Лилии

***

      Бесконечные пары вальсируют в огромном зале. Все вокруг до ужаса веселы и счастливы оказаться на таком роскошном приёме. Все, кроме одного человека. Шерлок Холмс, молодой человек 18 лет, стоит в стороне с угрюмым лицом и сверлящим взглядом (впрочем, тот факт, что он пришёл, - это уже апогей дружелюбия). Однако танец заканчивается, и лицо его внезапно озаряется. — Лиам! Я уж думал, ты и не закончишь танцевать с этой... Как её? — Мисс Нельсон, — с улыбкой отвечает друг. — Между прочим, крайне милая особа. — Да-да, слышал с сотню раз: все милые люди и хорошие-добрые-чудесные особы. Самому не надоело быть таким вежливым? — взяв друга под локоть и уводя его на балкон, с ехидной улыбкой спрашивает Шерлок. — Люди, несмотря на свою очевидую схожесть в чём-то... — Ты хотел сказать: "несмотря на свою несуветную скучноту"? — Скучноту? Такого слова не существует. Однако в каком-то смысле она самая. Так вот, порой они действительно умеют удивлять, мистер Холмс. — Опять "Мистер Холмс"!? Лиам, мы с тобой знакомы, — здесь парень приумолк и стал что-то считать на пальцах. — Пять лет, — с лёгкой улыбкой вставляет Мориарти. — Чёрт возьми, пять лет! С тринадцати! Как только в Итон поступили! А ты всё это время обращаешься ко мне одинаково! После всего, через что мы прошли! — на этих словах в сторону светловолосого прилетел обвиняющий укзательный палец. — Просто я знаю, как это выводит Вас из себя, — дьявольская ухмылка и блеск в красных глазах, — Мистер Холмс. — Ты! — Я. Что-то не так, мистер Холмс? — Иди к чёрту, — Шерлок отводит лицо в сторону, а затем поворачивается обратно с очевидной хитростью в глазах. — Впрочем, что это я? Совсем забывчивый стал. Ведь ты называешь меня по имени. В определённые моменты. Да, Лиам? — на террасе никого нет, поэтому дышится гораздо легче и провокации слетают с языка в разы проще.       Совершенно не удивлённый чужими словами Мориарти отвечает, принимая правила их очередной игры: — Понятия не имею, о чём Вы... — Только попробуй. —... Мистер Холмс       Последние звуки Уильям произносит уже с придыханием. А как иначе, когда тебя рывком прижимают к стене? И ему, и Шерлоку нужно отдышаться, однако это не помешает им смотреть друг на друга игривыми глазами и шкодливо улыбаться, пока они перемещаются уютное местечко в нише стены, свет из зала приглушается, и даже букет лилий, заботливо выставленный хозяевами приёма на балконе, будто скрывает их от внешнего мира. — Ну что, Лиам, — Шерлок протягивает гласные чужого имени с невыразимым удовольствием, — всё ещё официозничаешь? — Такого слова не существует. — О, так уже без "мистера Холмса"? Я польщён, – Шерлок наклоняется ближе, но лишь немного, вечно торчащая прядь волос слегка касается лба Мориарти. — Чем ещё удивишь? Может, политический анекдот расскажешь? Объяснишь очередную теорему? Или байку о... — Перестань паясничать и поцелуй меня, Шерлок. — Засчитано, — радость вперемешку с самоуверенностью озаряют лицо Холмса, после чего он наконец наклоняется до конца, одной рукой зарываясь в светлые волосы и наклоняя лицо их обладателя для удобства.       Никому, кроме этих двоих, неизвестно, сколько длился поцелуй, однако уже вскоре они безмятежно болтали (не без перерывов на лёгкие поцелуи, конечно), устремив свой взгляд в небо. На улице довольно прохладно, кончики пальцев вместе со щеками начинают краснеть, и облака пара при выдохе начинают густеть, однако двоим, стоящим на балконе, нет до этого никакого дела. В один момент Уильям поднял вверх руку, показывая что-то собеседнику. — Смотри, Шерлок, видишь созвездие Геркулеса, вон там? Мы в прошлый раз его смотрели. И помнится, ты обещал запомнить, — с лёгкой улыбкой он переводит взгляд на синеволосового, усердно пытающегося рассмотреть нужный объект. — А, ты про эту культяпку, похожую на безголового танцора? Конечно запомнил. И прекрасно вижу, — полный гордости взгляд синих глаз встречается с абсолютно нежным рубиновым, пару секунд они держат зрительный контакт, после чего, похоже, им