Я хочу быть с тобой

Ангел сидит на мне сверху, одетый в привычную рабочую форму, разве что немного съехавший галстук и расстёгнутые верхние пуговицы выдают текущее положение. Мои руки лежат на его талии, с каждой секундой сжимая ее сильнее, пока демон не морщится от болезненных ощущений, и я расслабляю хватку. Я прохожусь рукой вдоль вожделенной груди, мечтая, чтобы на ней не было рубашки. Ангел периодически ерзает на моем члене, спрятанном под плотной тканью, и это сбивает дыхание. Мне так хочется поскорее избавиться от одежды, дотронуться до его кожи, но он сам мне запретил это делать. Мои руки перемещаются на бедра, и я жестко впиваюсь пальцами в ягодицы. Я бы хотел, чтобы там остались синяки, ведь иначе пометить недоступное тело не выйдет. Глаза Ангела закрываются и зажмуриваются, ведь для него это все новые ощущения. Вряд ли он с кем-то был так же близок. Я смотрю на обнаженную шею и представляю, какая она была бы на вкус. Кожа Ангела такая тонкая, что я с легкостью прокусил бы ее, но все его тело покрыто смертельным ядом. Вот только я не боюсь смерти. Я притягиваю Ангела к себе за галстук и наконец чувствую его запах. Он напоминает ванильное мороженое, слишком приторное для меня, как и он весь. Ощущаю кожей его сбившееся дыхание, будучи уверенным, что он боится причинить мне боль. Это глупо, ведь божественный демон всегда отнимает жизнь безболезненно. Об этом мечтал бы каждый охотник — уйти спокойно. Его губы так близко, что я мог бы впиться в них прямо сейчас, нарушив обещание. И я обязательно его нарушу. — Аки, ты пообещал купить мне мороженое. Так и будешь пялиться на меню с картинками? Я же уже сказал, что хочу шоколадное. Какой-то странный шум раздался в моей голове, как будто знакомый голос мне что-то шепчет. Я быстро очищаю свой разум от лишних мыслей, ведь самое главное сидит прямо передо мной. Его крылья опускаются, и по ним проходит еле уловимая дрожь. Мне кажется, они такие мягкие, что в них можно было бы уснуть самым крепким сном, утонув, словно в пуховой подушке. Во мне все горит, я облизываюсь и припадаю к ангельским губам. Они такие сладкие на вкус, но он не позволяет мне углубить поцелуй, поэтому я лишь кусаю нижнюю губу и отстраняюсь. Остался один год и девять месяцев. Ангел выглядит ошеломленным. В его голове тикают часы моей жизни, и я вижу страх в красных глазах. Невообразимо красивый, и мне тяжело верить, что это существо создали в аду. Его создали человеческие страхи перед Богом, и я сам ощущаю благоговение, но вовсе не из-за страха. Он может превратить мою жизнь в оружие, и я чувствую, что это правильно. Я сам сделал из себя оружие и не буду против, если моя сила материализуется в мир, принося смерть врагам. Я отпускаю галстук, ощущая, как крепко я в него вцепился, что он пропитался моим потом. Ангел неловко начинает стягивать его с себя, отбрасывая на другой конец кровати. Все мое тело напрягается, когда одна пуговица за другой падают в бою с его тонкими пальцами. Он расстёгивает рубашку, и мои глаза начинают бегать по кажущемуся сейчас таким хрупким и беззащитным телу. На мгновение мне чудится, что я вижу мигание его нимба, будто смесь смущения и возбуждения дает сбой в ровном свечении. — Мне, пожалуйста, одно шоколадное мороженое, — сообщает Ангел о своем желании продавцу. Он поворачивается и пристально смотрит на охотника, наклонив голову на бок. — Ты оплатишь, да? Опять этот навязчивый шум. Но я не могу оторвать взгляд от хрупкой груди. Моя рука тянется к соску, чтобы нежно его сжать и услышать томный короткий вздох, но Ангел пресекает