Теория отвращения и практика любви

Война, объявленная у доски на уроке математики, быстро распространилась на другие фронты. Школьные дни превратились в череду мелких стычек и позиционных боёв. Неделя, прошедшая после того самого инцидента, лишь укрепила расстановку сил: Аня и Тимур стали живыми воплощениями физических законов – два отталкивающихся тела, вынужденных находиться в опасной близости. Очередной урок литературы стал для Ани священнодействием, а для Тимура – скучной обязаловкой. Новая молодая учительница, Инна Викторовна, сияя от радости, медленно, своим усыпляюще-нежным голосом зачитывала строки из романа «Евгений Онегин». Летом, в качестве подготовки к экзамену, Аня перечитала это произведение несколько раз. Но казалось, свежий взгляд на роман в лице новой учительницы произвёл на неё большое впечатление. Краем уха Аня слышала, как на соседней парте посапывает Надя и как перешептываются между собой отличники со второго ряда. Ее новый сосед – она бы хотела, чтобы в этот самый момент его стул сломался, и чтобы он с грохотом упал на пол – лениво наклонил голову к окну, похоже, потихоньку засыпая. В таком состоянии он не вызывал у нее раздражения. Даже казался довольно сносным. – Кто-нибудь желает прокомментировать образ Онегина? – молодая учительница обратилась к классу и заметила, что почти никто не слушал ее. Стало заметно, как в обиде она поджала нижнюю губу. Только слез и докладной на имя директора нам не хватало. Надо выручать. – Онегин – продукт своего общества, – звонко и уверенно начала Аня, вставая. Глаза учительницы начали наполняться радостью. – Он циничен, но в нем тлеет искра нереализованных возможностей. Его трагедия в... – ...в том, что ему скучно, — лениво, не поднимаясь с места, закончил за нее новый сосед. О, боже мой! Ты не спишь? Он перебрасывал в руке изысканный серебряный карандаш. – Потому что когда у тебя есть всё, теряется вкус к любому «что-то». Не вижу в этом особого трагизма. Обычная скука богатого бездельника. В классе все начали просыпаться и перешептываться между собой. Аня ощутила, как закипает. – Речь не о скуке, а о неспособности глубоко чувствовать, – парировала она, глядя на него в упор. – О душевной лени, которая разрушает все подлинные чувства. Как, например, дружбу или... – Или любовь? – вставил Тимур, и в его карих глазах заплясали насмешливые чертики. – Ну, это вы, вероятно, только по учебникам проходили, Белякова. Теория, так сказать. Оля, сидевшая через ряд, одобрительно засмеялась. Аня заметила, как Надя окончательно взбодрилась и начала сжимать кулаки под партой. – Лучше теория, чем полное отсутствие представлений о морали, – выпалила Аня, сразу же сожалея о своей резкости. Она никогда не опускалась до прямых оскорблений. Тимур медленно поднялся. В его глазах читался не гнев, нет. Скорее, неподдельный интерес. Ему нравилось наблюдать за тем, как Белякова багровела, сжимала губы, а затем выпаливала весь свой словарный запас прямо ему в лицо. – О, мораль! – провозгласил он с притворным благоговением. – Это когда ты живешь по правилам, которые придумали другие, потому что у тебя нет своих? Или своих денег? – Смирнов! — окликнула его Инна Викторовна. – Что ты себе позволяешь? Тимур с ехидной улыбкой плюхнулся на свое место, прикусывая губу и не сводя глаз с Ани. Настроение было окончательно испорчено. Аня, с трудом подбирая слова, завершила свой ответ. Теперь она стала уязвимой для его циничных нападок. После урока, как только прозвенел звонок, Оля подошла к Тимуру, обвивая его руку своими тонкими пальцами. – Ужасно скучно, — прошептала она губами у самого его уха, так что ее дыхание щекотало кожу. – Развеешь мою скуку? Родителей сегодня не будет до вечера. Тимур скользнул взглядом по ее манящей улыбке, затем на мгновение его взгляд метнулся к Ане, которая собирала вещи, стараясь не смотреть в их сторону. Что-то колющее и незнакомое загудело у него внутри. – Конечно, – хрипло произнес он Оле, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкоснулись. Его рука скользнула по ее талии, притягивая к себе, демонстративно, на глазах всего класса. – У меня как раз есть идея, чем мы займемся. Оля радостно рассмеялась, бросив торжествующий взгляд на бледнеющую Аню. Они вышли из класса, слившись в поцелуе в самом дверном проеме, оставив за собой