вновь нужна пауза. — Так вот, — продолжает Уильям, пока Шерлок всё ещё не может отвести глаз от его колыхающихся на ветру светлых прядей, — видишь чуть западнее полуокружность? — Эту страшноватую улыбку? Вижу. И какое же у неё романтичное название? — Северная Корона. Или нить Ариадны. По мифу Ариадна была возлюбленной Тесея, царевича Афин, и помогла ему выбраться из лабиринта Минотавра, фактически пойдя против собственного отца. Яркий пример жертвенности во имя любви, поскольку она оставила родной дом и уплыла с Тесеем, полностью поменяла свою жизнь ради него. Однако после этого... — здесь Уильям притих и задумчиво посмотрел на созвездие. — И что произошло? Они поженились и родили кучку детишек? — с иронией спросил Шерлок. — Он её бросил. Оставил одну, после того как клялся в вечной любви. Несколько секунд продлилась тишина, пока её не нарушил синеволосый, почувствовавший неловкость: — Да, грустно, конечно. Однако мы не будем следовать их примеру, у меня абсолютно другие планы, — сказал он, вновь приближаясь к уже улыбающемуся Уильяму. — Какие же? Переписать экзамен по математике, который ты безбожно завалил? — Никогда в жизни я к этому дьявольскому предмету больше не притронусь! Меня абсолютно устраивает то, как я его сдал. — Профессор просто сжалился над тобой, ты это знаешь. Ему не хотелось, чтобы тебя ещё раз пороли из-за его предмета, — секундная пауза и озорная улыбка, — хотя, возможно, стоило. — Эй, а вот это уже удар по моему достоинству, молодой человек!       Уильям, который перестал сдерживать смех, внезапно приблизился к Шерлоку и теперь сам инициировал поцелуй, передавая своё веселье через улыбку. Холмс был вовсе не против, и они опять заняли приглянувшуюся нишу рядом с цветами.       Вероятно, их уже давно потеряли, но какая к чёрту разница, когда они наконец могут вдоволь насладиться компанией друг друга в такой приятной обстановке? Даже цикады будто стараются стрекотать громче в попытке скрыть их бессмысленные, но бесконечно важные разговоры.       Тот вечер запомнился им запахом лилий и счастьем.

***

      Путь до дома Мориарти уже привычен. Шерлок действительно может дойти до него с закрытыми глазами, он проверял. Впрочем, тогда рядом был милый Лиам, всегда готовый помочь встать, если Холмс вдруг позорно упадёт в кусты (такого не было, вы не подумайте). В руках у него небольшой букет, а на лице - улыбка до ушей. Вот уже знакомые ворота. — Ну здравствуй, — Миссис Мориарти никогда его жаловала, — это что за веник? Наверняка ещё и в нашем саду нарвал. — И Вам не хворать. Лиам у себя?       В глазах женщины промелькнул какой-то особенно недобрый огонёк, после чего она с небольшим промедлением ответила скупое "да" и ретировалась. — Твоя маман... — Шерлок! — Многоуважаемая миссис Мориарти сегодняшним осенним днём пылает ко мне ненавистью пуще прежнего. Неужели бедняжку змея укусила? Какое трогательное воссоединение.       Уильям, до этого сидевший в своём бордовом кресле, встал с абсолютно не впечатлённым чужой тирадой лицом и приблизился к вошедшему. — Относись к ней как хочешь, но базовое уважение ещё не отменяли, Шерлок, — Мориарти быстро сменяет напускной гнев на искреннюю милость и любопытство, заметив выглядывающие из-за чужой спины белые лепестки. — И что же ты принёс? — Это тебе, любовь моя, — с широкой улыбкой Шерлок достаёт букет лилий. — Я прекрасно помню, что это твои любимые. — Я тронут твоим вниманием, – Мориарти с искренней радостью в глазах принимает букет и осматривает комнату. — Надо будет сходить за вазой, но это потом, а сейчас, — кладёт цветы на ночной столик с резными ящиками и быстро обнимает Холмса, —хочу полностью насладиться твоим присутствием. — Всегда рад служить, — руки Шерлока ложатся на чужую талию, голова укладывается на плечо, а на лице появляется непривычное спокойствие.       