Властная дама

Союзу было уже за тридцать. Спокойный мужчина с едва пробивающейся щетиной, он носил в себе нордическую сдержанность. Однако, характер американки, сидевшей напротив, был полной противоположностью. Безупречный деловой костюм, четкие стрелки на глазах и вызывающая красная помада на губах — все в ней говорило о надменности. Русский делал вид, что читает книгу, но взгляд его то и дело украдкой возвращался к напарнице. Иностранка была чертовски привлекательна, особенно когда, склонившись над документами, что-то усердно черкала. Впрочем, размер действительно имел значение, и Союзу, к счастью, тоже было чем похвастаться, пусть и не так явно, как его американской коллеге. Встретив ее грозный взгляд, коммунист смущенно прикрылся книгой. Только слепой не заметил бы, почему ниже пояса у него накинут плед. – Союз, вопрос, – произнесла американка. Он удивленно оторвался от книги. – О чем книга? – поинтересовалась она. Русский тут же повернул обложку. Надпись была на незнакомом ему языке. – Вся книга на испанском. Что же ты тогда читал, если не знаешь языка? – Американка скрестила руки на груди, одарив его взглядом, полным одновременно презрения и непонятного интереса. Властная женщина. Союз не мог отвести глаз. Она положила руки на середину стола и подалась вперед, являя его взору соблазнительные формы. – Могу забрать книжку, если ты ничего не понимаешь, – предложила она. Не отрывая взгляда, он кивнул и тихо произнес: – Ага. Его горячее дыхание опалило ее грудь, и она смахнула с нее несуществующую пыль, отчего грудь слегка подпрыгнула, словно пытаясь вырваться из-под расстегнутой рубашки. Союз едва сдержал стон. К его разочарованию, Америка устала, откинулась на спинку стула и открыла книгу. Американка с усмешкой наблюдала за растерянным лицом Союза, который, казалось, не мог осознать произошедшее. Она взяла бумаги и, бегло просмотрев, произнесла: – Союз, тебе известно о слухах, циркулирующих вокруг твоей персоны? В ответ, наконец придя в себя, он тихо проговорил: – А о ком слухи не ходят? О вас, мадам, тоже говорят, что вы женщина опытная. Она продолжала смотреть на него с той же усмешкой. – У тебя проблемы с ухаживанием за дамами, – констатировала она. Коммунист лишь закатил глаза. – Союз, мне сообщили, что в твои тридцать с лишним у тебя ни разу не было девушки. Тут русский смутился и запаниковал. – Ну, были, конечно, но… до этого не доходило. Если вы об этом, разумеется. – Да, об этом. Неужели ты девственник? Еще больше смутившись, он слабо кивнул, а затем попытался оправдаться: – Просто я не такой, как все эти… грязные. Мне и без секса хорошо. И вообще, эти женщины… – По твоим словам, я поняла, что тебе никто не дает и что ты откажешься от моего предложения наконец повзрослеть. Ах да, ты еще и гей, кстати. Во всех своих словах ты трижды меня оскорбил. Что значит "не такие грязные"? Я, по-твоему, грязная? – Она притворно обиделась, а Союз все еще обдумывал предложение повзрослеть, не сразу осознав, что она на него обижена. – Оу, прости, я не имел в виду тебя грязной. Так что там насчет стать взрослым? Она закатила глаза. "Он безнадежен", – подумала она, намереваясь уже отступить со словами "забудь об этом разговоре". Но, видимо, от подобных действий Америки и разговоров у кого-то кое-что встало, причем весьма ощутимо, отчего она кивнула. – Угу, мы попробуем. Она уже строила пикантные планы в своей похотливой голове, с нескрываемым интересом рассматривая область ниже пояса Союза. Она приблизилась, и у него перехватило дыхание. Усевшись на его колени, она тут же ощутила его руки, бесцеремонно сжавшие её грудь. Лёгкая пощёчина прозвучала как предупреждение. – Не трогай меня, – прозвучал её тихий, но твёрдый голос. Он виновато кивнул. Она продолжила, сбрасывая туфли и медленно стягивая длинные чулки. – Я думал, это колготки в сетку, – пробормотал он, нарушая тишину. – Я не ношу колготки. Так приятнее, особенно, когда можно ходить без трусиков. Последняя фраза заставила его покраснеть. – В смысле, без трусов? – Вот в таком смысле. Она приподняла