You are my blossom

— Да как он это делает? Сонхун искренне не понимал, как Джею удается готовить не только божественно вкусно, но еще и легко и быстро. Омега с Божьей помощью жарил курицу, стараясь перемешивать её до появления черноты, макароны варились в отдельной кастрюльке и ждали своего часа, чтобы попасть к мясу и стать сливочной пастой. Он искренне не понимал, почему это оказалось так сложно — у его парня всё летало, как у диснеевских принцесс, которым помогали все букашки и птички в радиусе километра. Сонхун часто приносил свою домашку на кухню и морально помогал Джею — веселил историями из детства, внимательно слушал чужие откровения или просто молча подбадривал творить очередной кулинарный шедевр. Всё выглядело до безумия просто, и Сонхуна очень нервировало то, что у него ничего не получается. Не совсем ничего, конечно, но гораздо хуже, чем он бы хотел. Они оба учились на третьем курсе университета: Сонхун на архитектуре, а его парень на лингвистике. У Джея сегодня должна была быть контрольная точка по синхронному переводу одного из трёх иностранных языков, и омега готовился к этому всю неделю. Повторял грамматику, лексику, тренировал дикцию и скорость речи, переходил с иностранного языка на родной и обратно, смотрел последние новости, чтобы быть в курсе всех текущих событий, и всё равно невероятно нервничал. Сонхун поддерживал его как мог — покупал сладкое, заваривал литры зелёного чая и отпаивал ими Чонсона, чтобы тот мог не спать как можно дольше без оглушительного вреда здоровью. Сегодня у омеги — допуск или недопуск к финальному экзамену на зимней сессии, но у этого преподавателя этот контроль был чуть ли не билетом на «отлично» в зачётной книжке. Джей нервничал не на шутку, из-за чего почти перестал есть и спать из-за стресса. Сонхун окружал его своими успокаивающими феромонами, кормил с ложечки простой овсянкой на воде, чтобы тяжесть в желудке не мешала его парню запоминать новые слова и выражения, и нежно ласкал в постели, если сумасшедший график Джея позволял выделить на отдых хотя бы десять минут. Любовь здорово отвлекала, напоминая, что в мире остались гораздо более приятные вещи, чем зубрёжка. Он очень старался и искренне надеялся, что Джей все эти мучения испытывал не напрасно. Макароны почти развалились от того, что их бессовестно переварили, курица стала сухой, и даже сливки не спасли ситуацию. Сонхун расстроенно вздохнул и заказал несколько салатов и любимый суп Джея из надёжного ресторана — острое или слишком жирное сейчас сильно ударит по измученному желудку, нужно что-то лёгкое, но сытное и белковое. Дверь внезапно отворилась. Омега скосил взгляд на часы — начало пятого. Довольно поздно, обычно Джей возвращался, едва стрелка часов переваливала за три. Сонхун как раз подтвердил оплату и сразу вышел в прихожую, неловко переминаясь с ноги на ногу. Слова поддержки уже хотели сорваться с его языка, но он тут же засунул их обратно, с силой прикусив нижнюю губу. Настолько кислого запаха он не ощущал даже тогда, когда они ссорились. Мёд его омеги ещё никогда так сильно не горчил на языке. Сонхун подождал, пока его парень снимет пальто, и лишь потом подбежал с объятиями. Джей не любил, когда в такие моменты кто-то пользовался своей природой с запахами, но Сонхун не мог себя контролировать. Если слова и можно удержать, то инстинкты не обмануть — его паре плохо, и нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы ей стало легче. Феромоны сами собой заполнили собой всё пространство, заставляя мёд стать хоть немного слаще благодаря ароматной груше. — Я не сдал, — хрипло выдохнул Джей. Объятие Сонхуна стало в разы крепче. Он много чего хотел сказать, но сейчас парень его не услышит. Надо подождать. Он всё скажет любимому, просто не сейчас. Чужой одинокий сухой всхлип заставил сердце Сонхуна сжаться. В горле заболело от сдерживаемых рыданий, в уголках глаз застыли слёзы, но он не позволял им скатиться по щекам. Закусил щёку изнутри, чтобы боль немного отрезвила, и истерика перестала душить его своими костлявыми руками. Он, как парень, сделал недостаточно. Не справился, не помог, не поддержал. И сейчас его паре так плохо из-за этого. Он никудышный партнёр. Омега медленно отстранился от Джея, на лице которого было столько боли, что