Спустя несколько секунд тишины Холмс продолжает: — Знаешь, а ведь я никогда не задумывался, что означают лилии. Пришлось искать книжку по флориографии и смотреть. — Да? И с чем же Вы ко мне пришли, – на этих словах Уильям подтолкнул Шерлока к креслу, — Мистер Холмс, — и усадил его, расставив собственные колени по обе стороны от чужих ног и элегантно опустившись. — С выражением искренней любви и верности, мой дорогой, — приняв правила Уильяма и улыбнувшись, проговорил Холмс, кладя руки ему на бёдра. — Также они означают чистоту и целомудрие, но, видимо, не в нашем случае, да? — поймав его взгляд, нагло ухмыльнулся Шерлок. Их поза действительно выглядела крайне недвусмысленно: Шерлок развалился на кресле, а Уильям гордо восседает на его коленях, найдя дополнительную опору в его плечах. — Очень хорошо, что мы друг друга понимаем, — Уильям медленно склонялся над чужим лицом, сохраняя при этом зрительный контакт, но в этот раз явно не собирался сдаваться первым. — Нет, не могу я долго выдерживать, когда ты смотришь на меня этими бесстыдными глазами! — Шерлок полностью принял поражение и притянул к себе светловолосого.       Почувствовать губы Лиама для Шерлока было подобно благословению. К сожалению, они теперь не часто могли видеться по сравнению с колледжем, где всё время были рядом. Теперь, после выпуска, их встречи стали более редкими. Зато и более страстными, впрочем.       Вот и сейчас им было невозможно оторваться друг от друга. Шерлок прижимал к себе Уильяма за шею и талию, сам он прижимался к Холмсу в ответ всем телом, а их языки в это время вели очевидную борьбу. Сталкиваясь, они стремились изучить друг друга как можно быстрее, провести по дёснам и зубам, почувствовать их остроту.       Шерлок в этот момент был готов забыть все рамки приличия, ведь поцелуй всё сильнее распалялся, а вес Лиама на бёдрах был такой чертовски правильный, однако его остановил неглубокий, но резкий укус на нижней губе. Уильям оторвался, и Шерлоку стоит уже выдать какой-нибудь орден за то, что он ещё ни разу не набросился на это олицетворение искушения, ведь Мориарти действительно так выглядел: с румянцем на щеках под стать глазам, запыхавшимся дыханием и блестящими от слюны губами. — Предупреждаю, я такими темпами скоро умру от воздержания. Какого чёрта ты остановился? — в качестве утешения Шерлок поглаживал бёдра Мориарти. Эти бёдра... Ещё один грех в копилку Холмса. — Напоминаю, что мы в доме не одни. Матушка с Льюисом и так тебя не жалуют, представь, если они услышат стоны из этой комнаты. — Пусть порадуются, что хоть кто-то в семье наслаждается жизнью, — без энтузиазма фыркнул Холмс. — Обязательно, но в другой раз. Обещаю, — в глазах Лиама (в этих прекрасных глазах..) Шерлок увидел точно такое же безумие и желание, что чувствовал в себе, но им обоим пришлось сдержаться.       Что ж, ведь чета Мориарти действительно бы сегодня ужинала под аккомпанемент стонов, если бы они вдвоём не остановились.       Вскоре их положение сменилось: найдя кресло достаточно удобным, они остались в нём, Шерлок так же сидел, разве что сдвинулся немного вбок, а Уильям встал с него, но ненадолго, вскоре закинув ноги на один борт и уперевшись спиной в другой, а также удобно расположившись на чужих коленях. Рука Шерлока слегка поглаживала его волосы, иногда зарываясь в них и разрушая с трудом созданную композицию. Но сейчас Уильям готов его простить. Если речь идёт о Шерлоке Холмсе, он готов прощать постоянно. — Знаешь, а ведь у лилий есть ещё одно значение, — разомлевший и уже откровенно сонный Уильям склоняет голову на чужое плечо.       С трудом сдерживаясь от сравнения Лиама с котом, хотя бы вслух, Шерлок спрашивает: — И какое же? — Что? А, это... Точно не вспомню. Но потом обязательно расскажу. Напомни мне как-нибудь... — Хорошо, не забуду. А сейчас давай отдохнём немного. — Люблю тебя за умные мысли, Шерли, — с улыбкой говорит Мориарти, после чего окончательно закрывает глаза и начинает тихо сопеть в чужое плечо.       На деле Шерлок вовсе не хотел спать, но покой дорогого Лиама в разы важнее собственных желаний, поэтому очевидно, что у Холмса не было выбора. Не то чтобы он был когда-либо против.       