good girl gone bad

      единственным стоящим внимания человеком на этом скучном вечере был неизвестный парень в форме официанта.       он безупречно выполнял свою работу: улыбался, располагал к себе, приветливо кивал.       только когда разворачивался спиной к залу, в глазах проскальзывала злость.       и тоска.       хонджун давно абстрагировался от происходящего и просто наблюдал, спрятавшись в дальнем углу, в несуразно-помпезном кресле, как раз напротив его точки обслуживания.       он не стесняясь поймал взгляд официанта, когда тот в очередной раз развернулся отдышаться, пока от него ничего не хотели гости приёма.       парень показался испуганным оттого, что его застали врасплох, ровно до того момента, пока не оскалился.       «какая прелесть», подумал хонджун, устраиваясь поудобнее, потому что теперь, до конца этой нудной официальщины, он точно никуда отсюда не уйдёт…       он честно отсидел всю самую глупую часть приёма в собственную честь, спрятавшись и наблюдая, пока в наушнике не прозвучало:       — господин ким, я вас нашёл уже давно, отдохнули? либо вы выходите сами, либо я сдам вас сонми, и сестра вас выпотрошит.       — ты предатель, это вообще-то мой день рождения, чонхо. — хонджун упрямо потёр лицо и со вздохом поднялся из своего убежища.       проходя сквозь толпу гостей, он специально выбрал путь мимо официанта, который так сильно его зацепил. тёмные волосы, глаза, одуряющий аромат…       смешок за его спиной подтвердил, что его реакция не осталась незамеченной. но аромат и правда хотелось затолкать глубоко в лёгкие, буквально утопиться.       хонджун до зуда в пальцах хотел понять, почему «good girl gone bad» by kilian так хорошо подходит парню.       он был уже на импровизированной сцене, когда заметил что официант ретировался в неизвестность.       досада скрипнула где-то на подкорке сознания, но лицо не выдало ни единой его тайны.       вечер закончился, усталость накатила сама собой. чонхо появился рядом словно тень, возникнув, кажется, из ниоткуда:       — господин ким, вместе с расчётом парень получил дополнительный конверт с вашей визиткой. завтра у вас свободный вечер, досье с известными данными на официанта у вас на столе.       — чонхо, я в прошлой жизни спас императора? за какие заслуги ты мне достался?       — джун, я твой друг уже 13 лет, мне твоих тараканов даже прикармливать не надо, они сами несут мне в руки все твои грязные фантазии.       чонхо тихо посмеялся сам с себя, наблюдая как с хонджуна плавно стекает маска официоза, на смену которому приходит привычный хаос и безумие.

***

      «пак сонхва, двадцать четыре года, выпускник университета, подработки…бла-бла-бла».       деятельную натуру хонджуна всё это не интересовало от слова никак: чист, не привлекался — и ладно. а вот телефон внизу досье, и адрес… это уже очень приятная часть возможностей его службы безопасности.       мысль оформилась уже после того, как руки сами набрали сообщение: jjong: «ты и во время секса так скалишься?»

hwa: «а, парень с чертями в глазах»

jjong: «уверен?»

hwa: «в длине лап твоей службы безопасности — да»

jjong: «ну прости, мне стало интересно»

hwa: «???»

jjong: «при личной встрече?»

hwa: «место и время»

jjong: «starlight, 23.00»       самый пафосный клуб, в котором крутится только элита и витают самые вольные взгляды на жизнь и любовь… сонхва нравится.       сонхва хочет содрать улыбку с лица этого парня и заставить стонать его имя.       поэтому, прикидывая время, он переодевается, спускается вниз и седлает свой kawasaki, чтобы отправиться на встречу соблазну.

