Поиск

Лес был окутан густым туманом, который цеплялся за ветви деревьев, словно призрачные руки. Полоски на коре, словно кровоточащие раны, вели их вглубь чащи. Илья шагал впереди, его тело напряжено, ноздри трепетали, улавливая странный, почти металлический запах. Он не мог понять, что это, но он чувствовал, как что-то в нем откликается на этот аромат. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. - Ты чувствуешь это? - спросил он, не оборачиваясь. Эмир, идущий позади, молчал. Его шаги были почти бесшумны, но Илья знал, что он там. Внезапно запах ударил вновь, резкий и невыносимый. Илья остановился, его тело затряслось. Он слышал, как его кости начали хрустеть, мышцы растягивались, кожа рвалась, давая дорогу густой шерсти. Он зарычал, низко и глухо, чувствуя, как его челюсть вытягивается, зубы становятся острее. Его руки превратились в лапы, когти впились в землю. Он был в два раза больше, массивнее, сильнее. Эмир замер, его глаза расширились. - Илья? - произнес он, но голос его слегка дрожал. Эмир отшатнулся, он превратился в летучую мышь, крылья распахнулись, и он взмыл вверх, усевшись на ветку дерева, спрятавшись в кроне. Илья оглянулся, почувствовав, как воздух вокруг него словно сгустился, наполнился электричеством. Его волчьи ноздри расширились, втягивая ароматы леса- землю, деревья, влагу, но больше всего его интересовал след. Он был старым, почти неуловимым, но запах… он был знаком. Лёша? Может быть. -Эмир, ты где? - рыкнул Илья, голос низкий, с хрипотцой. Он почти не узнавал свои слова, будто язык стал слишком большим для рта. Оглянулся, и тут перед ним, словно из ниоткуда, появился Эмир. Он стоял в облике человека, босиком, с лёгкой улыбкой на губах. Его глаза блестели, словно он только что увидел что-то невероятно забавное. -О таком предупреждать надо- выдохнул он, нервно посмеиваясь. -Что у тебя с лицом?- спросил Эмир, слегка склонив голову набок. Илья попытался ответить, но слова смешивались, выходили нечленораздельно. -Я просто… эээ… так лучше нюхает… - он замолчал, увидев, как уголки губ Эмира дрогнули. Сначала тихий смешок, потом раскатистый смех, который эхом разнёсся по лесу. Илья замер, чувствуя, как напряжение в его теле растворяется. Он смотрел на Эмира, на его искреннию улыбку, и в груди что-то дрогнуло. Этот смех был его заслугой. -Ну и чудище ты, Илюшь - сказал Эмир, всё ещё смеясь. Он легко прыгнул в воздух, и в мгновение ока снова стал летучей мышью, сев на плечо Илье. Илья двинулся вперёд, чувствуя направление. Запах становился сильнее. Чтобы заполнить тишину он начал говорить о Лёше, о том, как тот всегда держался в стороне, но никогда не был равнодушным. -Он приносил мне еда, когда я болеть - сказал Илья, прислушиваясь к тихому смешку Эмира - И всегда быть готовый драться за стаю, даже если никто его не просить. Эмир хихикнул, и Илья почувствовал лёгкий трепет в своей груди. Он продолжал рассказ, оговариваясь и делая ошибки в словах, и каждый раз Эмир тихо смеялся. Это было… приятно? Илья никогда не думал, что он может кого-то так легко рассмешить, но Эмир… он был другим. Они двигались дальше, след становился всё явнее. Илья знал, что Лёша где-то рядом. И он знал, что Эмир будет рядом с ним, пока они его не найдут. Спустя некоторое время они вышли на поляну. Темнота затягивала дом, словно пасть хищника, готового поглотить неосторожных путников. Эмир скользнул по воздуху, его крылья распростерлись на мгновение, прежде чем он приземлился у окна. Его глаза, яркие и пронзительные, словно два уголька в темноте, скользнули по внутренностям дома. Илья стоял позади, чувствуя, как холодный ветер ласкает его шерть, словно призрачные пальцы. - Что там? - прошептал Илья, его голос дрожал, но не от страха. От чего-то другого, что он не мог назвать. Эмир обернулся и встал прямо перед Ильëй, его улыбка была загадочной, словно он знал что-то, что Илья не мог понять. Его холодные пальцы обвили запястье, и тот почувствовал, как мурашки пробежали по его коже. - Сейчас не время, - сказал Эмир, его голос был низким, глубоким, как эхо из глубины пещеры. - Давай мы вернемся сюда завтра?Сегодня пораньше вернёмся домой, если ты хочешь можешь остаться до следующей ночи со мной.- ласковым голосом приговорил он. Илья посмотрел в его глаза, и что-то внутри него дрогнуло. В них была нежность, которая тянула его, как магнит. Он кивнул, не в силах сопротивляться. В гостиной поместья Кашокова тишина была густой, как смола, лишь потрескивание огня в камине нарушало ее покой. Илья, уже снова человек, сидел на диване, ощущая тепло пламени на коже, но холод в душе не исчезал. Его взгляд скользнул по Эмиру, который, казалось, сливался с тенями комнаты, его черные глаза отражали языки пламени, но не их тепло. -А где все остальные твои родственники? Почему ты здесь один? - вопрос Ильи прозвучал тихо, но словно громом ударил по стенам комнаты. Эмир медленно отвëл взгляд от огня, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень боли. Он долго молчал, как будто взвешивая каждое слово, каждое воспоминание, которое сейчас должно было вырваться наружу. -Я не могу быть с ними, - наконец произнес он, и его голос был низким, словно шелест осенних листьев. - Я не такой, как они. Я не убиваю ради забавы, не мучаю, не издеваюсь. Я не хочу быть монстром. Илья почувствовал, как его сердце сжалось. Он видел, как Эмир напрягся, его пальцы сомкнулись, словно он пытался удержать себя от того, чтобы не разрушить нечто очень хрупкое. -Я давно ушел от них - продолжил Эмир, его голос стал глуше, словно он говорил не с Ильей, а с самим собой. - Я путешествовал, искал себя, встречал людей… но каждый раз я терял их. Я боялся, что однажды я сорвусь, что я причиню им боль. Поэтому я выбрал это место. Здесь тихо. Здесь одиноко, но безопастно. Илья протянул руку, его пальцы коснулись руки Эмира. Кожа вампира была холодной, но в этот момент она казалась теплее огня. Эмир вздрогнул, но не отстранился. Холодная кожа под его пальцами казалась живым воплощением одиночества. Он смотрел, как губы Эмира дрожат, как его темные глаза, обычно такие проницательные, теперь скрывали целый мир боли и отчаяния. - Я здесь, - прошептал Илья, его голос звучал как обещание. - и я не уйду. Никогда.