На деле Шерлок счастлив. По-простому и искренне счастлив, ведь человек, который всегда являлся ходячим олицетворением его мечтаний, сейчас мирно спит на его плече после их страстного поцелуя. Шерлоку и сейчас это кажется роскошью, но когда-то он даже подумать об этом боялся.       Когда-то он впервые влюбился и осознал, что ему симпатична вовсе не какая-нибудь девчонка, а вполне конкретный мальчик, его сверстник и одноклассник в Итонском колледже. Молодой Холмс был очарован умом, соперничающим с его собственным, и эта безобидная борьба переросла в дружбу. Прекрасную дружбу с человеком, который понимал Шерлока и был с ним на одном уровне, ни в чём не уступал, а иногда и оставлял Холмса с носом. Новоиспечённый друг по быстро прижившемуся прозвищу Лиам стал для него настоящим лекарством от скуки в этом лицемерном мирке аристократии.       Единственный недочёт Лиама - это огромные познания в математике, которую Шерлок не переносил с самого первого года обучения. Зато в естественных науках они явно были на равных, хотя, по скромному мнению Шерлока, иногда он даже превосходил своего дорогого друга.       Клуб естествознания не посещал никто, кроме них, за что остальных учащихся можно поблагодарить, ведь раз в неделю у Шерлока была непревзойдённая возможность заняться любимым предметом с любимым человеком. Хотя нет, тогда Лиам ещё, конечно, считался "дорогим другом", но вскоре, как раз на одном из заседаний их многочисленного клуба, он осознал, что ни черта не хочет оставаться друзьями. Ему было пятнадцать, когда он впервые захотел кого-то поцеловать. Захотел разговаривать с кем-то каждый день на всевозможные темы, видеть хитрый блеск во вновь задумавших какую-то игру глазах, слышать тихий искренний смех после глупейших шуток Холмса, читать книги вместе и бесконечно любоваться чужой красотой. И всё это он захотел с одним человеком. Уильямом Джеймсом Мориарти. Вот Майкрофт обрадуется невесте, которую он приведёт в дом.       А ведь он серьёзно планировал поступать во Францию после окончания колледжа. Родители и брат возлагали большие надежды, надеялись вырастить из него врача. Ну и бред. В любом случае, всем их надеждам пришёл конец, ведь милый Лиам останется в Англии, значит, и Шерлок никуда не уедет. Врачом он быть вовсе не стремится, и, хотя Франция довольно интересная страна, она не идёт ни в какое сравнение с Лиамом. Шерлок будет всегда выбирать его. И надеяться, что это взаимно.       Вопрос от ответных чувствах действительно терзал его, и обычно уверенный в себе, иногда даже излишне, Шерлок стал чувствовать непривычное для себя волнение при подобных мыслях. Каждая встреча естествоведов будоражила разум и мешала сосредоточиться на учебниках, каждая партия в шахматы вызывала трепетание сердца вместо концентрации на фигурах, каждое пересечение взглядами заставляло Шерлока безбожно краснеть и в спешке отводить глаза. Не такого поведения он от себя ожидал, право...       Шерлок всеми силами пытался скрыть свои чувства, абсолютно не понимая, что с ними делать, однако Лиам явно не слепой. И если поначалу он мог списывать странности Шерлока на его экстравагантность, то в дальнейшем оставлять их без внимания оказалось невозможным.       Одна из множества их встреч для изучения наук. Сегодня была выбрана химия, так любимая и Шерлоком, и Уильямом. Непривычно яркое солнце заливает пространство библиотеки, атмосфера в ней крайне умиротворённая и спокойная. Именно таким спокойным тоном, даже не отрываясь от книги, Мориарти разрушает установившуюся тишину: — Мне кажется, или в последние несколько месяцев Вы ведёте себя странно, мистер Холмс? Если честно, у Шерлока от этого обращения скоро зуд начнётся. Лиам умудрялся сохранять эту ужасную вежливость даже с ним наедине! Он не просто хочет, он жаждет услышать, как Мориарти обращается к нему по имени (о сокращённой форме он даже мечтать боится). Интересно, если поцеловать его, он отбросит эту манерность? — Что? Да нет, вроде всё как обычно. Разве что ты обращаешься по фамилии к человеку, которого знаешь несколько лет, но это вроде тоже привычно. Так что ты имеешь в виду? — То, что ты мне тоже нравишься, Шерлок.       