мое желание. Он надавливает руками на мои плечи, опуская меня на кровать. Его надо было назвать демоном пыток, ведь невозможность прикосновений дарит самую сладкую боль, распространяющуюся от солнечного сплетения до кончиков пальцев. Ангел снимает свою рубашку, обнажая плечи. Я бы так хотел пройтись по ним рукой, надавить на ключицы, услышать всхлип. Мне хочется одернуть его, чтобы он перестал двигаться на моих бедрах, но в глубине души я не желаю, чтобы это заканчивалось. Я прошу Ангела подняться и раздеться ниже пояса. Пока он неловко перебирается через меня и пытается избавиться от узких брюк, я принимаюсь за свою форму. Мне хотелось чувствовать его всем своим телом, лежать грудь к груди, глаза к глазам. Но пока я позволяю себе снять только рубашку. Краем глаза я замечаю, что демон натягивает на себя черные кожаные перчатки. Внутри меня закипает злость, ведь тогда нас будут разделять очередные куски ткани, преследующие нас весь совместный путь. Ангел возвращается ко мне на бедра, и я чувствую приятное давление. Он располагает свои руки на моей груди, начиная вырисовывать нечитаемые знаки. Демон говорит, что в них было заложено признание, но я с трудом фокусируюсь на легких прикосновениях, пока внутри нарастает возбуждение. Я беру одну из его рук и нежно целую ее через перчатку, после располагая ее в своих волосах. Он начинает медленно ворошить мои волосы, и я выгибаюсь спиной, еще сильнее упираясь стояком в его белье. Как я ожидал, оно белое с мелким кружевом. Я легонько дотрагиваюсь до витиеватых узоров на трусах, и Ангел вздрагивает. Мои пальцы почти касаются его кожи, что я рискую потерять еще несколько недель. Ну и пусть. Я крепко сжимаю его бедра своей рукой, но также быстро отпускаю. Остался один год и восемь месяцев. — Простите, он сейчас заплатит. — Ангел начинает рыскать по карманам Хаякавы в поисках мелочи. — Вот, держите. Я чувствую на себе укоризненный взгляд красных взгляд. Но если бы ему не нравилось, он бы давно ушел. Ангел заставляет меня надеть перчатки, чтобы я трогал его только в них. Я нехотя принимаю условие демона, натягивая защиту на свои руки. Наконец мне позволено рыскать по его груди без остановки. Оставлять на коже мелкие дорожки, чувствуя под пальцами напряжение и расслабление мышц. Проводить ладонью по внутренней стороне бедер, смотря на то, как демон закидывает голову назад. Оставлять легкие щипки на особенно нежных местах, замечая, как краснеет кожа. Я позволяю себе скинуть Ангела с себя, ставя его на четвереньки. Мне хочется облизнуть его, но пока стоило ограничится только прикосновениями. Я глажу его спину, обрисовывая лопатки и проводя рукой вдоль позвоночника, мягко надавливая, чтобы он сильнее изогнулся. Его задница прижимается к моему паху, и пока я остался вне поле зрения Ангела, моя ширинка расстёгивается. Между нами теперь еле ощутимый слой ткани наших трусов, и это заводило еще сильнее. Одной рукой фиксируя Ангела, я стягиваю его кружевное белье до колен. Он ерзает, пытаясь неохотно вырваться. В таком состоянии он не сможет меня контролировать. — Что с тобой, Хаякава? — Ангел, ухватившись за край пиджака, подвел охотника к скамейке. Присев на нее, он продолжил внимательно смотреть на Аки, стоящего рядом с ним. Его глаза необычайно потемнели, в них не читались мысли мужчины. Чертов звон в ушах. Я не могу, я не позволю себя отвлекать. Только не сейчас. Я провожу рукой от колен вдоль бедер, и Ангел переминается. Я приближаюсь лицом к его мягкой коже чуть ниже обнаженной задницы, и демон чувствует на себе мое обжигающее дыхание. Он