Тени на мокром асфальте

Август 1955 года. Вторник. Я вновь иду на свою любимую работу. Многие, наверное, подумают: «Зачем такому, как я, работа?» Но я отвечу просто: она не даёт мне сойти с ума, уйти с рельсов или слететь с катушек. В этом ритме — в повторяющихся действиях, в знакомых лицах, в запахе кофе по утрам — я нахожу якорь. Что-то, что удерживает меня в этом мире, не позволяя раствориться в тумане собственных воспоминаний. Солнце светит невероятно ярко, а дождь не даёт земле засохнуть. Конец лета тёплый, но неоднозначный — с перепадами настроения, как человек, который не может решить, плакать ему или смеяться. Я иду, погружённый в мысли. До работы остаётся ещё полтора часа, но в последнее время я стал рано просыпаться. Теперь я использую это время с пользой: прогулка, кофе, попытка почувствовать себя хоть на мгновение обычным человеком. Кафе «Миссис Тереза» встречает меня тёплым светом и ароматом свежемолотых зёрен. Я улыбаюсь — искренне, насколько могу, — и заказываю свой любимый кофе и что-нибудь из выпечки «на вкус хозяйки». Сажусь за столик у окна и наблюдаю за жизнью вокруг. Это так интересно — смотреть, как течёт жизнь. Люди приходят и уходят, смеются, спорят, влюбляются, грустят. Иногда я записываю что-то в блокнот: штрихи характеров, мимолётные детали, истории, которые никогда не будут рассказаны до конца. Сегодня, например, я заметил двух сестёр-близняшек. Они были одеты почти одинаково, но цвет юбок отличался — одна в голубом, другая в розовом. Наверное, таким образом они хотят показать миру, что, несмотря на их схожесть, отличие всё же есть. Мне показалось это важным, символичным. Посидев ещё немного, я отправляюсь на работу. Выходя из кафе, замечаю: дождь закончился. Воздух пахнет мокрой пылью и чем-то неуловимо свежим — как будто сама земля вздохнула с облегчением. Я иду по улице, и тени от фонарей ложатся на мокрую дорогу, словно чёрные реки, текущие в неизвестность. Я смотрю на них и думаю: «А где моя река? Где та тропа, которая приведёт меня к самому себе?» Или я уже потерян навсегда? Вдруг я оказался ослеплённым ослепительным сиянием солнца, которое пробивалось сквозь нечастые облака. Обернувшись, я увидел девушку: она стояла у обочины и терпеливо ждала, пока поток машин позволит ей перейти дорогу. В то время как она ожидала, её руки бережно поправляли макияж перед миниатюрным зеркальцем. На девушке было платье цвета тёмного океана, которое словно отражало её задорный нрав. Пояс украшала яркая лента алого оттенка, и такая же лента кокетливо пряталась в её волосах — словно луч пламени в светлой дымке. Волосы, лёгкие и светлые, как пушистое облачко, изящно обрамляли лицо, а причёска напоминала воздушный одуванчик. Я настолько увлёкся созерцанием этой «девочки-одуванчика», что не сразу обратил внимание на то, что она тоже смотрит на меня. При всей её внешней непринуждённости и весёлости взгляд казался глубоким и тяжёлым, будто хранил в себе некую тайну. Алые губы словно вторили цвету её аксессуаров и придавали облику особую яркость. Когда наши взгляды пересеклись, у меня возникло чувство, будто я лишился дара речи. Казалось, она стремилась что-то донести до меня без слов, одними глазами. Я словно оказался в плену её взгляда — будто паучиха окутала меня своей паутиной, и я не мог сопротивляться. Вдруг образ девушки начал трансформироваться: красные ленты обернулись кровавыми потоками, которые разлились по обе стороны от меня, а платье глубокого синего оттенка превратилось в бескрайнее звёздное небо. На краткий миг я словно переместился в её таинственный и сумрачный мир и очутился в ночном лесу вместе с ней. Ветви деревьев, возносившиеся над нашими головами, представлялись мне её мыслями, которые она пыталась мне открыть. Но наш безмолвный диалог прервал резкий гул моторов — будто машины уже давно замерли и наблюдали за нами. Спустя мгновение каблуки девушки застучали по асфальту — она двигалась так, словно ничего необычного не произошло. С грацией она направилась вперёд, будто позволяя водителям в последний раз насладиться её красотой, прежде чем те продолжат путь. Оставшийся путь до места работы я провёл в раздумьях о её глазах. Пересекая тротуар, я задавался вопросом: «Что она хотела мне сообщить? Или это лишь плод моего воображения?» Воспоминания о её взгляде не покидали меня. Они словно тени, которые тянутся за тобой в темноте, — неуловимые, но ощутимые. Я пытался разгадать тайну её взгляда, но каждый раз натыкался на глухую стену непонимания. Что скрывалось за этой яркой внешностью? Может, боль, которую она прячет глубоко внутри? Или тайна, которую никому не суждено узнать? Спустя несколько километров впереди показалось моё рабочее здание — трёхэтажный дом, который высился над округой подобно неприступной крепости. Здесь я знал каждого, и потому путь сюда казался мне дорогой ко второму дому. Когда я распахнул тяжёлые двери и вошёл в вестибюль, меня, как и всегда, встретила Николь — наша незаменимая ассистентка. Её лицо озаряла тёплая улыбка. Николь явно питала ко мне особые эмоции, полагая, видимо, что я этого не вижу. Но устоять перед её очарованием было невозможно: её огненно-рыжие волосы напоминали языки пламени, несгибаемый характер был готов к любым перипетиям, а доброта и чуткость делали её жемчужиной нашего коллектива. — Здравствуй, Ник! — произнесла она с ласковой улыбкой. Приблизившись, Николь бережно взяла меня за руку и вручила стопку документов. — Сер Зак, наш руководитель (который, к слову, моложе меня на пять лет), поручил передать тебе, чтобы ты переработал статью о церемонии открытия нового музея. После этого тебе предстоит отправиться на завод: там произошла забастовка. Тебе нужно будет запечатлеть происходящее на камеру и подготовить материал об этом событии. Вот и все поручения, — с улыбкой сказала она и, вновь одарив меня улыбкой, вернулась к своему рабочему месту. Я отнёс документы на своё рабочее место, а затем собрался ехать на завод. Усаживаясь в служебный автомобиль, я вновь уловил взглядом ту алую ленту, которая развевалась, когда девушка входила в двери нашего офиса. По непонятной причине мне отчаянно захотелось броситься за ней, крепко взять за плечи, встряхнуть и снова заглянуть в глаза, вопрошая: «Что ты хочешь мне сказать?» Воображая эту сцену, я неожиданно обнаружил, что крепко вцепился в дверную ручку и едва не распахнул дверь. В этот момент я понял, что её взгляд оставил во мне глубокий след. Он словно разбудил во мне что-то давно забытое, что-то, что я старался спрятать даже от самого себя. И теперь я не мог избавиться от мысли, что эта встреча — лишь начало чего-то большего, чего-то, что навсегда изменит мою жизнь. Вздохнув, я отпустил дверную ручку и сел поудобнее. Впереди ждала работа, но мысли всё время возвращались к той девушке — к её взгляду, к её образу, к тайне, которую она так и не раскрыла. «Что же ты хотела мне сказать?» — прошептал я, глядя в окно на мелькающие улицы. Вопрос повис в воздухе, так и не найдя ответа. Так погружённый в свои мысли, я завëл машину. Взяв в руки руль, я постарался взять и себя в руки, взглянув ещë раз в окно и поправив воротник пальто, я тронулся в сторону завода.