Мориарти отрывает взгляд от учебника и безмятежно произносит слова, парализовавшие Холмса. Как будто ничего не произошло. Как будто мир Шерлока остался прежним. — Что? — гениально, Шерлок, просто сверхразум. — То самое. Однако эта затея обречена, — голос Мориарти стал глуше, а взгляд вновь опустился. — Мы никогда не сможем быть... вместе, — Холмс, всё ещё безмолвный, смотрел в упор на Уильяма, в глазах его начало появляться негодование. — Ты видел окружающий нас мир? Это порицается, Шерлок. Мы наследники знатных семей и должны поддерживать их статус, это наш долг как... — А теперь замолчи, Лиам, — Холмс встал, голос его был обманчиво спокойным, — и повтори то, что сказал до этого. — Нет, Шерлок. — Да, Лиам. Пожалуйста. — Ты мне тоже нравишься... — конец фразы был заглушён поцелуем. Их первым касанием губ в залитой солнцем библиотеке.       Шерлоку приходится вынырнуть из омута воспоминаний, когда он чувствует движение на своём плече. — Уже проснулся, Лиам? Совсем немного времени же прошло. — Да? А мне казалось, прилично. Ты над чем так сильно задумался? — Вспоминал нашу историю. — Мм, — Мориарти медленно потянулся, прикрыв глаза, — и на чём же остановился? — На первом поцелуе, — Шерлок наклонился ближе к чужому лицу. — Что скажешь о том, чтобы повторить его прямо сейчас? — Скажу, что тебе стоит припомнить и то, что было после него. — Как что? Я несколько месяцев бегал за тобой и доказывал, что у нас всё может получиться. И, как видишь, был прав, — Холмс в этот момент выглядел как само олицетворение чувства собственного достоинства, но Уильям готов простить ему и эту кичливость. — То, что мы вместе, ещё не значит, что у нас всё получилось, — лицо Мориарти из сонного резко становится серьёзным. — Рано или поздно нам придётся столкнуться с явными преградами. Матушка уже что-то подозревает, значит, скоро и все остальные заметят. Понимаешь, что тогда будет? — А как же вера, что любовь всё преодолеет? — один взгляд на Уильяма и виновато поднятые руки после этого. — Понял, сейчас шутить не стоит. И что же, у тебя есть идеи? — Я это хочу обсудить с тобой.       После маленькой паузы Шерлок говорит: — Может, рванём в Италию? — Почему туда? — Слышал, там в некоторых регионах не сильно-то и преследуют таких, как мы. — сейчас Холмс говорил совершенно искренне, так как и сам понимал, что эта проблема когда-нибудь их настигнет. — Подумать только! Великобритания, величайшая страна, одна четверть всех земель, невероятный уровень развития, и такие варварские законы! Чёрт бы их... Поговаривают, хотят ввести какой-то новый закон, — здесь Холмс притих и молча обнял всё ещё сидящего на нём Уильяма, с тоской в глазах положив голову ему на плечо. — Так бы и увёз тебя. В ту же Италию. Чтобы ты не переживал. Чтобы до нас никому не было дела. Может действительно поедем? — надежда, с которой он произнёс эти слова, была слишком очевидной, чтобы попытаться скрыть её.       Несколько секунд они провели в тяжёлой тишине, пока Уильям ещё не нарушил, сказав очень тихо, но искренне: — Я бы очень хотел. Туда, где мне никто не помешает любить тебя, — мягкий взгляд рубиновых глаз встречается с синим, — туда, где мы можем быть собой, Шерли. — Тогда я уже бегу покупать билеты на пароход. — Мы правда... собираемся это сделать? — Без сомнений. — В таком случае подожди. Немного. Мне нужно будет уладить семейные дела. Да и тебе тоже. Не хочу бросать Льюиса вот так, без объяснений. — Уверен, он поймёт, - окрылённый счастьем Холмс ластится к Уильяму, как кот. — Я тебя так люблю. — Я тоже, Шерли, я тоже тебя люблю.       Они продолжили сидеть в кресле: Мориарти обнял Холмса за шею, а тот его - поперёк тела. Закатное солнце освещает комнату, в которой стоит стойкий аромат забытых на столике лилий. Они обязательно поставят их в вазу. Но чуть позже. Ведь у них вся жизнь впереди. Вместе. И всё будет хорошо.

