Вкус дыма и кровавых роз

следующий день прошел под знаком тяжелого, давящего груза. Я почти не вылезала из слез, а в обед, собрав остатки сил, сходила за пивом и ненадолго встретилась с Ксюшей, чтобы отдать ей злополучный свитер Дилана, который я в суматохе вчерашнего вечера прихватила с собой. В целом — скучно, тоскливо и безнадежно. К вечеру стало невмоготу. Я приняла решение выйти и пройтись одной, чтобы наконец разобраться в своих мыслях. По пути в магазин за новой порцией алкоголя я наткнулась на Ксюшу и Дилана. Мы перекинулись парой ничего не значащих фраз. «Куда идешь?» — спросила Ксюша. «На родник. Хочу побыть одна», — честно ответила я, и мы разошлись. Я подошла к роднику, закурила сигарету, открыла бутылку пива и включила в наушниках ту самую песню, что всегда меня успокаивала. Погрузилась в себя, в свои невеселые мысли. Но одиночество мое длилось недолго. Завибрировал телефон — Ксюша. «Ты где?» «На роднике». «Айда иди к нам. Посидишь, а то я скоро домой пойду». «Так зачем мне идти, если ты скоро уйдешь? А с Диланом мы в ссоре», — попыталась я отказаться. Но Ксюша настояла, и после недолгой переписки я сдалась. Минут через пять я уже подходила к ним. Ксюша и правда задержалась ненадолго и вскоре ушла. И мы остались с Диланом вдвоем. И тут началось что-то странное. Мы заговорили. Сначала осторожно, потом все смелее. И будто между нами и не было ни вчерашнего скандала, ни пьяной ярости, ни обид. Было просто комфортно, как раньше. «Как раз пойдем скоро к Лизе, мне нужно к ней зайти, и потом Ваня подойдет», — сообщил Дилан. «Он же не хочет, наверное, меня видеть?» — с сомнением спросила я. «Да не выебывайся, Мэй», — коротко бросил он, и мы направились в сторону дома Лизы. Как раз в этот момент подошли Ваня и девочка по имени Наташа. Пока Дилан с акробатической ловкостью взбирался к Лизе на балкон, мы втроем терпеливо ждали его внизу. Воздух снова сгустился от неловкой напряженности. Я не выдержала и набралась смелости. «Вань, давай отойдем, поговорим». Мы разговаривали действительно долго. Настолько долго, что Дилан успел не только решить свои дела с Лизой, но и так же грациозно, через балкон, спуститься обратно. И как оказалось, вся эта титаническая тяжесть, что давила на меня весь день, была порождена несуществующей проблемой. Я думала, что Ваня зол на меня за ночевку у Элины. А Ваня думал, что это я на него обижена из-за его резкости вчера. Мы просто молчали и додумывали за другого, создавая монументальное недопонимание из ничего. Наконец-то все объяснив, мы улыбнулись друг другу — устало, но с огромным облегчением — и крепко обнялись в честь нашего примирения. Этим вечером я легла спать со спокойной душой. И с четким, ясным осознанием, которое грело изнутри: эти люди — не просто друзья. Это моя семья. Та, которую я выбрала сама. И которую никогда в жизни не собираюсь терять.