Привязанность к памяти

Ветер пробирает до костей, Ло обнимает его в последний раз и говорит "спасибо". Но он забыл свою реплику, и глупо молчит, фырча заложенным носом в волосы Ло. У него странное чувство на грани между нуждой в бесконечности этого момента и желанием поскорее все закончить. Дилан не успевает предпринять никаких действий: не творит глупостей, не провоцирует Ло уходить, но тот все равно уходит. Выскальзывает из рук, растворяется, сыпется песком сквозь пальцы, и в руках становится холодно и колко. Дилан в этот момент ненавидит то, что чувствует: холод в пальцах, а не эту странную пронизывающую грусть. Хотя, наверно, стоило бы ненавидеть и это. Еще пару секунд в ушах стоит гул, а потом все восстанавливается: время снова идет и мир катится куда-то дальше. Дилан не чувствует за собой никакого "дальше", он даже не уверен что осознает то, что это действительно произошло. Лололошка ушел. Это перестало быть шуткой, абстрактной мыслью. Он прогонял этот сюжет в своей голове тысячи раз, каждый из которых был хуже другого, но ничего из этого все равно не сравнилось с реальностью. Он думал, как Ло уйдет: и всегда представлял что он сделает это тихо, как кошка, идущая умирать в лес. Потом он думал о том, что он ему скажет на последок. Должна была быть какая-то цитата с напутствием, или шутка, что-то, что можно было бы запомнить. Хотелось, что бы Ло это запомнил — но Дилан ничего не сказал, и даже не был уверен, что расстроен по этому поводу. Он вообще не был уверен. В целом — не был. Тот подвид чувствования который невозможно классифицировать — что-то бездонное. Странное осознание. Люди говорят "Ты почувствуешь пустоту внутри, как будто отняли что-то важное" — Дилан не чувствовал пустоты. Все недели, ночи до этого были в разы гореснее. Может, пустота была с ним и до этого? С того самого дня, когда Ло сказал им, что уйдет. Это должно было произойти: Дилан знал это. Он помнил об этом, это была его первая мысль утром и последняя мысль ночью. Он приучивал себя к этой мысли как собаку: каждый день по немножку. Ричард стоит рядом и, кажется, испытывает примерно ту же неразбериху. Но ему должно быть проще: он человек. Скольких он уже потерял? У Дилана никогда не было этого, человеческого, своего опыта. Он всегда выбирал сам что думать и чувствовать, но в этот раз было сложнее. Не то что бы он понимал из чего вообще нужно выбирать. Ричард был во многом похож на него — он тоже старался улыбаться. Не показывать Лололошке всю ту скорбь, которую они чувствовали на пару. Последнее время от них сочило этой противоречивой атмосферой тщеславия и голой искренности. Лололошка, наверное, и так знал. Не мог не знать. Вся эта сцена розыгрыша, делать вид, как будто они рады, что Лололошка двигается дальше. Не рады — никогда не были. Если бы Дилан выбирал, то никогда бы не дал Ло вырасти. Он понятия не имел, откуда в нем взялось сколько эмпатии и жертвенности к Ло. Наверное из-за него же — это заразно. Это раковая опухоль, она убьет всех, кто когда либо общался с Лололошкой. — Пошли, наверное, — Ричард прячет лицо в шарф, дотягивает его до носа. Дилан знает, что он готов плакать, и он ненавидит Ричи за эту сентиментальность сейчас, — Нечего стоять на морозе. Он бы не отпустил Ло — и это совершенно неправильная мысль. Друзья не думают так. *** В конце концов он падает настолько низко, что копает под Джона. Штурмует его лабораторию, весь его дом, расковыривает все записи. Все черновики, отчеты, дневники, от которых Джон не избавился попадают в его руки. Он выпрашивает у Саймона доступ к их с Джоном общей базе данных, копошится и там тоже. Ему нужны ответы. Ему так нужны ответы. Он ненавидит все это: то что Ло его предал. Он ненавидит все, что чувствует по этому поводу. Он пытался отключить себя от этих ненужных эмоций, от воспоминаний, вырвать с корнем все, что есть в его прошивке. Сначала он ищет как от этого избавится. Поиски плавно перетекают в степь мультивселенных, проводников и порталов. Дилан ненавидит и это тоже. Он не произносит его имя, он не думает о нем, у него есть набор других тем, ярких и звонких, вызывающих чувства, если Ло подберется слишком близко — такое ему нечем будет крыть. Он травит голос Ло кричащей музыкой, противным свистом, он шкрябает вилкой по тарелке и даже в этом отвратительном звуке слышит интонации Ло. Тихий голос, как гвоздь по стеклу — оно режет его уши, скребёт этим самым гвоздем прямо по его железным, металлическим мозгам. Просто отвратительно, Ло заебал заедать в его мыслях. Дилан хочет распоряжаться ими сам: и все равно они заводят его к Ло, как в тупик, и он ебаный кентавр в бесконечно простом лабиринте, из которого он никогда не выберется. Он ходит по этому адскому кругу сотни раз, перечитывает все что видит, структурирует, сортирует, запоминает, он все равно даже не близко, не понимает. Как отстроить портал обратно? Как вычислить курс