***

      На следующий день Уильям решил поговорить с матушкой. Не сказать, что отношения у них хорошие, но он давно понял, что от него требуется – быть примерным аристократом и сыном уважаемой семьи. Поэтому эмоциональной связи у них никогда не было, была только немая договорённость. И каким же волнительным было решение нарушить её.       Он ещё на завтраке заметил приподнятое настроение матери, поэтому надежда на спокойный разговор теплилась в нём. Но всё, пора. — Матушка, мне нужно Вам кое-что сообщить. — О мой дорогой Уильям, у меня тоже есть новости! — похоже, он сильно недооценил, насколько у неё хорошее настроение. В такой форме она не обращалась к нему очень давно, только в раннем детстве он слышал это "мой дорогой Уильям".       Миссис Мориарти встала со своего излюбленного кресла, возле которого находилась клетка с её попугаем, и всё с той же радостью направилась к нему, будто... желая обнять? Нет, спасибо, к такой пламенной любви он не готовился. — Хорошо, позвольте мне начать. Это крайне важно, — Уильям делает один шаг в сторону, вежливо давая понять, что не желает объятий, и миссис Мориарти останавливается. — В скором времени я... — Ты женишься на мисс Нельсон!       В гостиной повисла абсолютная тишина, было слышно лишь, как попугай цепляется лапками за прутья своей клетки. — Что, простите? — хладнокровие не изменило Уильяму, но явное напряжение появилось на лице. — Как что? Мисс Нельсон! На последнем приёме вы танцевали вместе, и девочка осталась без ума! Мы с её родителями сразу подумали, как чудесно вы смотрелись вместе. Я им написала, и вот! Они дали согласие! Ты там что-то хотел сказать, но уж прости, моя новость явно важнее.       С каждым словом миссис Мориарти лицо её сына мрачнело, и, возможно, она бы даже это заметила, если бы не была так поглощена собой и успехом собственной задумки. — Нет. — В каком смысле, дорогой? – наконец она посмотрела на него, и радости в её глазах уменьшилось. — Я отказываюсь жениться на мисс Нельсон. Это было крайне опрометчиво с Вашей стороны, матушка, писать её семейству по такому поводу без моего ведома, однако, раз Вы не сочли нужным как минимум обсудить этот вопрос со мной, Вам же и разбираться с разрывом этой помолвки, — на лице каменная маска уверенности, осанка безупречная, голос твёрдый и непреклонный. Кого угодно его тон и вид покоробили бы, но только не мать, настаивающую на своём. — Что ты такое говоришь?! Нельсоны - слишком выгодная партия, чтобы так просто отказываться от возможности! — Тем не менее я против. И не позволю Вам решать за меня мою судьбу. — Ты думаешь, она зависит от тебя?! Ты сын семьи Мориарти, это твой долг как аристократа! — Я слышал эти слова всю свою жизнь, матушка. Однако больше они не подействуют. Я сам в состоянии решить, с кем я проведу свою жизнь, и это не зависит от фамилии. А если зависит, я готов от неё отказаться.       Лицо миссис Мориарти стало разъярённым: глаза распахнулись в гневе, губы сжались по побеления, а шея так напряглась, что на ней выступили тяжи. Уильям сохранял спокойствие. — Это всё твой Холмс, будь он неладен... Я ведь знала... Знала!! — Что бы вы ни придумали, это неправда. К тому же, явно не имеет отношения к нашему разговору. — Ещё как имеет!! И ты это знаешь! Я видела вас! Тогда, на балконе! Срам-то какой!! Я поэтому и написала Нельсонам! Думала, что тогда весь этот подростковый вздор пройдёт! Весь в своего, чёрт бы его побрал, братца!! — Какое отношение к этому имеет Льюис? — Я не про него! Альберт! Сколько надежд на него было возложено, а он оказался содомитом! Отказался от нашей фамилии и сбежал со своим офицером... – ярость женщины никуда не делась, но она отвела взгляд в сторону, уставившись в стену и будто обдумывая что-то.       На этих словах маска Уильяма дала трещину и он пришёл в замешательство. Брат Альберт... Его имя не упоминалось в этих стенах столько лет, и только сейчас он узнал причину.       