Виски с колой.

Они сидят в маленькой, светлой кухоньке, в съемной квартире Виктории. Молча, будто незная что говорить. Виктория смотрит в свою чашку с чаем, будто выискивая ответы в напитке. В голове крутятся мысли, о произошедшем на празднике, в честь окончания их сезона. Она поднимает свои карие глаза на, сидящую напротив, эстонку, уронившую голову на скрещенные на столе руки. Вот таким, бывает похмелье, когда ты – непьющий человек. Голову Виктории пронзает воспоминание, а глаза затилает видение, с того самого вечера.

***

—Вик! — голос эстонки врезается в уши, заставляя пьяную голову, трещать, ещё сильнее, а его обладательница, оказывается рядом с Викторией, слишком быстро. — чего ты тут, одна сидишь? Как мы будем праздновать, без победительницы? Виктория переводит мутный взгляд, на внезапную гостью. До её появления, на балконе особняка, было, значительно, тише. Впрочем, Вика ничуть не против, компании эстонки. —я приду позже. Голова раскалывается. — говорит ведьма, прикладывая два пальца правой руки к виску, пытаясь снять напряжение. Она чувствует, как под пальцами пульсирует вена, грозясь лопнуть. Мэри садится рядом с ней, на небольшой, бордовый диванчик и, с тревогой, смотрит на питербурженку. Виктория пару минут молчит, борясь с неловкостью, от пристального взгляда эстонки, но, в конце концов, срывается. —ну что? — стонет она, переводя пьяный взгляд, на не менее (а то и более), пьяную эстонку. Глаза рыжей ведьмы, чуть прикрыты, губы сомкнуты в тонкую линию. Казалось, ещё чуть-чуть, и Эсти свалится замертво, погружаясь в пьяный сон. Сколько она, вообще, выпила? Немало, раз от нее за киллометр, разит дорогим алкоголем. А Мэри, к слову, обычно, вообще не пьёт. —у тебя такие глубокие глаза...—с хрипотцой в голосе, шепчет эстонка, замирая, глядя на Райдос из-под опущенных ресниц. —что?–Виктория, кажется, моментально трезвеет, а по её телу бегут мурашки, когда слуха касаются неосторожные слова. —что?—строя дурочку, переспрашивает Мэри. —ты пьяна, Мэри. Давай, я вызову такси и ты поедешь домой? — понимая, к чему ведёт разговор, предлагает Виктория. Грудь неприятно сдавливает изнутри. Тошнота подкатывает к горлу. Эсти опускает взгляд на пол, старательно концентрируя зрение, пытаясь казаться менее пьяной. —я не хочу домой. — слова, сами собой, срываются с полуоткрытых губ, рассеиваясь в звенящей тишине. Райдос делает глубокий вдох, проводя холодной рукой, по разгорячённой щеке. Ещё немного, и её саму прорвёт на откровения. —и почему же? — задает она, кажется, вполне, резонный вопрос. Глаза слипаются, от накотившей усталости, но общество эстонки, кажется более привлекательным, нежели сон. Мэри робко ведёт плечами, будто уходя от ответа. Но стоило только мысли, появиться в пьяной голове, как она срывается с губ, оказываясь озвученной. —я боюсь, неувидеть тебя больше. — голубые глаза наполняются слезами, а руки, с аккуратными, красными ноготками, сжимают, кропотливо выглаженную юбку. Виктория замирает. Сердце пропускает, кажется, последний в её жизни удар. Она переводит взгляд на эстонку, желая получить ответ, на неозвученный вопрос. —я...—начинает Эсти, но запинается, пытаясь мыслить. Попытки проваливаются, впрочем, как и мысли. — это последний вечер, когда я могу видеть тебя. Потом...мы, наверное, разойдемся. Райдос тяжело вздыхает, неосознанно касаясь пальцами, ладони эстонки, заставляя сердце второй, забиться чаще, выводя её на откровения. Керро решает, что терять ей больше нечего. — понимаешь...—язык заплетается, а русские слова, кажется, вовсе покидают голову эстонки, оставляя её без возможности ясно выражать мысли. — я, кажется, люблю тебя, Вик. Последнее, что помнит Райдос – волна нежности, каких-то неведомых ей доселе чувств и эстонку, сидящую на её коленях, оставляющую на её шее яркие, багровые отметины.

