Отголосок

Пару дней спустя. После весёлых застолий и свадьбы Юго и Амалии началось настоящее безумие. Герой Юго, король элиатропов, стал королём царства Садида, а его жена — королевой. Звучит волшебно, но на самом-то деле... Да, свадьба была прекрасной, и всё королевство смогло выдохнуть, но проблемы никуда не делись. Они были временно сложены и запрятаны в дальний ящик, который был вновь открыт, а всё содержимое лежало перед молодой парой и их друзьями. Восстановить лес, почтить память всех, кого они потеряли в этом сражении... Хорошо одно — много готовых помочь. Но будто бы количество совсем не справляется с тем темпом, в котором хотелось бы. Столькое нужно было отстроить, стольких почтить. А ведь силы совсем на исходе. Их больше не осталось. Их никогда, наверное, и не было. Была одна лишь цель — победа любой ценой и любыми ресурсами. Но, войдя в огромные покои и упав на перину, до Юго наконец начало доходить: этих сил у него, правда, никогда и не было. Внутри всё сжималось и давило на кости, на суставы, на голову; столькое крутилось, и всё под громкие призывы слова: «надо». И он бы рад справляться, но даже сердце было не на месте. За спиной юноши послышались усталые шаги, и вдруг рядом с ним — тяжесть. Амалия. Элиатроп взглянул на супругу, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Она выглядела всё так же прекрасно, хоть и безумно уставшей. Девушка кратко посмотрела на мужа, и её глаза тотчас закрылись, а сама она провалилась в сон. Юго осторожно приподнялся и укрыл жену одеялом, нежно коснувшись губами её лба. А сам слез с постели и, открыв портал, прыгнул в него, переместившись на самую крышу одной из смотровых башен. Его взгляд был устремлён в небо. В груди всё так же давило, тело было напряжено до предела. Но он будто привык; его организм наплевал на это всё, и глаза закрылись сами собой, а тело провалилось в глубокий сон. Темно. Ничего не видно. Словно выкололи глаза. Как вдруг... Огонёк. Зелёный. Тусклый. Где-то там. Далеко. Юго начинает к нему бежать. Огонёк становится всё больше и ярче, как вдруг тускнеет, вспыхивая в другой стороне. Поворачивая голову, элиатроп вновь начинает бежать к огоньку, но стоит ему приблизиться, как он так же тает на его глазах. Ноги ослабевают, и вот Юго стоит на коленях, а перед ним они — короли Садида, Армант и его отец. Они оба опускаются перед ним на колени, и их ладони ложатся на его щёки; тут же за ними появляется всё королевство. И тут оно всё словно сгорает, подобно книжным страницам, превращаясь в пепел. Тело, будто лишённое сил, стремительно летит вниз; ледяной ветер обжигает кожу, а сознание находится где-то далеко за гранью; сознание уже начало предвещать боль от падения. Как вдруг чьи-то до боли знакомые тёплые руки ловят юношу, прижимая к горячей груди. Карие глаза с тяжестью открылись и сразу же попытались сфокусироваться, но из-за слёз, что ручьями текли по его щекам, это было проблематично. Хотя он и так уже понял, в чьих руках был. Адамай смотрел на брата сдержанно, но в глазах горело беспокойство и волнение за близнеца. Он осторожно опустился с ним на землю, но не спешил выпускать из рук, да и тот не противился. Присев на мягкую почву, Адамай осторожно усадил брата между своих ног и прижал к себе, кажется, ещё крепче. — Я рядом, — кратко заверил он и поднял глаза на небо. Его тёплый голос, такой родной, не мог не заставить всё в душе Юго затрепетать. — Спасибо, брат, — хрипло прошептал элиатроп и прижался к груди брата, положив голову на его плечо. Ему нужен был этот покой. Возможно, будь с ними их матушка, Юго бы отдохнул с ней, набрался бы сил, но лететь за ней через несколько галактик в таком состоянии — самоубийство. Лучше с родным братом, чем как-либо ещё. Слёзы брата обжигали кожу дракона. Адамай чувствовал всё — не только физически, душевно тоже. Всё внутри сжималось и горело, рвалось и кричало. Беспокойный хвост осторожно обвился вокруг бедра брата, лишая того возможности сбежать, если он вдруг решит. Так они в тишине, нарушаемой лишь редкими далёкими голосами стражи и собственным дыханием, провели около пяти часов. Когда слёзы на щеках короля Садида наконец высохли, а солнце начало выглядывать из-за горизонта, Юго взглянул на брата. Тот молча продолжал смотреть на небо, но, почувствовав шевеление в собственных руках, опустил глаза на брата. — Как ты? — хрипло прошептал Адамай, не спеша выпускать элиатропа из рук. — Устал, — тихо ответил юноша и вновь уложил голову на плечо дракона. Адамай тяжело вздохнул и опустил голову, уткнувшись лбом прямо в плечо брата. — Тебе нужно больше отдыхать. И... нам нужно многое обсудить... — неожиданно начал дракон. Его голова на плече элиатропа не позволила тому отстраниться, но вот глаза блондина уже были широко открыты, а сердце забилось сильнее. — Ты хочешь улететь? — сразу же в голову закралось худшее. Адамай хочет проститься. Вновь исчезнуть. И на этот раз Юго понимал, что не допустит этого любой ценой. Он только хотел было что-то сказать, как его тут же прижали к груди. — Нет же. Я... скучал по тебе. Я не готов тебя оставлять, тем более пока ничего не угрожает. Мне, знаешь ли, без тебя тоже плохо было. Мы ведь братья. Признания вырываются из драконьей глотки, и почему-то эти слова заставляют Юго замереть. А в следующую секунду из его все ещё опухших глаз вновь текут слёзы. Адамай неожиданно для себя берёт брата за плечи и отстраняет перед собой. Взрослый юноша, сидящий у ног брата. Король элиатропов и царства Садида. Великий герой 12... А хнычет как маленький ребёнок. Едкие подколки так и норовят вылететь из уст дракона, но он проглатывает каждую. Юго не оценит. Не сейчас, когда он так истощён. Не когда столькое было на кону и вот наконец всё хорошо. Когтистые пальцы движутся с особенной осторожностью, стирая каждую слезу. — Ну всё, всё. Перестань, Юго, — заботливо шепчет дракон, терпеливо вытирая мокрые капли с лица брата. Но когда он понимает, что это не помогает, с тяжёлым вздохом осторожно приближается к младшему и, неожиданно для обоих, целует брата в лоб, а после, приобняв, вновь прижимает к себе. — Я больше тебя не брошу, — вырывается тихим хрипом из груди дракона. Руки элиатропа неожиданно, наконец, в ответ обвивают тело брата, обнимая его в ответ. — Я люблю тебя, брат. Прости меня. Надломленное тихое извинение бьёт в слабую точку, и Адамая будто пронзает насквозь. Губы дракона сжимаются, а голова вновь опускается на плечо Юго. — И ты меня прости...