До его поступления в Итон у него были прекрасные отношения с ним. Тогда они втроём — Альберт, Уильям и Льюис — были неразлучны, постоянно проводили время вместе, избегая общества родителей, которые, по их мнению, были слишком поверхностными и неглубокими. Когда Уильям уехал... Что-то произошло. Он пытался узнать, но так и не вышло. Имя Альберта стало запрещено произносить, его нельзя было вспоминать. И он перестал... Как глупо. Как жаль, что он был таким глупым. — Вот как... Что ж, видимо, мне остаётся лишь последовать его примеру, – после этих слов он развернулся и уже хотел выйти из гостиной. — Нет... Ты не опозоришь меня так же, как твой брат! Я не допущу этого! — И как же Вы мне помешаете? – он повернул лишь голову, и лицо его, с выгнутой бровью, выражало скептицизм. Он не ожидал от этой женщины ничего, кроме бессмысленных упрёков и восклицаний. — А вот как! Бог свидетель, но я не хотела к этому прибегать. Если бы ты просто согласился, мне бы и не пришлось! Но нет, тебе твой Холмс дороже собственной семьи! — К чему прибегать? К пустым угрозам? — О мальчик мой, они вовсе не пустые. Не пустые! Слава Генри Лабушеру и его поправке! — при этом восклицании голос её перешёл в истеричный смех. — Вы о чём? — недоумевал Уильям. — Газеты не читаешь? Очень зря! На днях в Парламенте была принята поправка Лабушера. Теперь-то эти мужеложские наклонности можно пресечь! Если я расскажу в нужные отделения о том, что видела на балконе, то и тебя, и твоего дружка-содомита можно будет приговорить к тюрьме! И не только вас. Вспомни своего дорогого Альберта с его развратником! Забыла сказать, это родной брат твоего дорогого Шерлока! Смешно, да?! Так вот, одно моё обращение, и вы вчетвером отправитесь в Пентонвиль!! Думаешь, они скажут тебе спасибо?!       Лицо Уильяма было нечитаемо. Но внутри... Внутри разгоралась тревога, разум судорожно искал пути решения. Если бы на кону стояла лишь его судьба, он бы не раздумывая пошёл на это. Но Шерлок. Альберт. Ещё и мистер Холмс. Это слишком. Будь Шерлок здесь, он бы сразу сказал, что готов принять любые последствия, но он слишком импульсивен. Уильям же думает наперёд. Несколько лет тюрьмы, если никто из них не умрёт, конечно, очевидно скажутся на их жизнях. В Англии им оставаться точно нельзя, это общество сожрёт их и не подавится, а переезд в другую страну с паспортом, в котором написано о тюремном заключении и его причине, - это почти признание в содомии, за которую их с радостью схватят в той же Франции или Германии. К тому же Альберт и Майкрофт - государственные люди (единственное, что он смог узнать о брате за это время), их вообще не выпустят из страны. Поэтому, если эта женщина, имеющая наглость звать себя их матерью, действительно заявит в полицию, он и Шерлок, хоть и маловероятно, но смогут уехать, а Альберта и мистера Холмса ждёт... смерть? Государственные деятели, приговорённые к тюрьме... Нет, Великобритания не позволит себе такого позора. Скорее всего, им устроят несчастный случай, который потом будет оплакивать вся страна.       Уильям в тупике. Он не хочет такой судьбы им всем. Должен же быть выход... Должен быть... — Уильям, — голос миссис Мориарти, внимательно наблюдавшей за его лицом, стал мягче гусиного пуха, — ты ведь всегда был умным мальчиком. Всего этого можно избежать, если ты просто согласишься. И я успокоюсь. Оставлю Альберта с его этим... с их связью. А вам с Шерлоком всего по восемнадцать. Стоит ли губить жизнь ради этого? Ты останешься почётным аристократом, обзаведёшься семьёй с достойной девушкой, и Шерлок в будущем, быть может, найдёт тот же покой. Я ведь знаю его с детства, люблю как своего сына, только лучшего ему желаю, — во время своей речи она взяла Уильяма за плечи и плавно опустилась с ним на диван, мягко обнимая сына одной рукой и тем же ласковым голосом продолжая. — Иначе подумай, что станет с нашей семьёй, — маленькая пауза, — что станет с Льюисом? — паузу пришлось сделать вновь, так как губы миссис Мориарти растянулись в ухмылке, когда она поняла, что ударила в нужную точку. Спустя несколько секунд она продолжила тоном самой заботливой матери на свете. — Все наши надежды и ожидания лягут именно на его плечи. Бедный мальчик так тебя любит. Неужели ты готов бросить его?       Так они сидели несколько минут. Уильям прекрасно понимал, чего и каким образом добивается эта женщина, но был слишком погружён в размышления, чтобы встать и уйти. Поэтому и остался. Только поэтому. А миссис Мориарти продолжала сидеть и обнимать его, гордая собой и уверенная, что полностью убедила Уильяма.       Вскоре он поднялся. Решение принято.