***

Виктория качает головой, скидывая навождение. Неосознанно, касается яркого, сине-багрового пятна, на своей шее. Глаза, сами собой, возвращаются к Мэри, а разговор, который она держала в себе, с самого их пробуждения в одной кровати, требует внимания к себе. Райдос достаёт карманное зеркальце, разглядывая ущерб, нанесённый её шее, прошлым вечером. —на что ты смотришь? —неподнимая головы, спрашивает эстонка. Таким голосом, будто по ней вчера трамвай проехал. Вика вздрагивает, еле удерживая зеркальце в пальцах. И спокойно выдаёт: —оцениваю ущерб, нанесённый моей шее, тобой. —с усмешкой отвечает она, убирая зеркальце. —я была пьяна. — стонет Керро, наконец, соизволив поднять голову. —ты призналась мне в любви. — невозмутимо отвечает Райдос, думая о том, чтобы перейти с чая на виски. У нее в холодильнике, как раз стоит бутылка. Ещё, вроде как, полторашка колы, оставалась. —ты гонишь что-ли? — Керро выпучивает глаза, с удивлением глядя на Райдос, идущую к холодильнику. —я не могла такого сказать, даже будучи пьяной. —ой все. —нервно цокает Виктория, ставя на стол две бутылки. Упрямство эстонки, начинает раздражать.— завали, пожалуйста. Давай, лучше, выпьем. —тебе, наверное, показалось. — бурчит Мэри, выпрямляясь. Голова гудит, а в горле пересохло. — а это, алкоголизм. Эсти указывает на бутылки, но от предложения не отказывается. — как скажешь. — закатывает глаза Райдос, ставя на стол, два бокала-хайбла и намешивая напитки. —виски с колой? — губы эстонки, трогает лёгкая улыбка. — да ты гурман. —пей молча. — Виктория опускается на стул, делая глоток из стакана. — но перед этим, скажи мне... Мэри навостряет слух. Рука замирает в воздухе, неуспев дотянуться до стакана. — я хочу знать...правдивы ли твои чувства... или это был пьяный бред. — глаза Вики, заметно темнеют. — только честно. Ты же знаешь, я чувствую ложь. Сердце Керро, отбивает сумасшедшие кульбиты, наровя выпрыгнуть из грудной клетки. Руки начинают дрожать и она вглядывается в глаза Виктории, чтобы попытаться, предугадать ракцию. Тщетно. Взгляд питерской ведьмы, слишком тяжёлый для восприятия Мэрилин. —да. Это правда. — выдыхает она, запуская руку, в распущенные волосы, пытаясь собрать мысли в кучу. — к сожалению. —Мэри...—взгляд Виктории, внезапно теплеет, отражая искренность, вперемешку с чем-то близким к нежности. —я польщена. Керро истерически хмыкает, проводя руками по горячим щекам. —это всё, чего ты хотела? Потешить своё самолюбие? — спрашивает она, откидываясь на спинку стула и, уже готовясь, к разочарованию. —ну ты и эгоистка, Райдос... —и я тоже, люблю тебя, свет мой. — усмехается Райдос, касаясь пальцами, ладони эстонки, прерывая череду гневной речи. Пальцы Мэрилин вздрагивают, от внезапного признания и, слишком ласкового, по мнению Эстонки, обращения. Но вырывать руку, она не торопится. Напротив, чувствует какое-то умиротворение. Тишина, повисшая между ними, теперь вовсе не давит, а наоборот. Создаёт атмосферу, полную понимания и взаимной любви. Лёд, в бокале виски с колой, тает, подогреваемый чувствами, двух сильнейших ведьм, шестнадцатого сезона битвы экстрасенсов.