она, и улыбка скользнула по губам, несмотря на злость, — что, б**ть, со мной только что случилось! Её голос дрожал и одновременно становился более живым, когда она пересказывала всё: как бариста уронила кофе, как неловко извинялась, как она сама чуть не сорвалась и накричала. — Не знаю, что на меня нашло, — продолжала, — но я вылетела, словно пуля, и вот теперь думаю… это же просто кофе. Но что-то в ней такое странное, что заставляет меня чувствовать, будто я снова где-то на грани… Она остановилась у витрины маленького книжного, глядя на отражение серого города. — Ведьмочка, мне кажется, эта бариста — даже милая…? Усмехнулась себе под нос и пошла дальше, слушая, как моросящий дождь сливается с собственным дыханием. — Чёрт, — прошептала она. — Я злюсь, раздражена… и всё равно хочу вернуться. Как будто какой-то невидимый аромат держит меня рядом. Может, завтра я зайду туда ещё раз. Закончила запись, отправила сообщение и положила телефон в сумку. Дождь казался теплее, чем прежде, будто каждый его звук сопровождал мысли о неловкой баристе, пролившей кофе. Тем временем в “Кошкином Доме” Бэсс всё ещё пребывала в оцепенении, немного трясясь от того, что произошло. Сэр Броок Младший, с минуту назад как перебравшийся на любимую лежанку, лениво наблюдал за ней, как будто говорил: “Да, это была неловкость, но всё не так плохо”. — Проклятье, — пробормотала девушка. Коллега подошла, тихо похлопав её по плечу: — Да, ладно тебе, Би, в первый раз, что ли? Бэсс только горестно вздохнула, чувствуя оставшийся аромат сладкого, но не приторно-цветочного парфюма в воздухе. Он казался слишком плотным, слишком живым. Она знала, что что-то внутри неё сместилось, и не могла понять, хорошо это или плохо. Она аккуратно вытерла стойку и снова включила кофемашину, готовясь к следующему заказу. И где-то в глубине души надеялась, что завтра этот странный день начнётся по-другому — не с пролившегося кофе, а с неловкой улыбки и с незнакомки, которая, казалось, уже оставила след.

***

Заходя в маленькую студию, девушка закрыла за собой дверь и облегчённо вздохнула. Дождь кончился, оставив на стеклах едва заметные капли, отражающие дневной свет. Она поставила сумку с эскизами на стол и села перед холстом. Заказ на картины для кофейни, где главной темой являлись коты, неумолимо приближался к дедлайну, и кисть в руке казалась почти тяжёлой от ожидания. Но мысли вновь и вновь возвращались к утренней встрече. Кофейня, запах кофе, лёгкая неловкость и глаза той бариста — всё не отпускало. Она ловила себя на том, что снова и снова вспоминала, как девушка случайно пролила кофе, как краснела и старалась извиниться. И, несмотря на раздражение, которое всё ещё слегка тлело, в груди тёплым комом оседала странная симпатия. — Чёрт, — пробормотала она, беря кисть в руки, — нельзя просто сидеть и думать о её милой улыбке… дедлайн меня ждать не будет. Она оперлась лбом о ладони, закрыв глаза, и вдохнула запах акрила и холста. Вдох — выдох. Попытка сконцентрироваться на работе. Но ум, как верный шаловливый кот, всё время скользил обратно к образу баристы, к её неловкой улыбке, к тёплой пенке латте и к мягкому мяуканью местного кота, который, казалось, следил за происходящим. Несколько минут художница сидела в тишине, потом качнула головой, словно прогоняя мысли, и наконец взялась за работу. Лёгкий штрих — и на холсте появился первый силуэт котика. Затем второй, третий… Каждый мазок сопровождался тихим напоминанием о том, что где-то за углом, в кофейне, ждёт бариста, которая случайно изменила её утро. Время летело быстро. Дедлайн поджимал, кисти скользили по холсту, а Леннон поглощали смешанные чувства: раздражение, любопытство, лёгкую дрожь от утренней встречи и одновременно желание вернуться. Работа требовала концентрации, но сердце и мысли уже не принадлежали только ей. — Ладно, — сказала она сама себе, откладывая кисти, — можно думать о ней потом. Сейчас — картина. Завтра — кофе. Она взглянула на окно, где небо постепенно прояснялось. Утро осталось позади, но запах пролившегося кофе и неловкой встречи ещё висел в воздухе, словно тихий обещающий шёпот. В кофейне тем временем Бэсс сидела за стойкой, вытирая чашку от капель. Сэр Броок Младший тихо мурлыкал рядом, а она понимала: что бы ни случилось, этот день оставил в воздухе лёгкий след чего-то нового — случайного, неловкого и, возможно, очень важного. И где-то между кистями, красками и запахом кофе обе девушки уже медленно втягивались в один и тот же ритм.