***

— Лиам? Ты чего так поздно? — заспанный, но от того не менее довольный приездом любимого Шерлок открыл дверь поместья. — К тебе, — прямо с порога, даже не сняв пальто, Мориарти набрасывается на Холмса с поцелуем, походя на хищника, наконец догнавшего добычу. — Воу, Лиам, — Шерлок тяжело дышит, щёки покраснели, а в нижней части тела скапливается напряжение, — если мы так продолжим, ты понимаешь, где мы закончим? — Прекрасно понимаю, Шерли, — он постепенно подталкивал другого к спальне, благо, этот путь Уильяму хорошо знаком. — Пожалуйста, — выдохнул Мориарти ему в губы, намеренно сделав взгляд умоляющим. — Чёрт, Лиам, ну как тебе отказать? Уже уладил все дела с семьёй, судя по всему? — дверь с спальню с грохотом распахивается, они не готовы отрываться друг от друга, пальто Уильяма спадает, а его самого Шерлок прижимает к ближайшей стене. — Конечно уладил. Хоть и не без проблем. Но сейчас не об этом. Сейчас я хочу только тебя, — и вновь тянется за поцелуем. — Как же долго я ждал этих слов, Лиам... — Шерлок валит их на кровать.

***

      Это был первый раз для них обоих. Когда вступаешь в отношения со своей первой любовью, по-другому и не бывает.       Справедливости ради, каждый из них долго этого ждал. Уильям искренне хотел узнать, какого это - быть принимающим партнёром, в то время как Шерлок весь свой пубертат провёл с мыслями о Лиаме. Оказывается, в богатой Итонской библиотеке есть книги и на эти темы (они тщетно задавались вопросом, кто их написал), поэтому к первому разу они были вполне подготовлены. Шерлок вряд ли признается, но этот бутылёк с маслом он купил уже несколько месяцев назад. Как же он рад, что они наконец его использовали. — Лиам, как ты? — Холмс обнимает его за талию, прижимаясь со спины. Он уже обеспечил любимому необходимый последующий уход, и теперь они лежат в его кровати, накрывшись тёплым одеялом. Шерлок всегда любил проветривать комнату, поэтому одна створка окна всегда была открыта. — Не замёрз? — Нет, всё хорошо, спасибо. Главное, что ты рядом, — Уильям крепче сжал чужую руку на своей талии. — Всегда, — Шерлок утыкается в чужой затылок и вдыхает аромат волос. — Чёрт возьми, я счастлив. Поверить не могу, что через несколько дней мы уже будем на пароходе, который отвезёт нас в Италию. Ты предпочитаешь море или горы? Впрочем, мы сможем увидеть и то, и другое. Разве что вопрос с университетским образованием. Но мы ведь умные, куда угодно поступим. Никогда не верил в Бога, но Господи, как же я тебя люблю. А ты меня? Лиам? — Холмс уже засыпал, поэтому он говорил всё, что приходило в голову. — Утомил я тебя болтовнёй, да? Уже спишь. Ну ничего... Будет ещё время в любви признаться... Спокойной ночи, mi amor...       Если бы Шерлок не был таким сонным, он бы заметил, как подрагивают плечи Уильяма, старающегося сдержать слёзы.

***

      На следующее утро Шерлок проснулся один. Постель была холодная, но он прекрасно помнил прошедшую ночь. — Конспиратор чёртов, — протянул он, зевая и потягиваясь в кровати.       Он бы так и валялся, если бы не миссис Холмс, которая зашла в комнату. — Шерлок, вставай, бездельник! Всю жизнь пропустишь. Тебе там послание какое-то. Ты забери, я пойду газету почитаю.       Холмс заинтересованно открыл глаза и встал. На пороге действительно лежало письмо. И букет белых лилий в придачу. Взяв их, он вернулся в комнату. Распечатал письмо. Без адресанта, конечно. Эта мысль вызвала улыбку. Вот же конспиратор. А вот и знакомый почерк.       "Шерли,       Помнишь, я говорил тебе, что у лилий есть ещё одно значение? Обыскал всю библиотеку в нашем поместье и в итоге нашёл эту поистине древнюю книгу. Значение лилий здесь очень поэтичное, поэтому я предпочту его процитировать: "Лилии дарят тем, кого нельзя или грешно любить. Их оставляют на пороге чужого дома со словами: «Я принадлежу тебе душой, хоть тело принадлежит другому. Если бы не этот мир, я был бы твой»".       Прости меня, Шерлок. Я пытался придумать варианты, но их просто нет. На кону слишком многое... Прости.       Я тебя люблю. Если бы не мир, я был бы твой       Лиам"       Бумага в руках Шерлока мнётся от напряжения его пальцев. Он ничего не понимает. Почему?       Холмс переводит ненавидящий взгляд на букет пресловутых лилий. Лилий, которые были свидетелями их любви. Лилий, которые стали очевидцами их разлуки.       Почему? Почему? Почему?       Через минуту в комнату снова врывается миссис Холмс, теперь уже с газетой, пестрящей заголовком: "Наследник семьи Мориарти женится!"