Алгоритм души

            Противный, настойчивый писк будильника раздался прямо у виска спящей девушки. Он трещал, не уставая, бил по ушам, но сон её был слишком глубок и вязок, чтобы выбросить ее в реальность.        Прошло не меньше получаса, прежде чем чья-то рука мягко постучала а двери, будто по струнам сладкого сна.        В коридоре стояла женщина лет за тридцать — аккуратная и собранная, но слегка измотанная она, наклонившись, прислушивалась к звукам из комнаты, придерживая свисающий нанохалат, что скрывал красивую блузку.        — Рена… просыпайся… — женщина нежно звала сонную девчушку.        Тишина. Она нахмурила брови, будто её терпение заканчивалось.        — Ре-е-ена! Дорогая, пора вставать, — она пыталась разбудить спящую красавицу, но никак не выходило.        Снова подставив ухо к двери, женщина поправила нанохалат научной лаборатории имени некого Отто Лермана и выбила дверь.        — Подъём, дорогуша! — с недовольством вскрикнула учёная. — Уже десять часов, а ты всё ещё спишь.        Рена лишь лениво потянулась, не открывая глаз, будто эти слова вовсе не имели к ней отношения. Женщина раздражённо поправила воротник новенькой голубой блузки.        — Ты снова проспала. А что было бы, если я забыла про тебя и не пришла? Конечно, этого бы не было, но всё же... Понимаю, у тебя симбиотические клетки, от чего ты крепче засыпаешь и бодрая днём, но это не... — не успела закончить учёная, как её перебили.        — Доктор Эдит, можете читать лекции за порогом? — недовольно попросила Рена.        В комнате повисла напряжённая тишина. Эдит делает шаг за порог и продолжает трещать, накручивая сожжённые в блонд волосы на палец.        — Так на чём я остановилась? Это не оправдание, чтобы прогуливать учёбу...        — Учёбу? Да я и так всё знаю, — снова перебила её Рена.        — А общаться ты запершись в комнате научишься? Иди в школу, индивид! Ты и двух лет не прожила.        — Ага, — пробросила Рена в ответ. Рена уже копалась в шкафу, вытаскивая одежду, будто разговор был фоновым шумом. Она зевнула, подошла к зеркалу — и, увидев беспорядок своих белёсых волос, начала рыскать по комнате в поисках расчёски.        — Милая моя, ты должна привыкнуть к обществу, — всё тараторил женский голос. — ведь если ты не понадобишься как резерв, то не сможешь выжить, как человек.        — Да, да... — перебила дрёма, смотря в зеркало и расчёсывая белокурые волосы. — Подай мне носки, пожалуйста.        Эдит недовольно кинула ей пару носков. Девчонка неуклюже их напяливает, скача на одной ноге; торопливо бегает из стороны в сторону, проверяя, всё ли на месте.        Спустя несколько минут она уже стояла в коридоре.        Резкий, больнично-стерильный запах—смесь спирта и холодного стекла, будто воздух был пропитан дезинфекцией и чем-то едва уловимо лекарственным—сразу ударил в нос. Рена, сделав глубокий вдох, упорядочила мысли в голове и мысленно подготовилась к предстоящему дню. Только сейчас она пробеглась глазами по силуэту Эдит, и её новая вещичка сразу зацепила взгляд.        — Это та блузка за сто баксов! — сказала девчонка, ухмыляясь. — А тебе идёт.        — Не подлизывайся, — Эдит снова гордо поправила блузку. — Тебе в школу. Ты и так уроки в кровати пропустила!        Рена фыркнула и шагнула вперёд.        Широкий длинный коридор лаборатории, в которой, соответственно, жила. Аккуратный и чистый, он тянулся белой полосой; эта стерильность была привычной, но будто агрессивной, точно вымывала из воздуха все оттенки жизни, оставляя лишь приятную свежесть. Люди в белых халатах переговаривались между собой, но стоило им заметить Рену — разговоры стихали. "Здравствуй, Рена!", "Доброе утро!"—начинали они. Рена мило улыбалась и кивала в ответ, но это больше походило на лицемерную вежливость.        — Доктор Эдит! — к ним подбежал сотрудник, заметно нервничая.— Вчера, в восемь вечера, Рена жаловалась на сильные ноющие боли внизу живота. Стоит показать её эрнону. И ещё! Встреча с Федерацией Звёздных Миров. Вы просили напомнить… Вы должны обсудить с Эроном всё до мелочей, ведь Федерация потребовала именно членов Созвездия…        — Да, да, поняла, спасибо! — быстро отозвалась Эдит. — Подойдём к нему. И да… встреча… чёрт, Эрон, скорее всего, забыл. Напомню. Рена, пошли.        Спустя пару минут хождения по бесконечным, на вид, коридорам, они зашли в маленький тёмный кабинет.        Возле стола, освещённого холодным свечением лампы, сидел мужчина средних лет — Эрон, изящно запрокинув длинные ноги на стол. Гордо подняв острый нос кверху, он выглядел расслаблено и непринуждённо; услышав о приходе своих гостей, приоткрыл сонные глаза, после чего спокойно одну за другой убрал ноги со стола.        — Долго,—говорил он томным голосом. — Такие вещи лучше не откладывать.        Рена подошла ближе, уже привычно начиная расстёгивать пуговицы рубашки и скидывая её с плеч. Она знала, что будет дальше.        Худощавые руки учёного тянулись к телу девушки. Длинные пальцы обвили тонкую талию: Рена едва заметно вздрогнула.        Эрон надавливал на живот мягко, но точно, будто искал что-то, скрытое глубже, чем плоть. Его прикосновения были ледяными — и всё же в них было что-то странно успокаивающее. Рена, как всегда, рассматривала чёрные локоны доктора, что выпали из небрежного пучка. Руки будто сами тянулись расплести его волосы. Ей казалось, что так будет лучше: волосы доходили до лопаток, слегка вились, при этом имея аккуратный вид.        — Всё в порядке, — вяло произнёс Эрон. — Просто ешь нормально.        Рена поникла, когда Эрон убрал руки; тот сделал вид, что не заметил. Рена неискренне улыбнулась и, словно поддавшись внезапному импульсу, прижала его голову к обнажённому животу, но не получила никакой реакции в ответ, кроме неловкого выдоха и попытки отстраниться.        Она быстро накинула рубашку, застегнулась и выбежала из кабинета.        — Эдит, я соврал, — он гаклонился к её уху. — с ней явно что-то не так, и нужно будет узнать, что именно.        — Пустяки, разберёмся, — Эдит смущённо хихикнула. — Кстати, скоро встреча с Федерацией...        Кажется, у них развязался долгий разговор с кучей вопросов о работе и их скучной жизни.        Пробегая по бесконечно тянущимся коридорам, где свет, казалось, не знал ни тени, ни усталости, Рена наконец остановилась перед большим зеркалом, в котором могла увидеть себя целиком, как нечто завершенное. Она замерла, всматриваясь в собственный образ с тем странным вниманием, в котором смешивались и привычка, и невольное любование, и едва уловимое желание убедиться, что всё остаётся на своих местах; белоснежные длинные волосы мягко рассыпались по хрупким плечам, переливаясь в холодном свете, короткая, чуть небрежная чёлка подчёркивала линию бровей, а тонкие, декоративные очки, которые она надевала совсем редко, придавали лицу ту самую аккуратную собранность, за которой легко было спрятать что угодно.        Лишь в самом конце её взгляд задержался на больших глазах — холодный серый оттенок напоминал ртуть, и, возможно, именно в этом она находила ту маленькую особенность, за которую цеплялось её собственное чувство уникальности.