шепчет невнятное «не надо», читая мои намерения впиться в него свои зубами. Но вместо этого я мягко его целую лишь на мгновение. Остался один год и семь месяцев. Замечая распушившиеся крылья, я позволяю себе впустить свою ладонь в них. Перышки окутывают мою руку, и по телу расползается тепло. Мои пальцы тонут в пушистом облаке, и желание задержаться там накрывает меня. Но как только крылья начинают подрагивать, я резко одергиваю свою руку. Ангел выглядит смущенным после моих действий. Он поворачивает свою голову набок так, чтобы я мог видеть его глаза. Они наполнены скорбью, скорбью по тому, как моя жизнь утекает как песок сквозь его пальцы. Я хочу, чтобы демон забрал меня всего до остатка, чтобы свой конец я встретил в его объятиях. Я оглаживаю оттопыренную задницу Ангела, прижимая его ближе к себе. Мои слова о том, что в перчатках будет больно, он пропускает мимо ушей и запрещает мне их снимать. Я тянусь к тюбику смазки, стоящему рядом с кроватью. Пальцы не слушаются и не могут вскрыть упаковку. После десятка секунд борьбы с упертой крышкой, она все же поддается, и я выдавливаю на свои ладонь плотную прозрачную жидкость, растираю ее между пальцами, а после намазываю розовое кольцо, которое в тот же момент сжимается. Почуяв мои намерения взять в свою руку его член, Ангел прошипел, что не надо этого делать. Я послушно оставил попытку притронуться к пульсирующему половому органу и продолжил оглаживать покрасневший вход. Получив немое согласие Ангела, я вставляю один палец в отверстие, не входя глубоко. Он сразу сжимается вокруг моего пальца, и я не тороплюсь углублять процесс. Выждав время, когда он привык к новым ощущением, я разрешаю себе войти дальше и вновь останавливаюсь, услышав краткий всхлип. На мой вопрос, все ли хорошо, получаю короткое «Да». Свободную руку я кладу на спину демона, стараясь его успокоить. Это помогает, поэтому я предпринимаю попытку заполнить Ангела вторым пальцем. По его телу проходит легкая дрожь, и я чувствую, как нехотя он впускает меня внутрь. Только позволь мне забрать твою боль, и тогда растворится моя. Я наклоняюсь и целую лопатку Ангелу, прикусывая кожу. Место в тот же миг вспыхивает красным, а демон наконец отвлекается от неприятных ощущений. Остался один год и шесть месяцев. Я позволяю себе вставить пальцы глубже, и демон на удивление позволяет это. Теперь надо начать медленно двигаться. Движения даются с трудом, потому что Ангел то напрягается, то расслабляется, не давая держать один темп. Я стараюсь задерживаться на несколько секунд при каждом изменении глубины, и он постепенно свыкается с незнакомыми чувствами. Интенсивность нарастает, а после полного успокоения Ангела скорость также уверенно увеличивается. Почувствовав подходящий момент, я добавляю третий палец. Ангел практически не ощущает изменений, полностью погрузившись в получаемое удовольствие. Неожиданно изо рта демона вырывается стон, и только тогда я понял, что нащупал чувствительную точку. Еще один толчок, и я слышу тот же сладкий усилившийся крик. — Аки, хочешь попробовать мороженое? — Потянув за рукав, Ангел усадил Хаякаву рядом с собой. Сегодня тот был сам не свой, будто бездушная марионетка. — Ау, тебе на охоте мозги выбили? Место стонов занял шепот. Я тряхнул головой, отгоняя от себя странные звуки, похожие на речь. Ангел готов, о чем сам вежливо мне сообщил. Я вытянул свои пальцы из его задницы, напоследок шлепнув ее. Заметив, как свет нимба моргнул в моменте, я решил, что демону моя выходка понравилась. Поэтому я наградил его еще несколькими шлепками, каждый следующий