Сонхун тут же захотел его поцеловать, чтобы забрать всё себе. Глаза омеги были сухими, однако краснота вследствие недосыпа и тёмные круги под глазами выдавали его страдания с головой — все бессонные ночи были зря. Как бы омега ни старался прыгнуть выше головы, это сделать не удалось. Он не справился. Сонхун, не выдержав чужого взгляда, потянул парня в гостиную, усадил на диван и шустро начал стягивать с себя футболку. Затем к ней же полетели домашние штаны. Джей грустно улыбнулся на это. — Любовь моя, ты намекаешь на утешительную близость? — Джей не смог поднять голову от сброшенных на пол вещей. Есть силы шутить, это хороший знак. — У нас двоих жидкость лишь из глаз, не думаю, что у нас что-то выйдет. Джей едва заметно усмехнулся. Лишь губами, глаза по-прежнему оставались невероятно грустными и потерянными, как у ребёнка, который долго ждал Нового года, а в итоге в середине декабря подслушал ругань родителей на тему подарка. Его подарка. И совсем не волшебного. Омега внутри Сонхуна билась в истерике и скулила от боли, что её паре сейчас так невыносимо тяжело, а она всё ещё ничего с этим не сделала. Обычно болтливый Джей мучительно молчал, поджимая губы и сжимая руки в кулаки. Сонхун, ведомый голыми инстинктами, убежал в их спальню и старался как можно быстрее сделать всё для своего омеги. То, что умел лучше всего. Всё внутри подсказывало, как поддержать свою пару в трудную минуту — окружить Джея тёплыми, уютными объятиями, дарящими ему столь нужное сейчас чувство защиты и заботы, о котором он сам бы никогда не попросил. Гнездо. Сонхун натирал все тряпки подряд, без разбора, о свою запаховую железу, помечая каждую ароматом спелой груши. Натёр — положил в нужное место. Пометил — положил у изголовья. Вещь не нравится Джею по текстуре — положил у самых ног, чтобы стопы были в тепле, но при этом не нагружать омегу лишними раздражителями. Гнездо потихоньку обретало свои очертания, становясь всё более похожим на то, что Сонхун делал для себя в стрессе, для успокоения или во время течки, чтобы было легче пережить те наполненные мукой часы, пока Джей был на работе или учёбе. Однако инстинкты вновь взяли верх, и он осознал, что делал гнездо не как себе, с изобилием пушистых тканей, а так, как любил именно Чонсон — плотное по бокам, для ощущения полной безопасности, и всего по одной тряпке у изголовья, ведь самый сильный запах всё равно будет у прижатой к лицу вещи — любимой ветровки Сонхуна. Омега так увлекся этим, что не заметил, что был уже не один. Подпрыгнул от неожиданности, когда сзади его обняли и крепко прижали со спины. — Это то, что мне нужно сейчас. Спасибо, — еле слышно промурлыкал Джей. Сонхун улыбнулся и развернулся в капкане его рук, с нежностью заглядывая в его глаза. Та боль, которая была в его глазах в коридоре, мягко растворилась — Джей умел справляться с неудачами, стараясь недолго впадать в уныние, но сегодняшняя ситуация даже его сбила с ног, заставляя больно упасть на колени. Глаза напротив были всё ещё очень грустные, но необратимая печаль почти исчезла из тёмной радужки. — К сожалению, это всё, на что я способен, — омега опустил взгляд, чтобы не порезаться о чужое разочарование. Тот хотел на это что-то возразить, но Сонхун зажмурил глаза и легко прижался к его губам, не давая вымолвить и слова. Совсем невинно, словно крылья бабочки чуть задели губы своими взмахами. Отстранился и, ловя этот момент изумлённой тишины, прошептал: — Пожалуйста, ложись. Я на кухне посижу. Объятия в мгновение ока стали каменными. — Останься. Прошу, — одними губами сказал омега. Сонхун непонимающе нахмурился. — Когда тебе плохо, ты любишь побыть один. Я разве тебе не помешаю? Милый, я не обижаюсь на такое, ты же знаешь. Мы это уже… — Я сам себе мешаю. А ты мне — никогда. Глаза Сонхуна отразили нежность во взгляде напротив. Омега потянулся к чужому лицу и едва ощутимо провёл кончиками пальцев по чужой щеке. Джей зажмурился, как довольный кот, и прильнул к руке, потираясь и выпрашивая продолжение ласки. Сонхун мягко улыбнулся на это и, взяв Джея за руку, утащил его в гнездо. Едва омега нырнул в приготовленную для него крепость, он задержал дыхание от восторга. Почти неслышно, чтобы не нарушить момент, Джей прошептал: — Оно сказочно уютное. Спасибо, любовь