юбку, являя взору полную наготу. Он невольно зажмурился. – Ты идиот? – Я… Я просто никогда не видел ничего подобного. Она закатила глаза. – Слава богу, что в первый раз только в жизни. Надеюсь, хоть порно смотрел, и знаешь, что делать дальше? Неуверенный кивок. – Смотрел ведь? – Однажды. Он опустил голову, а она выдохнула, понимая, что инициативу придётся брать на себя. Сбросив почти расстёгнутую блузку с плеч, она выгнулась, бросив на него умоляющий взгляд, и, подражая манере многих женщин, вкрадчиво попросила: – Помоги снять. Откинув волосы, она слегка приоткрыла рот, стараясь выглядеть ещё более привлекательной. – А как? Вмиг маска соблазнительницы слетела. – Как обычно! Попробуй хотя бы, прежде чем спрашивать. Там ничего сложного нет. Он попытался, и, к её удивлению, у него получилось. Бюстгальтер слетел в низ за ним и юбка упала на пол. Она заметила, что он избегает её взгляда а когда она попросила смотреть на неё его взор лишь смотрел на её лицо, словно боясь увидеть что-то запретное. – Союз, хороший мой, я для кого раздевалась? Смотри, или я выколю тебе глаза, чтобы ты никогда… – она обвела руками свою грудь, – не видел ничего подобного. Он испуганно замотал головой. – Я не готов… честно. Она с тяжёлым вздохом уложила его на диван и нависла над ним, позволяя насладиться видом её обнажённого тела. – А потрогать можно? – Да хоть целуй, мне всё равно. Он робко коснулся её груди, осторожно, словно боясь разбить хрупкий предмет. – Вот идиот. Всё это время на его лице застыло глуповатое выражение, словно у умалишённого. Он смотрел с приоткрытым ртом, непроизвольно облизывая губы. В его глазах смешались удивление, страх, возбуждение и какое-то детское восхищение. Она, измученная ожиданием, оставалась безучастной, погружённая в размышления о том, когда же его забава подойдет к концу и она сможет приступить к делу. Однако, казалось, он не собирался прекращать, что вынуждало её вновь взять инициативу в свои руки. Она поднялась и, грациозно приблизившись, села на него верхом, ощущая сквозь ткань ремня и штанов нечто твердое, пробуждающее чувственность. Это влечение, долго сдерживаемое, требовало выхода, и она жаждала ощутить его внутри себя. Смелым движением она освободила его от штанов и нижнего белья, завороженно рассматривая то, что в её мыслях представлялось просто большим. Нет, это было колоссально, совершенно безупречно. Её язык, словно кисть художника, скользнул по всей длине, остановившись на головке, чтобы ощутить солоноватый и слегка горький вкус. От подобной дерзости он был потрясён до глубины души, казалось, ещё немного, и он окажется на грани потери сознания. Казалось, ей следовало бы прекратить игру и перейти к решительным действиям, но нет, она хотела продлить это волнующее предвкушение, насладиться каждым мгновением власти над ним. Её язык ласкал головку члена, покрывая её влажным блеском слюны. В моменты этих сладостных касаний она кокетливо заправляла выбившуюся прядь волос за ухо. Оторвавшись, медленно поднялась, нависая над ним, и большим пальцем нежно провела по своим губам. — Продолжим? — прошептала она с лукавой улыбкой. Союз лишь смог кивнуть в ответ, лишившись дара речи. Он давно утонул в пучине возбуждения и непреодолимого желания. Она поднялась и приблизилась к органу, занимая место рядом с ним. Затем, опустив руки за спину, она подалась вперед, сокращая расстояние между их лицами, и коснулась его губ поцелуем, одновременно устраиваясь у его бедра. К её удивлению, поцелуй пробудил коммуниста, и он, выпрямившись, подхватил её на руки, устраивая её более удобно. Его поцелуи по-прежнему не отличались умелостью, однако его старания согревали её сердце. Когда же он отстранился, на его лице отразилось нескрываемое изумление – казалось, его плоть прежде не ведала подобных ощущений. Полное лицо юного союза прижалось к плечу Америки. – Тебе не больно? – прозвучал вопрос, полный искренней тревоги. Милый союз так переживал о её самочувствии, но она лишь улыбнулась и легко коснулась его губ своими. – Не волнуйся, мне не больно. Лучше