из которых был сильнее предыдущего. Дыхание Ангела сбилось, и он немного покачал бедрами в просьбе добавки. Я огладил его ягодицы, оставив несколько ударов на внутренней стороне бедер. Демон послушно сильнее раздвинул ноги, за что получил пару одобрительных шлепков. Кожа розовела, а вместе с этим усиливалось мое желание вцепиться в нее зубами и не отпускать, пока не замечу расползающиеся голубые пятна. Как только я принялся спускать ниже свои боксеры, Ангел бросил свой взгляд на упаковку презервативов, лежавшую неподалеку. Она тоже была куплена по его просьбе. Я понял его без слов и потянулся рукой к очередной защите. Этот секс должен быть самым опасным, но Ангел отчаянно пытается сохранить мою жизнь. В очередной раз выругавшись на перчатки, снижавшие навыки мелкой моторики, мне удалось открыть пачку. Но вот вскрыть сам презерватив в измазанных лубрикантом перчатках представлялось невыполнимой задачей. Поэтому я передал маленький квадратик Ангелу, который тут же оголил свои руки и ловким движением надорвал защитную пленку. Получив обратно открытый презерватив, я принялся надевать его на член. С большим усилием я натянул защиту, возможно, потому что она была мне отвратительна. И вновь Ангел продемонстрировал свою заботу, дав наказ не вставлять слишком глубоко, ведь это было опасно. К черту его нравоучения. Я добавил еще смазки на член и на вход демона, который уже не казался таким невыносимо узким. Проведя членом по отверстию демона, я получила безмолвное согласие на продолжение. Моя голова уже была затуманена возбуждением и предвкушением, но я старался контролировать себя, поэтому вошел только головкой, выжидая реакцию Ангела. Тот в начале сильно сжался, но, почувствовав, как я сжимаю его бедро, быстро обмяк. Мучительно медленно продвигаясь вглубь и внимательно следя за его движениями, я все же вошел почти до конца, как и просил Ангел. Простояв в этой позе минуту, он сам начал двигать задницей вперед и назад, вжавшись лицом в подушку. Темп нарастал, и я вновь попробовал притронуться к члену демона. Осознав, как энергично пульсирует орган под рукой, я понял, что Ангел близок к пику. Когда мой член начал задевать простату, подавляемые стоны Ангела стали слышны, и из меня начали вырываться возбужденные рыки. Глаза застилала пелена, я не замечал, как входил в демона, и как моя рука скользила по его члену. Единственное, что я смог уловить – это слетающий презерватив и приближающийся конец. Конец во всех смыслах. Я принял отчаянную попытку выйти из Ангела и стянуть раздражающую защиту, отдавшись процессу полностью. Демон это заметил, только когда перед его глазами начали проноситься числа. Один год и три месяца. Один год. Девять месяцев. Шесть месяцев. Три месяца. Оргазм накрыл нас одновременно, и я поднял Ангела за живот, прижимая его к себе. Это была смерть, о которой я не мог мечтать. Еще несколько секунду мы стояли на коленях, прижавшись телами друг к другу, чувствуя, как вытекает липкая сперма. И как утекает моя жизнь. Времени не осталось. — Аки, что с тобой? — непривычно крикнул Ангел, который всегда был сдержанным и отстранённым. Он влепил оздоровительную пощечину охотнику, предварительно надев перчатки. — Я доложу Макиме о твоем состоянии. — Со мной все в порядке. Хаякава взглянул уже непустыми глазами на демона. Ангел сумел уловить в них только одно — сожаление. Но вот о чем переживал охотник, он не догадывался. Да и если бы знал, все равно не смог бы поддержать. Поэтому он покопался в своих карманах, выудив из них сигарету, сбереженную специально для Аки. — Будешь?