его вселенной? Как ему утащить своего Ло обратно? Надо было проебать Ло в самом начале. Остаться неосознанным, просто нпс, сгореть в пожаре и больше никогда не вспоминать о нем. Не знать о нем — и даже это будет лучше. Все же не был готов к его уходу. И это так злит. Никаких эмоций кроме злости и отчаянья в нем не остается. Он спит, ест, читает и так по кругу. В перерывах, во время чтения, пока спит и ест — все это заполняют мысли. Они как муравьи, проедают его мозг, и медленно, по камушку, отстраивают его заново. Как тараканы — их не вывести. Солус говорит — время лечит, а у него горит тело. У него горит голова, у него бешено бьется сердце, когда очередной испытательный образец не выдает нужных результатов. Когда очередная гипотеза опровергнута. когда он просыпается и понимает — это был сон. Это был сон. Ло никогда с ним не было. И эта адская канитель не заканчивается, он не знает куда себя деть. Ло — недосягаем. И как бы Дилан не унизился, как бы он не ползал и не пресмыкался, он все равно никогда не выпросит себе ни одного слова. Взгляда, прикосновения. Даже секунду — нет. Это пытка — знать Ло всегда было ужасом. Это никогда не было спокойным времяпрепровождением. И Дилан зол. Он разбивает это все к чертям, устраивает погром, потому что это единственный способ выпустить кипящее и обжигающе внутренности. И он настолько обижен на это — на свою беспомощность. И его жизнь превратилась сплошняком в самоанализ и грех. Что он сделал не так? Ло бы мог за ним вернуться. Он же особенный — гений мироходец. Но Ло на него наплевать. Он улыбался, когда прощался с ним, Дилан никогда не значил для него многого. У Ло таких Диланов завались. В каждом мире по парочке минимум. И поэтому Ло плевать — одним фанатом больше, одним меньше, какая разница? Все равно не вспомнит. Ло сломал ему жизнь так просто, как будто это и вовсе ничего не значило. Это было самым плохим из всего. Хуже было только то, что Дилана, это, похоже, устраивало. *** Пока Дилан думает о Ло с ним все будет в порядке. Это его защита: от чего угодно, противотрясочное изобретение, подушка безопасности. Он думает об этом — в нем нет никаких эмоций по этому поводу. Он вспоминает хорошие дни, ностальгирует, кутает эти воспоминания в мягкие полотенца. Никакой горечи — только усталость. Устал бесконечно разваливаться на куски — грустить, злится, обижаться. Всего этого в нем осталось на донышке, по капельке. И он бережет это на другие дни, потому что сейчас — он просто не готов к этому. В нем нет никаких сил и желания с этим бороться. Ничего, из того что он делал не привело к успеху. И если Ло его не любит, чтож, так тому и быть. Может быть действительно стоило не сокращать дистанцию, оставаться грубым, предугадать удар в сердце ножем. Или наоборот: может он был недостаточно честным? Может, если бы у него было больше времени, откровений, погружения, то Ло бы остался с ним. Но какая уже разница? Ло не выбрал его — ну и что? Он недостаточно радовался, всегда подавлял в себе этот крик счастья, находясь рядом прятал расширенные зрачки в пол. Боялся быть слишком, к чему это привело? Прятал свою любовь по карманам, и так сейчас жалел о всем, что не сказал. Даже если бы Ло все равно ушел — было бы проще. Половину от груза он бы доверил в его руки и отпустил. Может в нем было бы меньше эгоизма, он смог бы принять решение Ло. Не проявляй привязанность к памяти — он все равно это делает. Он работает вопреки, достает из шкафа все, что прятал — все, что напоминало ему о Ло — расставляет везде. Что бы попадалось на глаза, что бы он не смог забыть об этом. Он давит в себя этим, и в кои-то веки это его спасает. Те стены, что он сам себе возвел крушаться, он думает о Ло как о чем-то безликом. Абстрактным. Периодом его жизни — самым ярким и быстрым. Он говорит "спасибо" — потому что Ло сделал его таким: живым и немощным одновременно. Дилан ему очень за это благодарен, правда. Несмотря на всю скорбь, хорошо, что Ло был рядом. Хорошо, что он ушел. Просто так бывает. Он больше не старается перестать скорбить по Ло, не уничтожает его. Он устал, просто нуждается в отдыхе и пытается выжить. Его мир все еще сжимается, становясь все меньше, принимая нормальные человеческие размеры. Туда больше не помещаюся истерики, тут нет никакой тряски. Тут не безопасно, и он все еще натыкается на острые углы, но что ж. Это лучшее, что Дилан мог получить. Его уже не спасти, нет смысла бороться с этой зависимостью. Он все еще ненавидит Ло, который его бросил, Джона, который закинул Ло сюда, Ричи, который слишком быстро оправился. Но все будет в порядке. Он вспоминает: теплые вечера, разбитые стекла в общаге, старое здание с миллионом компов и техники, полузаброшку с зеленым ковром на пол комнаты. Он думает: новогодние подарки, смешные мемы, расследования. Хорошо, пусть это останется с ним. Видимо, Ло с ним навсегда, как клеймо на коже. И все в порядке!