попробуй двигаться, – прошептала она. Он послушался, начал двигаться робко, неумело, но с неподдельным старанием. Она же помогала ему, направляла, и время от времени её уста срывались тихие стоны. Не то чтобы это доставляло ей неземное наслаждение, но она заметила, как эти звуки распаляют его страсть, даруют столь необходимую уверенность в себе. Со временем его движения становились все более интенсивными. Убедившись, что она не испытывает боли, он сосредоточился исключительно на собственном удовольствии, позабыв о ее чувствах. Она же, не испытывая ни злости, ни обиды, лишь коротко гладила его по голове, когда он склонялся к ней. Для него и пять минут близости были значительным достижением, и его усталость была очевидна. Движения стали прерывистыми и слабыми. – Ты уже все? – спросила она. Конечно, он был близок к завершению, и хорошо, что только сейчас – он вполне мог кончить еще во время минета. Долго сдерживался. – Тогда, если кончаешь, выйди из меня, – попросила она. – Я еще нет, просто устал, – слукавил он. Он говорил неправду, поскольку едва сдерживал себя. Она решила, что ничего страшного не произойдет, если он кончит в нее – просто примет противозачаточные средства. Она начала двигаться сама, плавно поднимаясь и усаживаясь сверху, затем повалила его на спину. Она, словно богиня, восседала у него на коленях, облокотившись на мужское плечо. Изгибаясь в ритме страсти, она тихо стонала, и в её полузакрытых глазах отражался неземной экстаз. Её розовое лицо, обрамленное локонами, манило и пьянило. Едва взглянув на неё, можно было потерять рассудок, а он и так изо всех сил крепился, чтобы не поддаться охватившему его желанию. Эта американка искусно плела сети соблазна. Лишь сейчас, устроившись удобнее, закинув ногу и приняв определенную позу, она ощутила настоящее наслаждение. Теперь ему не отделаться от её настойчивых просьб. Она требовала большего, и ему приходилось двигаться в такт, несмотря на изнуряющую усталость. Откинувшись назад, она вновь подняла ногу, и ему стало интересно, почему именно эта поза доставляет ей такое удовольствие. Русский, повинуясь её желаниям, продолжал двигаться, внимая её стонам. Лежа на боку, она словно приоткрыла ему завесу тайны, и он, казалось, понял секрет её наслаждения. Он взял её ноги и прижал их друг к другу, и да, его догадка оказалась верна. Поза ножниц, с переплетенными ногами, дарила ей непередаваемые ощущения, но еще большее удовольствие она испытывала, когда ноги были сомкнуты вместе. Она жадно ловила воздух, и её лицо в этот момент было воплощением сладострастия. Ему до безумия хотелось овладеть ею, но силы предательски покидали его. Совет его возможностей был на исходе, он буквально валился с ног, а она, похоже, и не думала останавливаться. – Все, я на грани, – прошептал он, обессиленный. Он извлек член и излил семя ей на бедро. Она тяжело дышала, и на её лице играла хитрая, многообещающая улыбка. Казалось, она что-то задумала. — Всё… больше не могу, — прошептал Союз, тяжело дыша. Её улыбка исчезла. Нахмурившись, она отвернулась, но, осознав бессмысленность этого жеста, вновь повернулась к нему и, приблизившись, снова коснулась его губ поцелуем. — Понравилось? — — Понравилось. Он обнял её, прижимая к себе. Как же сильно хотелось лежать с ней в объятиях… Но она отстранилась и, поняв, что испачкана, достала влажные салфетки из сумочки, протёрла кожу, а затем начала одеваться. Союз застегнул рубашку и надел брюки. Она подошла к зеркалу, поправила макияж и прическу, затем приблизилась к нему и, облизав кончик большого пальца, провела им по его губам, убирая следы помады. — Всё, мне пора. Было очень приятно получить такой опыт. Если что, я здесь до субботы, а знакомых мужчин у меня в Москве больше не найдётся. Он понял намек и, улыбнувшись, поправил ей волосы. — Тогда в следующий раз я постараюсь продержаться подольше. Она рассмеялась, и её смех был заразительным. Затем она направилась к выходу и, уже у порога, бросила: — Пока-пока, — и махнула рукой. Он ответил тем же жестом и тихо произнёс: — Пока.