шлейф дорогого парфюма. Аня сглотнула комок в горле. – Ну и что, – прошептала Надя, подходя к ней. – Ведут себя так, будто они взрослые. Пф, даже противно. Аня почувствовала, как эта откровенная и почти отвратительная сцена заставила её задуматься о том, насколько она неуклюжа и неопытна. Она даже ни разу не целовалась. Однажды ей приснилось, как Сеня, помощник организатора в актовом зале и ученик 10-го класса, держал её за руку. На удивление, это было очень приятно. Однако, когда на следующий день она увидела, как его худое лицо расплывается в улыбке, ничего, кроме отвращения, не пришло в голову. А этот богатенький змееныш казался ей весьма симпатичным. В последующие дни на уроках Тимур делал вид, что Аня вовсе не существует. Ни единого слова, ни колкости, ни даже вопроса не прозвучало из его уст. Но после выходных, когда Аня только переступила порог школы, она сразу же услышала его смех. Она лишь фыркнула, закинув сумку на плечо, и с угрюмым выражением лица направилась к крыльцу. И смеешься ты отвратительно. Мысли о нем прервал тонкий детский плач. Аня растерянно обернулась и заметила у правой лестницы маленькую первоклассницу, которая потирала глаза своими крошечными ручками. Она тихонько подошла к ней и опустилась на колени: – Что случилось? – заботливо спросила она. – Мои...Мои рисунки, – её глазки всё больше заполнялись слезами. – Я уронила папку с рисунками. Аня, кивая, поспешно начала собирать рассыпанные листочки. – Смотри-ка, наша гордость нации, — бросил Тимур, увидев, как Аня помогает первоклашке. Остановился прямо над ней. – А ты, как я вижу, следишь за моими передвижениями, – отрезала Аня, даже не оборачиваясь. – Не ожидала такого внимания. Он замер на мгновение, ошарашенный ее ответом, а затем рассмеялся – коротко и беззвучно. – Не льсти себе. Просто трудно не заметить столь яркий пример «правильного поведения». – Уйди, Тимур, – вмешалась Надя, подбегая к подруге. – Тебе здесь не рады. – А я и не спрашиваю, – парировал он, но его взгляд скользнул по взволнованному лицу Ани, и, к собственному удивлению, он пожал плечами и отошел. Финальной каплей стала контрольная по истории. Ольга Олеговна, стремясь подстегнуть «соревновательный дух», разделила класс на пары для проекта. Ужасная, несправедливая случайность свела Аню и Тимура в одну команду. – Я отказываюсь, – произнесла Аня тихо, но с твердо, подойдя к учительскому столу после урока. – И я, – нехотя пробормотал Тимур, стоя в стороне. – Никаких отказов, – отрезала учительница, разбиравшая бумаги. – Вы оба - самые сильные ученики в классе, хоть и по-разному. Будете делать проект по Наполеоновским войнам. И я ожидаю от вас блестящей работы, а не детских ссор. Они вышли в коридор и замерли друг напротив друга, как два взведённых курка. – Слушай, – начал Тимур, смотря мимо неё. – Я знаю, что ты так же сильно ненавидишь меня, как и я тебя. Давай просто сделаем это и разойдёмся. Ты напишешь весь текст, а я... – ...а ты поставишь свою фамилию первым и получишь незаслуженную пятёрку? — закончила за него Аня. – Нет уж. Мы делаем всё вместе. Или я иду к Ольге Олеговне и говорю, что ты саботируешь проект. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление, а затем – ледяная ярость. – Ты что, шантажируешь меня? – Я устанавливаю правила, – поправила она, – ты же их так не любишь. Библиотека. Завтра, после шестого урока. Она развернулась и ушла, оставив его одного в пустом коридоре. Тимур с силой ударил кулаком по стене, и глухой гул прокатился по помещению. Эта хрупкая блондинка с её нелепым взглядом поставила его в тупик. Она не боялась его. Она не поддавалась. Она отвечала ударом на удар. И самое странное заключалось в том, что в глубине души, под слоями раздражения и ненависти, это ему... почти нравилось. Битва с ней была единственным, что выводило его из состояния бесконечной, удушающей скуки, в которую погружали его даже страстные, но такие предсказуемые объятия Оли. Хорошо, Белякова. Играем по твоим правилам. Посмотрим, как долго ты продержишься. Аня же, забежав за угол, прислонилась к прохладной стене и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Каждый разговор с ним отнимал столько сил, но и давал странный заряд энергии. Он был непредсказуем. Он был опасен. И, против своей воли, она с каждым днем все острее это ощущала.