***

      птичка, которая принесла весть про появление нового лица на территории клуба, уже во всю извивалась на шесте в объятиях дыма. хонджун упивался этой стороной своей жизни, растворяясь в кайфе от происходящего вокруг.       спустившись вниз, он увидел сонхва входящим в двери клуба, рассматривающим толпу тяжёлым взглядом.       ммм… от скучного официанта не осталось и следа: чёрно-оранжевая куртка сияла в свете люстры — кожа блестела, как сталь, а огненные вставки выглядели так, будто вспыхнут пламенем при любом движении. цепь на шее и перчатки с металлическим отливом лишь усиливали впечатление, что этот парень — из породы тех, кто живёт быстро, громко и на пределе.       его глаза смотрели остро, пронзительно, опасно — как хищник, который не сомневается в том, что ночь принадлежит ему.       хонджуну хотелось отдаться ему.       до одури, до ломоты в костях. и он не собирался противиться своим желаниям.       — ты кто, и куда ты дел нечто в милом костюме в клетку?       сонхва смотрел на этот хаос и не понимал — он в восхищении или в ужасе.       перед ним стоял парень, будто вышедший из другой реальности — дерзкой, шумной, наполненной неоном и музыкой ночного мегаполиса. его длинный чёрный плащ с алым подбоем развевался при каждом движении, словно чёрные крылья, готовые распахнуться в полёте.       на шее поблёскивали металлические цепочки и жёсткий чокер, за который хотелось тянуть, лишая воздуха и вытягивая из горла хриплые стоны. прозрачные очки с блестящей оправой придавали ему совсем уж фриканутый вид, а глаза за стёклами выдавали крайнюю степень возбуждения.       но больше всего внимания приковывали его огромные сапоги — яркие, раскрашенные в сумасшедший микс оранжевых и фиолетовых оттенков, словно отголосок граффити с бетонных стен. весь его образ дышал свободой и вызовом, как немой протест против повседневности.       и ноги.       ноги, между которых можно умереть.       и если сонхва сегодня не оставит отметин на внутренней стороне этих бёдер, то всё будет зря.       — бааа… какие метаморфозы — промурлыкало куда-то в шею сонхва создание, сразу прилипнув и бесцеремонно запустив ладони под полы кожаной куртки, — парень, да на такие плечи можно забросить любые ноги…       руки хонджуна шарили по торсу стоящего напротив сонхва, с удовольствием отмечая, что его перфоманс не остался незамеченным: дыхание сонхва участилось, мышцы приятно напряглись, стоило их немного придавить и огладить.       — а если твои? — сонхва поймал шаловливые руки ровно на поясе штанов.       но только придавил сильнее, на что хонджун, придвинувшись вплотную и лизнув мочку уха, низко прошептал:       — если ты хорошо попросишь, good girl…       в горле пересохло, руки этого маленького дьявола продолжили своё блуждание по телу сонхва уже на танцполе.       сонхва вжимал его в себя жадно, несдержанно. тела тёрлись друг о друга, люди вокруг двигались в своем ритме, создавая для них двоих отличный фон.       они оба привлекали внимание: красивые до одури, яркие.       хищный в своей коже сонхва, слегка безумный в своём прикиде хонджун…       самый центр площадки, дым, жар, исходящий от тел…       губы хонджуна давно свободно блуждают по шее и ключицами, руки сонхва сжимаются на его талии сильнее, чем того требуют объятия танца:       — если ты продолжишь в том же духе, я разложу тебя на глазах у всех. — сонхва снова скалится, хрипло шепча в ухо, оставляя под ним отметину, что вызывает у парня напротив тихий стон.       — а всё-таки таким ты мне нравишься гораздо больше… — осоловевшим взглядом хонджун окинул лицо, на котором не было ни единой эмоции кроме похоти. — иди за мной.       сонхва не понял, когда они оказались в лифте, уносящем их наверх, но, честно, головой он вообще не думал: горячее податливое тело в его руках не давало отвлечься ни на что другое.       открывшуюся дверь его не затянули — буквально швырнули в темноту квартиры, а он и не сопротивлялся. в отместку схватил парня, впечатал в стену, срывая с него всё, до чего могли дотянуться руки.       хонджун застонал как последняя блядь, когда сонхва прижался своим пахом к его: он ощутил всю его длину и готовность даже сквозь кожаные штаны.       сонхва подхватил джуна на руки, пытаясь найти хоть одну горизонтальную поверхность в гостиной… глаза зацепились за белоснежный рояль, стоявший перед панорамным окном.       когда хонджун понял, где его собираются трахать, смех пробрал его от кончиков пальцев до члена, который уже оказался в чужих умелых руках:       — мы осквернили фамильный рояааа-ах… — чужие пальцы оказались внутри очень быстро и точно, выбивая из его горла скулеж и всхлипы.       чёрт, хонджун не успел даже понять, где сонхва достал смазку, только почувствовал холодок, стекающий между ягодиц.       искусная сволочь.       — мне буквально наплевать, милый, тебя можно трахать в зале, наполненном произведениями искусства, и всё равно ты будешь, сука, самым красивым… — сонхва вгонял в него пальцы, наслаждаясь его стонами, что мелодично звучали посреди пустой огромной комнаты.       вынув пальцы, он сел на банкетку, опираясь спиной на рояль, усаживая джуна к себе лицом:       — давай, детка, я позволю тебе контролировать процесс в первый раз…       — ты думаешь, будет второй? — джун со стоном опустился одним движением на всю длину, давая себе время привыкнуть.       — милый, ты сам меня позвал… чёрт, ты такой узкий…теперь ты вряд ли избавишься от меня…       сонхва пытался сдерживаться, пока парень сверху плавно поднимался и опускался, но надолго его не хватало: перехватив джуна за талию, он начал неистово трахать его, подмахивая бёдрами, не отпуская, не давая отстраниться ни на сантиметр.       из горла джуна вырывались беспорядочные скулящие звуки, сонхва наслаждался этим беспорядком, этим безумно красивым лицом, которое искажалось наслаждением в преддверии оргазма. он опустил руку на член, который шлёпал о живот скачущего парня, добавляя такое нужное ему сейчас трение.       буквально несколько движений — и хонджун сжимает сонхва внутри, со всхлипом кончая в его ладонь. сонхва в погоне за собственным удовольствием вбивается в его тело, заставляя его кричать от сверхстимуляции, но гасит крики в грязном, пошлом поцелуе, больше похожем на вылизывание губ и рта, на воровство чужого дыхания.       сонхва прижимает парня к себе крепко-крепко, изливаясь с хриплым громким стоном глубоко внутрь. он не отпускает его даже тогда, когда они оба немного отошли и затихли.       — скажи мне, где душ в этой огромной квартире, и я позабочусь о тебе… — сонхва целует лежащего на нём джуна в висок, всё ещё пытаясь отдышаться.       — первая дверь направо, за поворотом… — хонджун звучит сладко, оттраханно, устало, пока его глаза почти слипаются.       оба помнят душ смазанно: ленивые поцелуи, тёплая вода, объятия.       рухнув на постель, хонджун пробормотал:       — good girl… почему они не выветриваются с твоей кожи, хочу захлебнуться…       сонный шёпот куда-то в район шеи приводил сонхва в восторг. и хонджун, казавшийся сейчас таким счастливым и милым — тоже:       — я расскажу тебе утром…