моя. Омега смущённо улыбнулся на похвалу. Всё внутри подсказывало, как поддержать свою пару в трудную минуту — окружить Джея тёплыми, уютными объятиями, дарящими ему столь нужное сейчас чувство защиты и заботы, о котором он сам бы никогда не попросил. Голова Джея тут же привычно устроилась на чужом плече, и омега нежно начал перебирать волосы на чёрной макушке, не забывая время от времени дарить невесомые поцелуи куда дотянется. Это был бы один из многих вечеров, когда они друг для друга делали нечто подобное и просто лежали в обнимку, читая романы или разговаривая. Если бы не повод, про который Сонхун уже успел благополучно забыть. Он едва заметно вздрогнул, а рука замерла, когда в тишине еле слышно раздалось хриплое: — Военный. Сонхун возобновил поглаживания кожи головы, терпеливо ожидая продолжения. Он очень боялся спугнуть чужие откровения, потому что даже перед ним Джею всё ещё было очень страшно показать свою уязвимость. То, что и у него бывают плохие моменты. Тело открыть в разы легче, чем душу. — Мне попался военный перевод. Сонхун прикрыл глаза, чтобы забытые слёзы вновь не набежали на глаза. Мама Джея умерла на войне, едва сыну исполнилось три года, и маленький мальчик всеми силами старался избегать этой темы — в книгах, фильмах, школьных проектах и других сферах жизни. У переводчиков, к сожалению, это одна из областей работы, и в процессе обучения от этой дисциплины отказаться было нельзя, как бы Джей ни пытался. И сейчас, на экзамене, когда и так очень волнительно и могло попасться вообще что угодно, выпало именно это. Закон подлости? — Мне жаль, — искренне прошептал Сонхун. — Сону вытянул политику, — надломленно продолжил Джей. — ему тоже пришлось несладко, у него, как назло, был этот идиотский кокни акцент. Неужели нельзя было дать хотя бы шотландский? Господин Ли — дьявол во плоти. Сонхун, к его стыду, едва понимал лишь обычный английский. Про акценты ему даже думать было страшно. — А кто попался тебе? — осторожно спросил он. Омега уже успел три раза проклясть себя за этот вопрос. Джей сжался, дыхание стало прерывистым, словно он всеми силами старался сдержать слёзы. Плакать при своём парне он не мог, даже спустя два года отношений. Именно поэтому Сонхун так порывался уйти и оставить Джея одного — в гнезде, где никто и ничто не могли его потревожить, омега дал бы волю своим эмоциям, не сражался бы сейчас сам с собой. — Арабы. К сожалению, Сонхуну это не говорило ровным счётом ничего, но он всё равно интуитивно выпустил чуть больше успокаивающих феромонов, прижимая голову Джея к своей груди. — Мне выпало интервью пленников из Палестины. Их записывали после всех издевательств, они и на своём-то языке едва могли хоть слово сказать, а на английском… Мне кажется, даже будь у них идеальное произношение, я из-за своего ступора и идиотского страха всё равно бы ничего не понял. — Твой страх не идиотский, Джей. Ты… — Это сейчас не имеет значения, — отмахнулся он. Сонхун едва заметно вздохнул и обнял его всеми своими конечностями. — Я почти ничего не перевёл. Он уже хотел отправлять меня с неаттестацией, но Сону вступился за меня, а за ним и Хисын с Чонвоном. И коллективно убедили его дать мне ещё один шанс с другой группой. — И когда у них? — На следующей неделе. Сонхун мягко поцеловал макушку парня и прошептал: — Мы справимся. Джей устало прикрыл глаза, кивнул и почти сразу провалился в сон. Сильный стресс, недоедание, полное отсутствие нормального отдыха сильно повлияло на его организм. Сонхун, не менее вымотанный этим экзаменом, медленно попал в бессознательное вслед за омегой. Гнездо сделало своё дело — подарило чувство безопасности, защиты и тепла. Места, где можно спокойно заснуть и не стать уязвимой добычей для альф, бет и других агрессивно настроенных особей. Как только они восстановят силы, примут душ, спокойно, без спешки поужинают уже остывшей едой, которая будет долгие часы ждать их у двери, и Джей вдоволь насладится Сонхуном, который терпеливо ждал и не лез к парню за ответной лаской — только потом они вновь начнут готовиться к следующему экзамену на прочность, приправленному неприятными акцентами и жуткими реалиями современного мира. А пока Джей беззаботно пускал слюни на грудь своего парня, забывая о жутком дне хотя бы на сейчас.